Не могу я обойти молчанием и чудо, о котором рассказал служитель Христов Херебальд, с которым это чудо и совершилось. В то время он был одним из клириков епископа, теперь же в звании аббата управляет монастырем в устье реки Тин[962]. «Живя с ним, — говорил он, — и хорошо изучив его образ жизни, я увидел, что он во всем достоин епископского сана, насколько может судить человек; я также понял по опыту других и особенно по собственному, как велики его заслуги в глазах Того, кто зрит сердцем, поскольку именно его молитвами и благословениями я, так сказать, был возвращен из пределов смерти на путь жизни. В ранней юности я жил рядом с ним и занимался изучением писаний и пением псалмов, хотя душа моя еще не отвлеклась всецело от удовольствий юности. Однажды, когда мы путешествовали вместе с ним, мы выехали на ровную и сухую дорогу, подходящую для того, чтобы пустить наших коней вскачь. Бывшие с епископом юноши, в основном миряне, стали просить его позволить им устроить конное состязание[963]. Сперва он отказывался, считая это праздным занятием, но в конце концов уступил их общему настоянию и сказал:»Делайте как хотите, но не позволяйте Херебальду состязаться с вами». Однако я стал просить его отпустить меня с ними, поскольку был уверен в силах прекрасного коня, которого он сам дал мне; но я не мог добиться его согласия.

Мы с епископом смотрели, как кони скачут туда и обратно по дороге; наконец дух гордыни обуял меня, и я не смог удержаться; невзирая на его запрещение, я устремился к состязавшимся и поскакал рядом с ними. Я услышал, как сзади он сказал со вздохом: «О, как мне жаль, что ты так скачешь!» Но я вновь не послушался, и вскоре мой норовистый конь перескочил выбоину в дороге, я упал и лишился всех чувств и способности двигаться, как будто умер. Оказалось, что в том месте на дороге лежал камень, прикрытый тонким слоем земли; больше камней не было на всем поле. Получилось ли это случайно или по Божьему промыслу, чтобы наказать меня за непослушание, но я ударился о него головой и рукой, которой заслонился, когда падал. Мой большой палец сломался, а череп треснул, и я, как уже сказано, лежал подобно мертвецу. Поскольку меня нельзя было нести, надо мной разбили шатер, и в нем я пролежал от часа пополудни, когда это случилось, до самого вечера, когда я немного ожил и мои спутники отвезли меня домой. Всю ночь я пролежал бессловесный, и иногда меня рвало кровью, поскольку при падении я отшиб себе внутренности. Епископ был весьма опечален случившимся со мной, поскольку испытывал ко мне особую привязанность. В ту ночь он не пошел спать к клирикам, как обычно, но бодрствовал и, как я полагаю, молил Господа о моем выздоровлении. Рано утром он пришел ко мне, прочел надо мной молитву и позвал меня по имени. Я проснулся, как мне показалось, от тяжелого сна, и он спросил, знаю ли я, кто говорит со мной. Я открыл глаза и сказал: «Да, это ты, мой возлюбленный предстоятель». «Будешь ли ты жить?» — спросил он, и я ответил: «Буду, благодаря твоим молитвам и если того захочет Господь». Возложив руку мне на голову со словами благословения, он вернулся к своей молитве; когда он вскоре вновь пришел ко мне, я уже сидел и мог говорить. Побуждаемый, как вскоре выяснилось, Божьим промыслом, он начал спрашивать, уверен ли я в том, что был крещен. Я сказал, что знаю наверняка, что меня омыли в водах крещения во оставление грехов, и даже назвал имя священника, крестившего меня. Епископ сказал: «Если тебя крестил он, то ты крещен неправильно, поскольку он, когда принимал сан, обладал таким неповоротливым умом, что не мог научиться проповедовать или же крестить; поэтому я велел ему не совершать этот обряд, чтобы он не исполнил его неверно». Сказав так, он взялся просвещать меня; когда он сделал это и изгнал из меня зло, я сразу почувствовал себя лучше. Потом он позвал врача и велел осмотреть и перевязать мой разбитый череп. После его благословения мне стало еще лучше, и на следующий день я сел на своего коня и поехал с ним дальше; очень скоро я окончательно исцелился и после этого омылся в воде жизни».

Он был епископом тридцать три года, а потом отошел в Небесное Царство и был похоронен в капелле святого Петра в его монастыре, называемом «В лесу Дейры», в год от воплощения Господа 721–й. Когда по причине старости он не мог уже исполнять обязанности епископа, он посвятил в епископы Эборакской церкви своего священника Вилфрида[964]и удалился в монастырь, где и провел остаток своей угодной Богу жизни.