Ветхий Завет

Живые тексты о вере, милосердии и культуре. Новости, заметки, размышления и материалы проекта — для тех, кто ищет глубину.

В ожидании Пасхи. Эпизод 6. Страдающий Раб Господень: образ Христа до Евангелия

В ожидании Пасхи. Эпизод 6. Страдающий Раб Господень: образ Христа до Евангелия

31 март

У пророка Исаии есть удивительный отрывок о Человеке, который страдает невинно. Имя там не названо. Но христиане узнают в этом образе Христа еще до Евангелия.

Пророк Илия: послушание Богу и милостивое сердце

Пророк Илия: послушание Богу и милостивое сердце

2 авг

Илия-пророк — святой, который связан в нашем сознании с грозными предсказаниями и ревностной защитой веры. Мы покажем, что на самом деле он был человеком с добрым, милостивым сердцем и старался следовать Божьей воле.

Захар Стрюков

Спинальная мышечная атрофия I типа — Захар Стрюков

Захару нет ещё и шести месяцев, и у него спинальная мышечная атрофия. Ему повезло – его болезнь диагностировали практически сразу после рождения и быстро начали лечить за счет бюджета супердорогими препаратами. Но болезнь есть болезнь, и одними укола...

26% собрано194 441,94 ₽ из 745 000 ₽
Подробнее
Один народ или одна вера?

Один народ или одна вера?

6 окт

Статья доцента кафедры библеистики СПбГУ Кирилла Битнера об одной древней, еще ветхозаветной проблеме — оказывающейся, однако, острой, актуальной двуединой современной проблемой: отношения религии и этноса — и применительно к Израилю.

Проклят висящий на древе: иудейские корни христианского учения

Проклят висящий на древе: иудейские корни христианского учения

1 май

«Христос выкупил нас из-под проклятья Закона, ради нас Сам быв проклят, согласно Писанию: "Каждый, повешенный на древе — проклят"» (Гал 3:13). Архимандрит Феогност (Пушков) исследует иудейские корни христианского учения.

Книга Екклесиаста с Владимиром Сорокиным. Дурная бесконечность

Книга Екклесиаста с Владимиром Сорокиным. Дурная бесконечность

5 апр

Неизменный в своей законченности мир выглядит красиво и завораживающе, если смотреть на него со стороны, но оказаться внутри него и быть его частью — убийственно тоскливо, и Екклесиаст прекрасно это чувствует.