Чужие письма

16-летняя Зиночка — еще не совсем взрослая, но уже и не ребенок. При этом страстно стремится контролировать всё вокруг. В ход идут доносы, слежки, скандалы. Зависть и тщеславие прикрываются высокопарным морализмом. Ее будто бы можно понять — девочка из неблагополучной (хотя это совсем неоднозначно) неполной семьи, лишенная родительской любви и авторитетного примера перед глазами. Это и вызывает сочувствие у ее учительницы Веры Ивановны, роль которой столь убедительно исполнила Ирина Купченко. Она принимает Зиночку в свой дом и вскоре теряет свою независимость. Неудавшийся педагогический эксперимент учительницы, убежденной идеалистки, так же, как и в предыдущей картине, оборачивается крахом. Мягкость и доброта воспринимаются как слабость. Зиночка нарушает все мыслимые и немыслимые этические и нравственные законы и пытается руководить жизнью взрослого человека, который о ней позаботился.

«Как объяснить ей, что нельзя читать чужие письма?» — задается вопросом отчаявшаяся учительница. «Просто нельзя, и всё», — слышит она ответ от представительницы более старшего поколения. Социальная, педагогическая и этическая проблема, поставленная в фильме, тянет на целый философский трактат. Даже Иммануил Кант с его известным «звездным небом над нами и нравственным законом внутри нас», казалось бы, не убедителен для молодежи. Не случайно Зинина тайна становится явной на уроке биологии, когда учитель объясняет тему о рудиментах и атавизмах. Будто бы и нравственность становится чем-то отжившим.

На горизонте сельского пейзажа, время от времени появляющегося на экране, видны купола старой церкви. Возможно, это было деликатным намеком режиссера на то, что без веры может оказаться невозможным понять очевидную необходимость неких общечеловеческих императивов.