Обзор новинок блога и медиатеки «Предания»

Привет! Это еженедельная рассылка медиатеки «Предания.ру»; сегодня — обзор новинок: тексты и аудио свт. Игнатия (Брянчанинова); аудиокниги по Рильке и Макдональду; полное собрание духовных сочинений Римского-Корсакова.

Жизнь Предания: Сколько на самом деле зарабатывают в благотворительности?

Существует два противоположных мифа о благотворительности.

Первый: в фондах много лёгких денег, там все что-то «пилят» и при желании можно неплохо заработать.

Второй: если ты работаешь в благотворительности, то должен получать копейки, жить почти на энтузиазме и трудиться исключительно «ради Царства Небесного».

В новом выпуске президент фонда «Предание» Володя Берхин рассказывает, как всё устроено на практике.

Сколько получает руководитель фонда? Откуда вообще у некоммерческих организаций берутся деньги? Чем живут корпоративные фонды, зачем нужны гранты, что такое «грантовая игла», кто такой якорный донор и почему «Предание» предпочитает зависеть не от одного богатого покровителя, а от большого количества обычных жертвователей?

Отдельно — о зарплатах сотрудников НКО, налогах, административных расходах, регулярных пожертвованиях и о том, почему Володя сам параллельно зарабатывает ремонтом квартир.

И, конечно, разбираем один из самых устойчивых мифов: правда ли, что через благотворительные фонды удобно «отмывать» деньги?

А в финале — о том, почему тысяча небольших регулярных жертвователей иногда даёт фонду больше свободы и одновременно больше ответственности, чем один большой спонсор.

▶️ Смотреть-Слушать-Читать на Предании.ру

▶️ Смотреть в Rutube

▶️ Смотреть в YouTube

Блог

Честнейшая херувим — или слышащая Слово? В чем настоящий подвиг Богородицы
Стефан Парахин: размышления о евангельском тексте, который читается за литургией на праздники Божией Матери.

Неизвестный Голдинг: за пределами «Повелителя мух»
Елизавета Трофимова к 115-летию со дня рождения писателя: Уильяму Голдингу крупно не повезло с собственной удачей. Он написал роман, который стал настолько знаменит, что заслонил собой автора.

Свечи в храме: жертва, магия или традиция
Иеромонах Агапий (Голуб): личный опыт, ответы на неудобные вопросы и попытка отделить суть христианства от суеверий, которые цепко держатся за церковную ограду.

«Монах не должен быть почтительным к императору». Политическая теология христианства и буддизма
Владимир Шалларь: две статьи, две монографии, один роман о сравнительной политической теологии христианства и китайского буддизма.

Три темы для размышления к церковному новолетию
Архимандрит Феогност (Пушков): почему церковное новолетие празднуется 1 сентября, а не в январе, и при чем здесь римский бог Янус? Три неожиданных ракурса для размышления к этому празднику.

К 105-летию протопресвитера Александра Шмемана
Владимир Шалларь: книги, статьи, беседы, проповеди, лекции прот. Александра Шмемана, их аудиоверсии, а также фильм и книга о нем.

Победа Бога над похотью и гневом
Тимур Щукин: проповедь на Усекновение главы Иоанна Предтечи патриарха Константинопольского Каллиста I, современника и соратника свт. Григория Паламы, богослова, одного из авторов «Добротолюбия».

Свищу дырочкой в правом боку
Анна Ершова: личные заметки на полях Евангелия: Мф 10:16–19.

Что мы сделали за лето? Помощь людям с целиакией, проект Макса и поход в Хибины
Владимир Берхин: мы запускаем новый формат — регулярные видеовыпуски фонда «Предание». В первом выпуске президент фонда Володя Берхин рассказывает о том, что происходило этим летом и чем мы живём сейчас.

(Аудио)Книги

«Источник добродетелей. О молитве келейной и церковной» — книга, которую невозможно переоценить и которую невозможно достаточно достойно аннотировать: собрание основных текстов о молитве одного из главных учителей духовной жизни Нового времени — и в Православной Церкви вообще — святителя Игнатия (Брянчанинова): «О молитве. Статья I», «О молитве. Статья II», «Чин внимания себе для живущего посреди мира», «Молящийся ум взыскует соединения с сердцем», «Дух молитвы новоначального», «Слово о церковной молитве», «Слово о молитве устной и гласной», «Слово о поучении, или памяти Божией», «Советы относительно душевного иноческого делания», «Объяснение молитвы Господней “Отче наш”», «О молитве и покаянии», «Объяснение таинственного значения евангельской повести», «О молитве. Поучение в субботу 32-й недели».

Цитаты:

«Первое обнаружение, первое движение покаяния — плач сердца. Это — молитвенный голос сердца, предваряющий молитву ума. И скоро ум, увлеченный молитвою сердца, начинает рождать молитвенные помышления».

«Ум, заключаясь в слова молитвы, привлекает сердце в сочувствие себе. Это сочувствие сердца уму выражается умилением, которое есть благочестивое чувство, соединяющее в себе печаль с тихим, кротким утешением».

«Прощение всех, всех без исключения обид, и самых тягчайших, — непременное условие успеха в молитве».

«Милосердие к ближним и смирение пред ними, выражаемые наружными делами и питаемые в душе, в совокупности с чистотою сердца, преимущественно от блудных помыслов и ощущений, составляют основание и силу молитвы».

«Священный огнь молитвы, заимствуемый из Божией скинии, — святая любовь, изливаемая в истинных христиан Духом Святым (см.: Рим. 5, 5)».

«Ощущения, порождаемые молитвою и покаянием, состоят в облегчении совести, в мире душевном, в примирении к ближним и к обстоятельствам жизни, в милости и сострадании к человечеству, в воздержании от страстей, в хладности к миру, в покорности к Богу, в силе при борьбе с греховными помыслами и влечениями».

«Плоды истинной молитвы: святой мир души, соединенный с тихою, молчаливою радостию, чуждою мечтательности, самомнения и разгоряченных порывов и движений; любовь к ближним, не разлучающая для любви добрых от злых, достойных от недостойных, но ходатайствующая обо всех пред Богом, как о себе, как о своих собственных членах. Из такой любви к ближним воссияет чистейшая любовь к Богу».

«Бог наш есть огнь поядаяй (Евр 12:29). Огнем растопляется воск и иссушается тина скверных нечистот; так и тайным поучением иссушаются скверные помыслы и истребляются из души страсти; просвещается ум, уясняется и утончается мысль, изливается радость в сердце».

«Аскетические опыты» — книга, которую трудно переоценить, трудно достойно аннотировать: шедевр среди руководств по духовной жизни в наследии Православной Церкви вообще — особо ценный как написанный уже в Новое время, в «современности», т. е. для «современных людей».

«Аскетические опыты» епископа Игнатия написаны с большим вдохновением и очень выразительно. Начертывается идеал духовной трезвости, с особенным предостережением против мечтательности. Но аскетическое приготовление, смирение и самоотречение не заслоняют таинственной цели всего пути: стяжание мира Христова, встреча с небесным Странником и Гостем ищущих душ. «Ты приходишь! — я не вижу образа пришествия Твоего, вижу Твое пришествие…» — писал об «Аскетических опытах» Игнатия (Брянчанинова) протоиерей Георгий Флоровский.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) предваряет свои «Аскетические опыты» следующими словами:

«Читатель, знакомый с Преданием Православной Восточной Церкви, легко усмотрит, что в предлагаемых его вниманию Опытах изложено учение святых Отцов о науке из наук, о монашестве, — учение, примененное к требованиям современности. Главная черта, которою отличается деятельность древнего монашества от деятельности новейшего, заключается в том, что монашествующие первых веков христианства были руководимы Боговдохновенными наставниками, а ныне, — замечает преподобный Нил Сорский согласно с другими позднейшими Отцами, — монашествующие должны наиболее руководиться Священным Писанием и писаниями Отеческими, по причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати. Объяснение этого направления и необходимости в нем составляет основную мысль Опытов на всем их пространстве.

Статьи, из которых состоит моя книга, написаны в разные времена, по разным причинам, преимущественно по поводу возникавших аскетических вопросов в обществе иноков и боголюбивых мирян, находившихся в духовном сношении со мною. Оканчивая земное странствование, я счел долгом моим пересмотреть, исправить, пополнить, собрать воедино и издать печатно все статьи, написанные мною в сане архимандрита. Счел я долгом моим сделать это по двум причинам: во-первых, по той, что многие статьи распространились в рукописях с большими или меньшими погрешностями; во-вторых, по той, что признаю себя обязанным представить христианскому обществу отчет по согляданию мною земли обетованной, точащей духовные дары и блага, — по согляданию монашеской жизни, какою она является в святом Предании Православной Восточной Церкви и какою Промысл Божий привел созерцать ее в некоторых живых представителях ее.

Затем остается мне просить у читателей снисхождения к моему скудоумию и молитв об убогой душе моей».

К тексту книги и его полной аудиоверсии добавили: Плач мой. Радиопередача, 1992 г. Вступительное слово — Галины Колосовой, исполнитель — Сергей Реммех.

Здесь собраны разные издания текстов Константина Леонтьева — выдающегося религиозного, политического мыслителя, культурфилософа, социолога, писателя, критика, дипломата. Вкратце наметим основные линии его мысли:

Леонтьев как ярый ультрареакционер, апологет самодержавия, православия, сословного строя, деспотизма, насилия: Леонтьев как охранитель. Охраняет он Россию от Запада, от «либерально-эгалитарного всесмешения».

История есть ряд цивилизационных организмов, рождающихся, развивающихся, умирающих. Здесь место знаменитой социологической эстетики Леонтьева. На пике своего развития цивилизация сложна, живет в разнообразии своеобычных форм. То есть она характеризуется как максимум неравенства, как разнообразие разных социальных типов, создающих «эстетику жизни». К концу цивилизации эта сложность исчезает, структурность падает. Западная («романо-германская») цивилизация, некогда бывшая самой сложной, самой духовно богатой, идет к упрощению, к смерти, и способ этого упрощения — либерализм, социализм, анархизм и пр. Уничтожение социальных форм, сословий, культурной сложности и пр. Вот от этого-то и надо охранить Россию, которую Леонтьев хочет видеть очагом новой цивилизации.

Но «охранительство» притом не может быть национализмом, «племенной политикой». Национализм, как аргументирует Леонтьев, есть один из самых эффективных способов насаждения либерализма, контрабанда либерализма под соусом охранительства. Дело в том, что либерализм есть материализм, есть сведение всего и вся к материальным данностям. Своеобразие цивилизации выражается в духовно-социальных, духовно-политических произведениях, то есть в религии, в своем социальном устройстве, в своей политической организации, в своей особой экономике, но не в физиологически-географически-языковой данности нации, которая сама по себе ничего не значит, не духовна. Иными словами, национализм есть способ уничтожения всего духовно своеобразного в народе и приведения каждого народа к одной и той же форме «национального государства», то есть к архилиберальной форме. Множество статей Леонтьева посвящено критике национализма, в частности — национализма славянских народов.

Тут и выступает всё своеобразие Леонтьева. Он — не тривиальный консерватор, националист. У Леонтьева есть пафос объективной социологии, «социологии реальных сил общества», откуда его знаменитый политический реализм, если не цинизм. Нужно исследовать социальные, политические, экономические силы, их особое устройство и есть своеобразие той или иной цивилизации. Именно движение социальных сил есть основание истории. Так антизападничество и охранительство Леонтьева в этом контексте предстают в совершенно неожиданном свете. Социальная суть «эгалитарно-либерального процесса» — свобода капитала, которая сносит всю сложность, структурность общества. Свобода капитала закономерно вызывает восстание труда. «Социализм», с одной стороны, «архилиберален», предел «эгалитарно-либерального» процесса, но с другой — именно социализм выступает могильщиком общества свободы капитала, он эту свободу упраздняет и так открывает новую страницу истории.

Новую цивилизацию зародят те, кто решил «социальный», «рабочий» вопрос, то есть создадут тип общества, где не было бы свободы капитала. И поэтому социализму понадобится «новое рабство» и «новый мистицизм», то есть какие-то формы «охранения», которые будут держать общество в отсутствии свободы капитала (которой держится современное общество). И тут оказывается, что образец не рационалистического, а реального социализма — это православный монастырь. Православная цивилизация имеет образцом своего своеобразного экономического устроения монашеский социализм. Так мысль Леонтьева описывает полный круг от ультрареакционерства к социализму.

К множеству изданий текстов Леонтьева и нескольким их аудиоверсиям добавили: К. Леонтьев. Избранное. Читает С. Реммех. О всемирной любви (фрагмент), 1991 г. 3-е и 4-е письма с Афона, 1992 г.

«Новое религиозное сознание и общественность» — ранняя (1907) книга Николая Бердяева. Здесь четко, ясно, развернуто доказывается, что христианство в политике есть анархизм, а в экономике — социализм. Христианство в общественной сфере предполагает анархо-социализм, полное уничтожение государства, насилия, угнетения, власти, неравенства, капитализма. Даже демократия, будучи всё же какой-то государственной формой, то есть формой насилия, должна быть преодолена. Христианство есть религия абсолютной свободы, восстания против мира сего, и поэтому не только не странно, но единственно оправданно считать политическим приложением христианства анархо-социализм.

Но, с другой стороны, в этой книге Бердяев активно критикует анархизм и социализм. Противоречие? — Нет. Бердяев выделяет «нейтральный социализм» и полностью с ним соглашается; он говорит даже, что любой нормальный человек с нормальным нравственным чутьем не может с ним не соглашаться: разумеется, надо добиваться 8-часового рабочего дня, обобществления средств производства, самоуправления работников, уничтожения государства, уничтожения капитализма — всё это «элементарно», столь элементарно, что тут как бы и говорить не о чем, всё это само собой разумеется.

Но проблема в том, что атеизм/материализм не может обосновать анархизма и социализма. Если всё бытие сводится к веществу, если бытие — абсолютная власть природных законов, если нет онтологических оснований свободы, если нет оснований самостоятельного существования личности, — то о каком анархо-социализме может идти речь? Откуда анархисты и социалисты берут силы для своего энтузиазма, пафоса, борьбы? Христианство не только не противоречит анархо-социализму, но единственно только и может его обосновать.

Но поскольку большинство современных анархистов и социалистов — атеисты/материалисты, а человеческое существо нуждается в решении предельных вопросов своего существования, то возникает «социализм как религия» — атеизм/материализм, возведенные в религию (и довольно фанатичную). Вот с ней Бердяев активно борется, видя в ней угрозу свободе человеческого духа — религию «хлеба земного, коллектива» и пр., не преодоление рабства человека, а окончательную победу этого рабства — «муравейник». Короче, он, с одной стороны, критикует анархизм и социализм за их метафизическую пустоту, с другой — критикует тоталитарный социализм и считает, что социализм либертарный может строиться только на онтологии первичности свободы и личности — то есть на христианстве.

Здесь важная мысль, которую редко понимают: человек в существе своем религиозен, то есть ему так или иначе надо ответить на предельные вопросы, определиться к бытию в целом. Сознательно или бессознательно человек всегда это делает. Проблема атеистов-социалистов в том, что если бы они осознали все следствия атеизма, они бы убили себя, а не самоотверженно вели борьбу за «царство свободы». К счастью, человек по определению не может быть атеистом (Бердяев начинает книгу с утверждения, что всякий человек — мистик), и свою тягу к Абсолюту атеисты-социалисты бессознательно сублимируют в политику: Партия как Церковь, писания классиков — как Библия, социализм/анархизм как эсхатологическое Царство. Как раз атеистам-социалистам, а не христианам-социалистам, не хватает здравого смысла, реализма. Христианин-социалист может свою тягу к Абсолюту направить на собственно Абсолют и после этого уже трезво, осознанно заниматься политическими, общественными вопросами. А атеист-социалист обречён запутывать эти сферы. То есть: только христианин-социалист может относиться к политике-экономике трезво, как «материалист», потому что он свою религиозную тягу применил к Богу. А атеист-социалист как раз не может материалистически подойти к политике-экономике, ибо относит свою религиозную тягу к ним.

Но Бердяев не забывает за критикой «социализма как религии» критику собственно религии. Исторические церкви слишком часто предавали Евангелие, обращались в противоположность Евангелию: принудительный авторитет, власть, принуждение, инквизиция, смерть духа и пр. (при том Бердяев оговаривает, что «православие — абсолютная святыня», но — что важно — оговаривает, что имеется тут в виду православие святых и догматов, а не православие царей, епископов и обер-прокуроров). Великий Инквизитор — вот собственно главная опасность: христианство, отрекшееся от свободы Христа и начавшее служить Его врагу — сатане, рабству. Соблазн Великого Инквизитора — это общее у предавших Евангелие церквей и «социализма как религии». Христианин, таким образом, должен бороться против всех ликов Великого Инквизитора — против государства, против капитализма, против исторических церквей, против «социализма как религии» — во имя свободы Христовой.

Оглавление:

Мистика и религия
Великий Инквизитор
Государство
Социализм как религия
Правда социализма
Анархизм
Метафизика пола и любви
Теократия

К тексту книги добавили аудио: Метафизика пола и любви. Глава из книги «Новое религиозное сознание и общественность» (читает Юрий Рудник).

«Церковь одна» Хомякова — небольшая работа, сделавшая эпоху в православной мысли. В каком-то смысле она напомнила членам Церкви её природу: природу Тела Христова, духовной реальности, союза любви: это Шмеман назвал «переоткрытием» Церкви в её мистико-сакраментальной сущности.

Работа Хомякова «Церковь одна» — фактически первая оригинальная работа православного мыслителя за очень долгое время молчания в Новое время или подражания западным богословам. «Церковь одна» — образцовая работа по православной экклезиологии: Церковь как Тело Христово, духовная реальность, а не организация священников, «союз верующих», придаток государства и т. д. и т. д. И шире: Хомяков в этой своей работе гениально воплотил «идентичность» православия, явил его духовный облик, показал как истину Христову.

Бердяев писал об учении Хомякова о Церкви: «Вечно помнить будут Хомякова прежде всего за его постановку проблемы Церкви и за его попытку раскрыть существо Церкви. Хомяков подошел к существу Церкви изнутри, а не извне. Он, прежде всего, не верит в возможность формулировать понятие Церкви. Существо Церкви невыразимо, ни в какую формулу не вмещается, никаким формальным определениям не поддается, как и всякий живой организм. Церковь — прежде всего живой организм, единство любви, прежде всего свобода несказанная, истина веры, не поддающаяся рационализации. Со стороны Церковь не познаваема и не определима, она постигается лишь тем, кто в ней, кто является ее живым членом. […] Хомяков был прежде всего человеком церковным и церковно учил о Церкви. Модернисты слишком часто противопоставляют свободу Церкви и свободным усилием личности хотят исправить церковные недостатки. Хомяков же верил неизменно, что только в Церкви есть свобода, что Церковь и есть свобода, и потому свободное богословствование было для него богословствованием церковным. Свобода осуществлялась для него в соборности, а не в индивидуализме. У Хомякова было бесконечно свободное чувство Церкви, он свободно чувствовал себя именно в Церкви, а не вне Церкви, Церковь и была для него порядком свободы. Безумной показалась бы ему всякая попытка искать свободы вне Церкви, свободы от Церкви, видеть источник свободы не в церковной соборности, а в уединенной личности. Если Хомякову удалось гениально раскрыть органическое существо Церкви, то потому только, что он питался опытом восточного православия, в котором не было никакого интеллектуализма, никакого внешнего деспотизма».

К тексту работы Хомякова добавили аудио: Церковь одна. Читает А. Пантелеев, 1992 г.

Собрание статей Бориса Вышеславцева, одного из классиков русской религиозной мысли XX века: «Бессмертие, перевоплощение и воскресение», «Богооставленность», «Два пути социального движения», «Достоевский о любви и бессмертии», «Образ Божий в грехопадении», «Проблема власти», «Религиозно-аскетическое значение невроза», «Социальный вопрос и ценность демократии», «Трагическая теодицея», «Этика сублимации как преодоление морализма» и др. Статьи имеют самые разные темы и жанры (рецензии, эссе); выделим здесь две линии: психологическую и политико-философскую. Вышеславцев кооптирует юнгианский психоанализ в православную мысль; в качестве православного политического теолога развивал либертарную политическую теорию. В сплетении эти две линии образуют что-то вроде православной версии «критической теории», сочленения психоанализа и либертарной политики.

К тексту книги добавили аудио: Достоевский о любви и бессмертии (читает Юрий Рудник; 2010 г.)

«Тихие думы. Из статей 1911–1915 гг.» — авторский сборник великого философа, богослова Сергея Булгакова, посвященный вопросам религии, мистики, культуры, литературы, живописи, скульптуры, философии, библеистики, религиоведения и т. п.:

Русская трагедия
Труп красоты
Тоска
Моцарт и Сальери
Владимир Соловьев и Анна Шмидт
Победитель-Побеждённый
Сны Геи
Современное арианство

К тексту книги добавили аудио: Владимир Соловьев и Анна Шмидт (читает Юрий Рудник).

«З. Н. Гиппиус: pro et contra. Личность и творчество Зинаиды Гиппиус в оценке современников и исследователей. Антология» — собрание текстов о выдающемся поэте, одной из самых заметных фигур в культурной, религиозной-философской, общественной жизни России и Русского Зарубежья пер. пол. XX в.: Михайловского, Чулкова, Белого, Гершензона, Анненского, Потресова, Кузмина, Мережковского, Чернова, Шагинян, Плеханова, Брюсова, Струве, Маяковского, Есенина, Адамовича, Ходасевича, Святополк-Мирского, Бердяева, Терапиано, Тэффи, Степуна, Злобина, Иваска, Берберовой и мн. др.

Художественная литература и музыка

«Сэр Гибби» — первый роман из цикла Макдональда «Поэт и бедняк». Джордж Макдональд — шотландский романист, поэт, мыслитель, священник, чудесный христианский писатель, чья проза получила высочайшую оценку Одена, Честертона, Толкина, Льюиса.

Если бы Диккенс писал на темы Достоевского, то у него вышло бы что-то вроде романов Макдональда. В хорошем смысле сентиментальные, при этом остросюжетные и легкие, эти романы обладают философской глубиной. Но и это в них не главное. Думается, главное его достижение как писателя — то, с какой силой он передаёт святость, праведность. Святость сложно изобразить, но у Макдональда получилось — живо, просто, реалистично. Редчайшая и величайшая дерзость литературы — и жизни тоже — дерзость благочестия.

Макдональд — гений сочетания искусства классического английского романа с открытой христианской проповедью. На самом деле это открытое — хочется сказать даже «наглое» — благочестие, проповедничество в романах Макдональда — очень привлекательная, обаятельная черта. Так просто, ясно, открыто, без всяких ужимок говорить о вере, о праведности, как это делал Макдональд, кажется, больше не умеют.

«Сэр Гибби» — один из главных романов Макдональда. История про немого сироту. Светлый роман о том, что тайна бытия кроется в простых вещах, о любви и поэзии, о любви к Богу и ближнему.

«Кто знает, может, святые перед престолом поют так чудесно, что даже их мысли, даже сами их песни становятся золотыми лестницами? И по этим лестницам они спускаются к нам и присматривают за теми, кого оставили на земле». «Самое нелепое учение на земле — это то, что повествует об отчужденном, равнодушном Боге. Либо Бога вообще нет, либо Он близко, даже ближе, чем наше собственное осознание самих себя. И нет на свете кошмара чудовищнее, чем холодное, неприступное божество, измышленное человеческим воображением».

«Сколько людей, вызубривших наизусть катехизис и презирающих невежество остальных, прилагают хоть малейшее усилие к тому, чтобы главным смыслом их жизни стало хоть что-то кроме них самих? И только благодаря тому, что их планы постоянно рушатся, стремления оказываются тщетными, а цели — пустыми, их жизнь всё-таки имеет немного смысла и они сами всё еще немного походят на людей».

«Малыш чувствовал себя, как человек, взирающий на пропасть Божьей воли и видящий в ней одну лишь пропасть; он силится разглядеть Божественную волю, но не может — и потому начинает плакать».

К тексту романа добавили аудио: Сэр Гибби. Джордж Макдональд. Аудиокнига (любительское исполнение; 2022).

«Рильке был одним из тех редчайших гениев, которые, вырастая из своего времени, вместе с тем стоят как бы вне времени, непосредственно укорененные в сверхвременных глубинах духа. Что в наше время лихорадочной суетни, — в эпоху, где всё отдано мимолетному мигу, и вся стихия современной жизни — то, что Рильке называл «жуткой вакханалией городов», — всё более опустошают душу, — мог жить великий поэт, вся жизнь которого освящена тишиной уединения, всё существо которого погружено в вечность и насыщено Богообщением — этот факт дает утешительное сознание неискоренимости духовного бытия, образа Божия в человеке, голоса Божия в глубинах человеческого духа.

Чувство интимной близости, кровной любви к Богу приникает собой всю религиозную лирику Рильке, и он находит для ее выражения самые нежные, трогательные, умиляющие слова. Но именно поэтому он должен искать новых, неслыханных доселе слов, и новых, дерзновенных понятий, чтобы точнее и полнее выразить всю интимность и нежность своего чувства и отношения к Богу.

В наше время Бог так покинут людьми, что представляется поэту беспомощным птенчиком, выпавшим из гнезда; поэт чувствует вместе с биением своего собственного сердца трепет его сердца в своей руке и поит его капелькой воды.

Это религиозное чувство, выраженное в этих образах, кульминирует в подробно и с любовью развиваемом у Рильке представлении о Боге, как «самом человеческом» — представлении, которое есть своеобразная и парадоксальная перифраза бесспорно христианского в своей основе богосознания», — писал о поэзии Рильке христианский мыслитель С. Франк.

К множеству изданий стихов Рильке и их аудиоверсий добавили аудио: Стихи. Читает Александр Пономарёв. 1987 г. Запись с грампластинки Всесоюзной студии звукозаписи «Мелодия» — Райнер Мария Рильке в серии «Шедевры мировой поэзии» (Ранние стихи. Часослов. Книга образов).

К собранию произведений Достоевского и множества их аудиоверсий добавили аудио:

— История одного музыканта. Радиопостановка по страницам повести «Неточка Незванова». 1983 г.

— Фома Опискин. Звуковая дорожка телеспектакля по повести «Село Степанчиково и его обитатели».

Полное собрание духовных сочинений великого русского композитора Н. А. Римского-Корсакова — альбом московского ансамбля духовной музыки «Благовест».