Благонамеренные речи

«Щедрин — писатель сложный, трагический и при всех его сатирических уколах в адрес современного ему клира писатель глубоко христианский», — так отзывался о прозе Щедрина игумен Петр (Мещеринов). Здесь вы найдете щедринский цикл художественно-публицистических очерков «Благонамеренные речи». Цитаты:

«Выслушаю одного — кажется, что у него есть кусочек “благих начинаний”, выслушаю другого — кажется, и у него есть кусочек “благих начинаний”. Ибо, повторяю: нет в мире выжатого лимона, из которого нельзя было бы выжать хоть капельку “благих начинаний”. А что, думаю я себе, подберу-ка я эти кусочки: может быть, что-нибудь из них да и выйдет! Я знаю, впрочем, что не выйдет ничего. Во-первых, скажите, на какой такой “образ действия” я, русский фрондёр, могу претендовать? Агитировать — запрещено; революции затевать — тем паче. Везде, куда бы я ни сунул свой нос, я слышу: что вы! куда вы! да имейте же терпение! разве вы не видите… благие начинания! И это говорят мне без смеха, без озорства, без малейшего желания мистифировать меня. Напротив того, я чувствую, что субъект, произносящий эти предостережения, сам ходит на цыпочках, словно боится кого разбудить; что он серьезно чего-то ждет, и в ожидании, пока придет это “нечто”, боится не только за будущее ожидаемого, но и за меня, фрондёра, за меня, который непрошеным участием может скомпрометировать и “дело обновления”, и самого себя.

Я родился в атмосфере обуздания, я таинственною пуповиной прикреплен к людям обуздания. От ранних лет детства я не слышу иных разговоров, кроме разговоров об обуздании (хотя самое слово “обуздание” и не всегда в них упоминается), и полагаю, что эти же разговоры проводят меня и в могилу.

Очень возможно, что я ошибаюсь, но мне кажется, что все эти частные попытки, направленные или к тому, чтобы на вершок укоротить принцип обуздания, или к тому, чтобы на вершок удлинить его, не имеют никакого существенного значения. Сегодня на вершок короче, завтра — на вершок длиннее: все это еще больше удерживает дело на почве внезапностей и колебаний, нимало не разъясняя самого принципа обуздания: Невольно приходит на мысль: если так много спорят об укорачиваниях и удлинениях принципа, то почему же не перенести спор прямо на самый принцип?

Миросозерцание громадного большинства людей всё сплошь зиждется на принципе “обуздания”».