Крупнейшая коллекция православного аудио и видео в Рунете. С 2005 года собираем лекции, проповеди, аудиокниги и фильмы — более 30 000 записей от 1500 авторов.
Жизнь Тургенева
Беллетризованная биография Тургенева. Зайцев помимо рассказа о жизни классика также пытается анализировать его творчество, реконструировать его мировоззрение. Интересна тема «религиозности» Тургенева.
Беллетризованная биография Тургенева. Зайцев помимо рассказа о жизни классика также пытается анализировать его творчество, реконструировать его мировоззрение. Интересна тема «религиозности» Тургенева. Приведем несколько цитат на этот счет:
«В этих страданиях создал тишайший и христианнейший образ Лизы. Той зимой ему приоткрылся просвет, могший дать утешение: путь религии. Для себя он, к несчастию, его не принял. Но с любимою героинею по нем шел, значит, как-то, в чужой жизни, художнически, но изжил. Изживал в “Дворянском гнезде” и другое. Вся история Лаврецкого и жены, изменившей ему с белокурым смазливым мальчиком лет двадцати трех — еще неостывшее личное. По напряжению, резкости, эти страницы “Асе” не уступают. “Изменница” и соперник тоже унижены (там “краснощекий баварский лейтенант”, здесь ничтожный Эрнест). Лаврецкий, узнав об измене Варвары Павловны (дело происходит в Париже), взял карету и велел везти себя за город. И вот ночь, которую проводил он в окрестностях, останавливаясь и всплескивая руками, то безумствуя, то странно смеясь, и этот “дрянной загородный трактир”, куда в отчаянии зашел, взял там комнату, сел у окна, и судорожно зевая, восстановляя воображением весь свой позор просидел до утра… это еще все не смирение. Но эпизод потонул — в другом. Общий тон — Лиза, тишина, благообразная няня, милая тетушка Марфа Тимофеевна, зеленое безмолвие деревенской России, последняя заря дворянского быта и (за сценой) медленный монастырский перезвон».
«К неземному привыкнуть, как графиня, он и вообще не мог. Не был верующим и скорбел об этом, именно теперь, видя, с каким достоинством переносит свои беды графиня (в человеческом, однако, утешении тоже нуждавшаяся). К христианскому ее смирению относился почти благоговейно. Но себя христианином не считал. Или, вернее, не называл. Христианскими же качествами души и высокими тяготениями обладал. “Имеющий веру имеет все, и ничего потерять не может, а кто ее не имеет, тот ничего не имеет” — это слова Тургенева. «Ничего не хотеть и не ждать для себя и глубоко сочувствовать другому — это и есть настоящая святость». Не видя последнего в себе, он чрезвычайно ценил его в графине. Это и ставило его в положение скромности.
Ему самому смирение было необходимо. Трудности шли отовсюду. Нападки за “Отцов и детей” превзошли все возможное. На Тургенева действовали они болезненно. Свою правоту он знал. Характером же достаточным не обладал, как-то подавался, падал духом. Будучи избалованным, слишком любил любовь и поклоненье. Пробовал возражать. Кажется, не всегда был достаточно тверд с молодежью. В общем же ему казалось, что он устарел, что новое поколение не признает его и ненавидит. В награду за труды, седины, годы, получал поношенья. Ему хотелось тишины, мира, света — и не хотелось России. В эти годы он сильно отходил от Родины. А с другой стороны: прежнее, куртавенельское с Виардо ушло навсегда. Надо было свыкаться с иным. Здесь он, по-видимому, успел больше, чем в литературе. Та струйка смирения, что впервые открылась в год “Дворянского гнезда” через Лизу, ширилась — может быть, и не без влияния графини Ламберт. Разумеется, до того настроения, в котором писала она ему из Тихвинского монастыря, он не доходил».
«Зависело ли это от того, что у Тургенева не было чувства всемогущего светлого Бога? Высшая сила для него слепа и безжалостна. Человек ничтожен. Прорывающееся оттуда нерадостно. В полном противоречии с этим был восторг любви — хорошо ему известный. Данте верил, что Беатриче из благодатного источника. Тургенев ощущал прелесть своей Беатриче скорее как магическую. Это одна из болезненных его неясностей, очень тяжелых».
«Некий холодок шел уже на него из “пустой беспредельности” — он называл так небо. При подобном ощущении мира, конечно, ближе ему “влажная лапка утки”, или “капли воды, падающие с морды неподвижной коровы”, чем голубая безбрежность. Если Бога нет и небо пусто, то уж уютней с уткой и коровой. Он писал, разумеется, и всякие нежности Виардо: в любовь светлее, легче уходишь, чем в коровью морду».
«Против упреков насчет дочери возражает — и не без горячности: “Я не только "не отнял Бога у нея", но сам хожу с ней в церковь… И если я не христианин, то это мое личное дело, пожалуй, мое личное несчастье”».
«Умер он 22 августа. Отошедши, весь преобразился. И не только не осталось на лице следов страданий, но кроме красоты, по-новому в нем выступившей, удивляло выражение того, чего при жизни не хватало: воли, силы — мягкой, даже ласковой, но силы.
Сохранилась фотография с него в гробу: действительно, прекрасен. Может быть, и никогда красив так не был».
Кроме текста книги Зайцева вы здесь найдете его аудиоверсию (Вячеслав Герасимов; «Нигде не купишь»).
Аудиофайлы
Другие произведения автора
Зайцев, Борис Константинович
Повести и рассказы
Повести и рассказы Бориса Зайцева, одного их главных писателей русского зарубежья, глубокого христиа…
Повести и рассказы Бориса Зайцева, одного их главных писателей русского зарубежья, глубокого христианского автора, продолжателя традиций Тургенева и Чехова. Книгу составили рассказы Бориса Зайцева из сборников «Тихие зори», «Полковник Розов» и др.
Золотой узор
Роман Бориса Зайцева: рассказ русской женщины о своей жизни — а через нее о России, в частности о ру…
Роман Бориса Зайцева: рассказ русской женщины о своей жизни — а через нее о России, в частности о русской интеллигенции — от рубежа XIX–XX вв. до 20-х гг. «Золотой узор», как и вся проза Зайцева, идет в линии Тургенева — Чехова — Бунина.
Отблески Вечного. Неизвестные рассказы, эссе, воспоминания, интервью
Около двухсот ранее не издававшихся текстов Бориса Зайцева, выдающегося русского писателя первой пол…
Около двухсот ранее не издававшихся текстов Бориса Зайцева, выдающегося русского писателя первой половины XX в. — импрессионист, «поэт в прозе», если определять литературно; православный христианин, если определять мировоззренчески.
Дом в Пасси
Единственный роман Бориса Зайцева, полностью посвященный эмиграции. Дом в Париже, где живут русские,…
Единственный роман Бориса Зайцева, полностью посвященный эмиграции. Дом в Париже, где живут русские, изгнанные из России революцией: шофер, бывший генерал, работница кондитерской и т. д. Роман по сути религиозно-философский.
Далекое
Авторский сборник очерков Бориса Зайцева о Блоке, Белом, Бальмонте, Вяч. Иванове, Бердяеве, Керне, Б…
Авторский сборник очерков Бориса Зайцева о Блоке, Белом, Бальмонте, Вяч. Иванове, Бердяеве, Керне, Бенуа, Муратове, Мочульском, Пастернаке, Цветаевой, Бунине, Балтрушайтисе
Дальний край
Первый роман Бориса Зайцева, продолжателя линии Тургенева-Чехова. Религиозно-философский роман о мол…
Первый роман Бориса Зайцева, продолжателя линии Тургенева-Чехова. Религиозно-философский роман о молодых русских интеллигентах. Один из главных героев — террорист, борец за свободу народа.
Рекомендуем
Жития святых
Это знаменитые Четьи-Минеи — излюбленное чтение русских православных на протяжении многих лет. Четьи…
Это знаменитые Четьи-Минеи — излюбленное чтение русских православных на протяжении многих лет. Четьи-Минеи святителя Димитрия Ростовского составлены отчасти по труду Макария, отчасти по Acta Sanctorum болландистов.
Письма. Статьи. Рецензии. Заметки. Записные книжки. Дневники
Здесь вы найдете чеховские записные книжки, дневники, статьи, рецензии, заметки 1881-1902, гимназиче…
Здесь вы найдете чеховские записные книжки, дневники, статьи, рецензии, заметки 1881-1902, гимназические и стихотворные тексты.
Фауст
Один из центральных текстов европейской — шире христианской культуры
Один из центральных текстов европейской — шире христианской культуры
Полный годичный круг кратких поучений
На каждый день года — небольшое житие или отрывок из Отцов согласно церковному календарю. Сам текст …
На каждый день года — небольшое житие или отрывок из Отцов согласно церковному календарю. Сам текст поучений — кратко пересказанные жития, проповеди или писания Отцов и известных проповедников.
Правила Святой Православной Церкви
«В этом полном издании более или менее подробно истолкованы все правила, имеющие значение положитель…
«В этом полном издании более или менее подробно истолкованы все правила, имеющие значение положительного канона в Православной Церкви. Здесь изложены не только основные, но и дополнительные правила».
Собрание писем
Письма Амвросия Оптинского, наверное, самого знаменитого оптинца. Настоящее сокровище, чистое золото…
Письма Амвросия Оптинского, наверное, самого знаменитого оптинца. Настоящее сокровище, чистое золото святоотеческого духовного наставления. Трезвость, строгость, точность и, конечно, любовь — основные черты этих писем.
История античной эстетики
Грандиозное восьмитомное исследование Лосева о античной культуре. Гениальная книга, далеко выходящая…
Грандиозное восьмитомное исследование Лосева о античной культуре. Гениальная книга, далеко выходящая за рамки исследований Античности (хотя в этом, конечно, она — абсолютная классика).
Творения
Василий Великий (Кесарийский) (ок. 330–379) — друг Григория Богослова и брат Григория Нисского, один…
Василий Великий (Кесарийский) (ок. 330–379) — друг Григория Богослова и брат Григория Нисского, один из Великих Каппадокийцев (собственно, их лидер). Василий Великий вошел в историю по многим заслугам: за борьбу с ересями, за свой монашеский устав.


Комментарии
Комментарии для сайта Cackle