Крупнейшая коллекция православного аудио и видео в Рунете. С 2005 года собираем лекции, проповеди, аудиокниги и фильмы — более 30 000 записей от 1500 авторов.
Тайна Трех: Египет и Вавилон. Тайна Запада: Атлантида — Европа
Философско-художественная проза, ряд афоризмов; окончательная картина главной мысли Мережковского — истории христианства как внутреннего смысла вообще всей истории, от первобытного человечества до современности.
«Тайна Трех: Египет и Вавилон», «Тайна Запада: Атлантида — Европа» — две самые двусмысленные книги Мережковского. С одной стороны можно было бы сказать: здесь стиль и мысли Мережковского нашли свою окончательную форму, достигли пика: философско-художественная проза, ряд афоризмов — это про стиль, а про мысль — окончательная картина главной мысли Мережковского — истории христианства как внутреннего смысла вообще всей истории, от первобытного человечества до современности (формально жанр этих книг можно определить как религиоведение). С другой стороны оценка двух «Тайн» как сочинений дилетантских («дилетантизм», «шарлатанство» — собственные слова Мережковского в самом начале текста) похожих на писания Д. Андреева и Л. Гумилева безусловно имеет под собой почву.
«На первый взгляд хаотическое нагромождение цитат и сведений о древнейших религиях и мистериях Старого и Нового миров, похожее местами на энциклопедию», — говорит Юрий Терапиано. Но не надо забывать слова Ходасевича: «Мережковский апокалипсичен, а не историчен» безусловно верных по отношению к «Тайнам»: это взгляд как бы из эсхатологической точки, в едином экстатическом порыве на всю историю человечества. «Объективной истории» такой взгляд дать не может, но быть может даст нечто большее. Об этом прекрасно писал Поплавский:
«Новая книга Дмитрия Мережковского “Атлантида — Европа” есть как бы такой именно опыт непрерывного интеллектуального экстаза. Книга эта вся написана в библейском ощущении эсхатологического страха, угрожающей интонации близкого конца, так что прямо мучительна по временам, до того напряженна и тревожна, что вообще так ценно в Мережковском, этом непрерывном человеке, всегда бодрствующем, всегда действующем. Кажется, что для него все важно, второстепенного нет, за всем раскрывается пропасть и постоянное горение есть долг. И если правильно мое ощущение, что от восхищения своим предметом он в настоящее время переходит к боли предмета, от красоты тайны к ужасу ее, то эта книга — лучшая, самая пронзительная из его книг. […] сплошной экстатический монолог, точка, может быть, наибольшего волнения, какое вообще возможно, наибольшего мучения, результат огромного многодесятилетнего раската тревоги. […] книга огромна и стоит дорого, то есть никто “небрежно рукою не отбросит ее, перелистав”. Псы нерадеи ее не прочтут, но тот, кто в комнате тихой уединится с ней, сколько сведений о мистериях, сколько острейших аналогий и блестящих догадок прочтет он, а также высоких мистических отступлений, написанных не писарским кабинетным слогом, а тончайшей прелестью и ядом поэта-декадента».
Дадим слово автору, и пусть судит сам читатель эти «странные» книги:
«Попробуйте войти в современное приличное общество и перекреститься: в лучшем случае вас примут за сумасшедшего, а в худшем — за шарлатана.
Я не шарлатан: то, что я сейчас делаю, для меня слишком невыгодно. Всякий пишущий хочет иметь читателей, потому что недобро быть человеку одному, и особенно в религии. Всякий пишущий любит книгу свою, как дитя свое, а в глазах почти всех моих читателей я уничтожаю книгу мою, как бы сжигаю, ставя на ней крест во имя Трех.
Но что же делать? Я не могу поступить иначе. Это малая жертва тому, что я больше всего люблю и во что больше всего верю.
Пусть же горит книга моя, дитя мое, как малая жертва Трем».
Другие произведения автора
Мережковский Дмитрий Сергеевич
Иисус Неизвестный
Главная книга Мережковского, посвященная Иисусу. Довольно спорная. Трудно определить ее жанр: художе…
Главная книга Мережковского, посвященная Иисусу. Довольно спорная. Трудно определить ее жанр: художественная проза несомненно — и блестящая, но и философская и даже богословская — тоже.
Данте
«Биографический роман», как определяют издатели, или скорее, как писал о. А. Мень, «синтетический жа…
«Биографический роман», как определяют издатели, или скорее, как писал о. А. Мень, «синтетический жанр огромных эссе» о Данте
Александр Первый
Вторая часть трилогии «Царство Зверя», своего рода продолжения — в плане художественных средств и фи…
Вторая часть трилогии «Царство Зверя», своего рода продолжения — в плане художественных средств и философии — трилогии «Христос и Антихрист»
Смерть Богов. Юлиан Отступник
Первый роман из трилогии Мережковского «Христос и Антихрист». Мережковский писал: «тема этой трилоги…
Первый роман из трилогии Мережковского «Христос и Антихрист». Мережковский писал: «тема этой трилогии — отражение в истории, — вселенской, то есть все века, все народы и культуры объединяющей, — идеи христианства».
Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи
Второй роман из трилогии Мережковского «Христос и Антихрист». Мережковский писал: «тема этой трилоги…
Второй роман из трилогии Мережковского «Христос и Антихрист». Мережковский писал: «тема этой трилогии — отражение в истории, — вселенской, то есть все века, все народы и культуры объединяющей, — идеи христианства».
Антихрист (Петр и Алексей)
Последний роман трилогии Мережковского «Христос и Антихрист» и, как считается, — лучший роман Мережк…
Последний роман трилогии Мережковского «Христос и Антихрист» и, как считается, — лучший роман Мережковского.
Рекомендуем
Воспоминания
«…В церкви с каждым годом все страшнее стоять, но не говорит ли это только о том, что постепенно око…
«…В церкви с каждым годом все страшнее стоять, но не говорит ли это только о том, что постепенно окончательно снимаются, казалось бы, несокрушимые стены какого-то церковно-византийского благополучия и христианство возвращается».
Событие. Философское путешествие по концепту
«Говоря языком буддиста, христианское событие является точной структурной противоположностью Просвет…
«Говоря языком буддиста, христианское событие является точной структурной противоположностью Просветлению, достижению Нирваны: самим жестом, с помощью которого иллюзия и страдание являются в мир».
Паршивая овца
Одна из двух немецких экранизаций рассказов об отце Брауне, в которых главную роль играет один и тот…
Одна из двух немецких экранизаций рассказов об отце Брауне, в которых главную роль играет один и тот же актер — Хайнц Рюман
Щелкунчик
В детской сказке воплотилась идея рождения человека после его смети в новом мире. Волшебство — как ч…
В детской сказке воплотилась идея рождения человека после его смети в новом мире. Волшебство — как чаяние Царствия Небесного. Конфитюренбург — не просто город со сладостями, молочными реками и кисельными берегами...
Послание к Диогнету
Короткий апологетический трактат неизвестного автора, может быть, величайший в своем жанре. Открытый…
Короткий апологетический трактат неизвестного автора, может быть, величайший в своем жанре. Открытый в XX в., стал одним из самых цитируемых патристических источников. Диогнет, если он не чисто литературный персонаж, — некий знатный язычник.
Иоланта
Что должна увидеть слепая от рождения девушка, пройдя через мучительные испытания? Что хотел увидеть…
Что должна увидеть слепая от рождения девушка, пройдя через мучительные испытания? Что хотел увидеть сам композитор в своей жизни? Свет — первенец творения. Господь говорит: «Да будет Свет». И в «Иоланте» мы слышим гимн Свету, гимн Богу.
Лосев
Документальный фильм известного режиссера Виктора Косаковского (первый его фильм). Совершенно уникал…
Документальный фильм известного режиссера Виктора Косаковского (первый его фильм). Совершенно уникальный материал: мы видим Лосева в его рабочем кабинете, слышим его живую речь; можно заметить какие-то бытовые детали.
Шестоднев и современная апологетика
Отец Антоний Лакирев в своем «Шестодневе» освещает темы современной апологетики.
Отец Антоний Лакирев в своем «Шестодневе» освещает темы современной апологетики.
Европа
«Вы хотите проснуться, освободиться от образа Европы? — но это невозможно» — последние слова заверша…
«Вы хотите проснуться, освободиться от образа Европы? — но это невозможно» — последние слова завершающего фильма «Европейской трилогии» Триера — «Европа» («Центропа» в американском прокате). Молодой идеалист приезжает в послевоенную Германию.
Комментарии
Комментарии для сайта Cackle