Вишневый сад

К отмечаемому в России 150-летию со дня рождения Антона Павловича Чехова приурочена опера Николая Авксентьевича Мартынова «Вишневый сад». Премьера состоялась в 2010 г. Театр оперы и балета СпГК. Дирижер — А. Ньяга. Режиссер — Д. Консейсао. Несколько слов об опере из уст самого автора.

— Опера «Вишневый сад» прозвучала в юбилейные чеховские дни, это дань юбилейной дате?

Нет. Я начал работу над ней в 2004 г., а закончил в 2008 г. Но, пожалуй, именно юбилейная дата помогла осуществлению ее полного концертного исполнения.

— Почему именно «Вишневый сад»?

Давно люблю эту пьесу (как и творчество Чехова вообще). «Вишневый сад» — последняя и едва ли не самая популярная чеховская пьеса. История ее постановок и экранизаций знает многие знаменитые имена отечественных и зарубежных режиссеров, начиная с К. Станиславского, В. Немировича-Данченко и В. Мейерхольда, Ж. Л. Барро и П. Брука, кончая А. Эфросом и Л. Додиным, М. Захаровым и Э. Някрошюсом. Конечно, хотелось попытаться не только отойти от «школьного», хрестоматийного взгляда на чеховский текст, но и внести что-то свое в ее интерпретацию, так же, как делали это названные и многие другие ее постановщики.

— Ваши впечатления от театральных постановок «Вишневого сада», были ли среди них близкие Вам?

В период, предшествовавший сочинению оперы (и во время его), я отсмотрел практически все постановки этой пьесы, привозимые в Петербург, в том числе антрепризные. Уже после окончания работы я познакомился с рядом других постановок (многие из них выложены в Интернете), включая аудиозапись МХАТовской постановки 1952 (!) года с О. Книппер-Чеховой в роли Раневской и любительскую запись спектакля А. Эфроса в Театре на Таганке с В. Высоцким в роли Лопахина. Впечатления довольно противоречивые. Поражает обилие режиссерских решений этой пьесы Чехова в жанре бытовой комедии.

Больше других понравились телеспектакль Л. Хейфеца (с И. Смоктуновским в роли Гаева) и упомянутая запись спектакля А. Эфроса. Что же касается музыкальных воплощений чеховских текстов, то со значительной их частью я знаком.

— Вы обозначили «Вишневый сад» «нейтрально»: Опера в 4 картинах с прологом и эпилогом. Можно ли, на Ваш взгляд, точнее определить ее жанр?

Мне сложно было остаться в рамках жанра, обозначенного Чеховым как комедия. Уже первое прочтение пьесы Станиславским отличалось от авторского определения. Зрители восприняли ее, скорее, как трагикомедию. В настоящее время многочисленные режиссеры, пытаясь разгадать тайный смысл подобного чеховского определения, зачастую ставят «Вишневый сад» с преобладанием бытового начала — как комедию, даже фарс. Не слишком хитрые аллюзии на «новых русских» (Лопахин) или современные дачные шесть соток (предлагаемая Лопахиным сдача вишневого сада в аренду) — всё это меня совсем не вдохновляло. Однако мне показалось, что трудно решать как комедию пьесу, в финале которой заживо заколачивают в доме старика Фирса.

Я старался идти за писателем. Язык Чехова-драматурга прост, но это обманчивая простота. Драматургия его пьес необычайно сложна и не поддается однозначным трактовкам, не случайно она стала «родоначальницей» драматургии XX в. Поэтому я сосредоточил свое внимание, прежде всего, на том, чтобы подчеркнуть необычность чеховской драматургии. Характерны в этом смысле диалоги действующих лиц «Вишневого сада», как бы не слышащих друг друга. Мне кажется, развитием этой чеховской идеи и кульминацией явился эпилог оперы, где умирающий Фирс вступает в своеобразный диалог с персонажами этой (Аня) и других чеховских пьес — Соней («Дядя Ваня»), Машей («Три сестры), а также с действующими лицами повести «Палата № 6» — обитателями палаты для умалишенных Михаилом Аверьянычем, Иваном Дмитричем и Андреем Ефимычем. Их голоса звучат из-за занавеса, и на сцене они не появляются, а роли их дублируются исполнителями основного состава.

— Из аннотации к концерту следует, что Ваша опера посвящена «двум гениям русской культуры» — Чехову и Шостаковичу. Чем это объясняется?

Первое, что приходит в голову — потому, что я искренне люблю творчество этих художников. (К тому же, с Шостаковичем мне посчастливилось быть знакомым и общаться на протяжении последних десятилетий его жизни.) Но для меня важно и то, что Шостакович тоже любил Чехова. Неоднократно он возвращался к мысли написать оперу на чеховский сюжет. (Это был рассказ «Черный монах».) В рассказе Чехова есть музыкальный лейтмотив — «Серенада ангелов» итальянского композитора и виолончелиста Гаэтано Брага, очень популярная в конце XIX в. Дмитрий Дмитриевич Шостакович сделал ее обработку для двух женских голосов, скрипки и фортепиано, намереваясь включить романс в задуманную им оперу. К сожалению, замысел этот остался неосуществленным. Решив посвятить свою оперу двум гениям русской культуры, я реализовал это символическое посвящение в звучании романса Г. Брага «Серенада Ангелов», которое должно предварять начало оперы. Это как бы погружение слушателя в звуковой мир эпохи. Была даже сделана запись этого сочинения, обработанная под звучание старинной пластинки. К сожалению, по техническим причинам этот замысел остался пока не осуществленным. Но я надеюсь вернуться к этой идее в случае сценического воплощения «Вишневого сада».