Пирамида

«Пирамида» — главное творение Леонида Леонова классика русской/советской литературы и литературы XX в. вообще. Если бы Достоевский писал изощрённую модернистскую прозу о советском эксперименте, то вышли бы «Вор», «Дорога на Океан» и другие произведения Леонова. Блестящая литература — и как бы несколько странная, «с усмешечкой», психологизм и драматизм, религиозно-философская проблематика, христианская глубина-высота — это можно сказать и о Достоевском, и о Леонове, но в случае последнего всё усложняется (во всех смыслах этого слова) тем, что он — один из великих модернистов — пишущий вдобавок в СССР и о нём (что упомянутую христианскую глубину-высоту выводит за горизонт видимости — однако, она безусловно есть, ее мощная гравитация чувствуется повсюду в текстах Леонова; в изданной уже после краха СССР «Пирамиде» эта глубина-высота явлена эксплицитно).

Здесь вы найдете два издания «Пирамиды» Леонова: 1994 г. и 2013 г., а также аудиоверсию романа: Пирамида (аудиокнига; читает Валентин Перкин; проект «нигде не купишь»; 2014 г.)

Великий роман, один из великих романов XX в.; циклопическая поэма в прозе, огромный причудливо красивый текст; страшная сказка, еретический и богословский трактат, роман о сталинской Москве, которую посещает «ангелоид». Сталинизм, по Леонову, есть демоническое пространство. Посреди него, в семью священника — священника, опустошенной гонениями церкви, священника-ересиарха — спускается «ангелоид»: антитоталитарная ангелология.

Ангелоид является Дуне, дочери священника:

«Дуню окружал сумеречный мир с приметами той жестокой политической реальности, какою жили её нация и семья».

В политической катастрофе, в политическом ужасе — ангелоид, как вестник чего-то совершенного Иного: вот суть. У сына священника, брата Дуни другая линия в романе: он — коммунист, пишущий о Древнем Египте фараоне, строительстве пирамид. В своем романе попович-коммунист изображает-исследует структуру империи-тоталитаризма, священной державы, обожествления суверена-фараона-вождя, «великих строек» — вавилонских башен, пирамид — строек без Бога, богоборческих строек и т.п. Поповне-апокалиптику, собеседнице ангелов, субъекту видений (апокалипсисов) открыта (апокалипсис) ангелическая альтернатива тому, что описывает ее брат в своем романе.

Роман — причудливое переплетение богословско-философского трактата и модернистской прозы — с этой такой узнаваемой русской гоголевско-достоевско-щедринским говорком, говорочком, смешком, смешочком, усмешечкой, перманентным ироническим самоподрывом, извивом каждой фразы (умноженным еще на изощреннейшую модернистскую прозу). Дальше как иллюстрация — огромные цитаты; все читать не обязательно, остановитесь, когда устанете, имея в виду, что весь роман от начала до конца написан в таком духе. Итак: Шатаницкий (бес, один из функционеров «научного атеизма») наставляет своего сотрудника, близкого к семейству священника. Обратите внимание на сдвиг от модели «иерархической пирамиды» к модели, которую сейчас кличут «плоской онтологией» («атом и туманности окажутся равными по величине»; «Пирамида»: с одной стороны обличение того политического строя, при котором воздвигаются «великие стройки», прославляющие фараонов-вождей, с другой — критика самой «пирамидальной» логики, логики иерархии):

«Я спрашиваю вас в упор, товарищ Шамин: что вашему поколению известно о так называемых ангелах?»

«Конечно, досадная нехватка основного экспериментального материала мешает ангеловедению пробиться в семью академически признанных наук…».

«На наших глазах строка за строкой, всё более краткой и ёмкой, вычерчивается некая треугольная схема, и, собственно, занятия величайших мудрецов сводились к поиску путей на вершину созерцаемой нами иерархической пирамиды для достижения сущности существующего над сущим существа, без чего нельзя ни истолковать, ни примирить терзающие нас противоречия. Беглый обзор философии со множеством взаимно опровергающих заключений объясняется, по-видимому, разнообразием применяемых ею средств в диапазоне от кофейной гущи до сосания пальца. Отсюда не благоразумнее ли, милый Шамин, для выяснения истины воспользоваться открывшейся вам лазейкой непосредственно в один из верхних рядов помянутой пирамиды с его своеобразным населением, известным нам под названием ангелы».

«Мы с вами займемся рассмотрением одного из допустимых вариантов бессмертной концепции о бесконечности миров… было бы банально видеть здесь указание всего лишь на обилие планет. Вероятней всего, предполагаются вселенные ядерных недр, полноправные реальности, нанизанные на сквозную и замкнутую… впрочем, не совсем замкнутую магистраль, так как единственно мыслимая бесконечность есть неограниченных размеров кольцо. И кто знает: нырнув в середку атома, не вынырнем ли мы где-нибудь в окрестностях Андромеды? Если представить себе чертёж сущего в простейшем инженерном начертанье, то весьма возможно — все они, атом и туманности, окажутся равными по величине. А обманчивое впечатленье их разновеликости не есть ли явление чисто перспективное, причем с довольно крутым углом сбегания, не так ли? Попробуйте года полтора по часу в день смотреть в обратную сторону бинокля, потом расскажите мне, что получится. Если средневековые схоласты вели такого рода рассуждения об ангелах, сегодня тот же вопрос ставится о вселенных: сколько их умещается на острие иглы? Сместите запятую туда-сюда на полтора десятка знаков в привычных вам размерностях, и вы заблудитесь в лабиринте математической мистики. Вдруг окажется, к примеру, что в наблюдаемом объёме напихана уйма независимых, ни в чём меж собой не схожих, но как бы встроенных друг в дружку сфер обитания: целый сверхкоммунальный дом с бесчисленными жильцами, одновременно выполняющими одно и то же, в сущности, единое в смысле материального механизма, тем не менее абсолютно разное, каждое само по себе многоликое деянье. Большое благо для нас с вами, что из-за надёжной изоляции мы избавлены от жуткого зрелища, как они там в данную минуту дружно скребут, пилят, точат что-то, творят себе подобных или осуществляют головокружительные подвиги… Хотя, согласитесь, до зуда завлекательно было бы заглянуть через щёлку, как и чем обозначается с той стороны, с изнанки, совершающийся здесь физический акт любви или смерти?..»

«Оказалось, неожиданно разнообразная осведомлённость ангела Дымкова насчет мироустройства объяснялась тем, что по служебной надобности ему удалось побывать далеко за пределами нашего воображения. Однако мельком набросанная им модель сущего не только путала своим элементарным невежеством, но обидно смахивала на заведомую мистификацию и даже нечто похуже. Среди прочих несуразностей особо выделялось, например, будто в большом космосе нет ничего относительно большого или малого, причём всё аккуратно встроено друг в дружку, другими словами, нанизано на общую окружность, а масштабная величина определяется якобы иною здесь перспективой удаленья. Отсюда подтверждалось, что в случае безграничного погружения в недра атома можно через анфиладу вселенных выйти на точку старта. В свою очередь при такой организации пространства не одно кольцо миров, а множество их, взаимно и во всех направлениях пересекающихся, образуют некую, скорее силовую, нежели материальную, пористой структуры, вроде мыльной пены, и ещё никому не известной формы сущность».