Имя французского режиссера с русскими корнями Жака Тати (1907–1981) переживает свой ренессанс. Возвращение началось летом 2026 года, когда шесть фильмов режиссера были отреставрированы и в обновленном виде вышли на широкий экран. Тати у любителей кино никогда не был в забвении, но массовому зрителю это имя до сих пор малоизвестно, и зря.

Родиной кино традиционно считается Франция, а родителями — братья Люмьер. Современное кино тоже родилось в границах шестиугольника (это географическая форма материковой Франции), когда режиссеры «новой волны» — Трюффо, Годар, Рене и ко — решили распрощаться, как писали журналисты, с «папочкиным кино». Но троих своих предшественников они не «сбросили с корабля истории», объявив неустаревающими. Время показало, а прошло больше полувека, что так и есть. Их имена — Жан Ренуар, Робер Брессон и Жак Тати.

Трюффо в фильме «Семейный очаг» снял Тати прямо в образе из его фильмов про дядюшку Юло. В любви к Тати признавались Линч, Спилберг, Виан и де Голль. А солист легендарной американской рок-группы Pixies Блэк Фрэнсис посвятил Жаку Тати песню.

Жак Тати начинал как клоун и закончил тоже цирком. Само его появление, в некотором роде, связано с ареной. Его дед — русский генерал Дмитрий Татищев, по семейному преданию, имел внебрачную связь с цирковой артисткой, от сына которой впоследствии родился наш герой, Яков Татищев. Тати — то, что осталось во французской версии от фамилии.

Жак рос длинным, неуклюжим, занимался регби и участвовал в театральных комедийных выступлениях. В 1930-х был клоуном, скорее даже мимом. Первые фильмы, в которых он снимался, построены на традиционной для того времени буффонаде. Но Тати не просто комик, он последователь авангардного искусства. Авангард начала XX века провозглашал смешение высокого и низкого, охотно и умело вторгался в сферу развлечений. И наоборот, развлечения вливались в авангард. Дадаисты и сюрреалисты не закрывались от массового и китчевого, присваивали его, вырывали из контекста, играли с ним, переиначивали и пускали в ход. Бурлеск, кабаре и клоунада больше не противопоставлялись искусству, а стали его частью.

Тати совершил переворот в своем жанре, выведя комедию из ниши развлекательного кино и возведя в ранг искусства. В его фильмах нет драмы, нет острых углов. В них та самая поэтичность обыкновенной жизни, которую позже начнут воспевать режиссеры «новой волны». Его фильмы неторопливы и вынуждают замедлиться. Они будто возвращают реальность времени — прием, до этих пор известный неореализму, но не комедиям.

[Автор текста — Марина Ланская]