Философия и религия Достоевского

Преподобный Иустин (Попович), великий святой и мыслитель XX в., в этой книге анализирует судьбу и творчество Достоевского.

«В новейшее время никто так, как Достоевский, не был искушаем “всяким искушением”, которым хитроумный искуситель испытывает людей. Никто свое “Осанна” не пронес через столь ужасный пожар сомнения, как это сделал Достоевский, пока искуситель испытывал его “всяким искушением”. Он погрузился на дно ада, познал глубины сатанинские и создал дьяволодицею, какой не видывал мир. В сравнении с ней даже вся дьяволодицея Ницше — не более чем ученическое упражнение. Она так неслыханно страшна и апокалиптически ужасна, что Достоевский по праву может быть назван апокалиптическим именем Аваддон — царь бездн, который ключом духа своего отворил бездны ада, и пошел дым, и почернели над человеком и солнце, и небо от дыма адского. Он проник в тайну сатаны глубже, чем кто-либо, проанализировал природу этого первого критика мироздания и причины его первого бунта против Бога и мира, Богом сотворенного, и написал “Бунт” наимощнейший из тех, что мир видел. Но великий знаток глубин сатанинских личным опытом познал, что природа человеческая не может выдержать богохульства и бунта против Бога и Его мироздания, узнал, что “Пресветлый, Чудесный и Чудотворный Образ Богочеловека Христа” есть единственная сила, которая может вытянуть человека из глубин сатанинских и сделать эго способным к победе над “всяким искушением”. Величайший бунтарь рода человеческого был не в состоянии выдержать свой собственный бунт и смирил себя пред кротким Господом Иисусом. Через ад скепсиса, отрицания и неверия прошел он, пока не дошел до веры в Христа Богочеловека, до веры, мученически отвоеванной и обретенной. Поэтому он в конце своей жизни с болью писал: “…дразнили меня необразованностью и ретроградною верою в Бога. Этим олухам и не снилось такой силы отрицание Бога, какое положено в "Инквизиторе" и в предшествовавшей главе. Не как дурак же (фанатик) я верую в Бога. И эти хотели меня учить и смеялись над моим неразвитием! Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицание, какое пережил я…”».