«В конец. В научение. Давида. Когда пришел Идумеянин Доик и возвестил Саулу и сказал ему: Давид пришел в дом Авимелеха»(ст. 1–2).

«Что хвалишься злобою, сильный? Беззаконие весь день, неправду выдумывал язык твой: коварство (его) ты сделал как бы наостренной бритвой.Ты полюбил зло более, чем добро, неправду более, чем говорить правду.Ты полюбил всякие гибельные речи, коварный язык»(ст. 3–6).

Псалом 33–й произнесен Давидом, «когда он изменил лице свое пред Авимелехом, и тот отпустил его, и он ушел» (Пс. 33:1). По истории настоящий псалом должен следовать за тем. В книге Царств сказано: «там находился в тот день пред Господом один из слуг Сауловых, по имени Доик, Идумеянин, начальник пастухов Сауловых» (1 Цар. 21:7). Это относится к тому времени, когда Давид пришед в дом Авимелеха и съел хлебы предложения, взяв их от архиерея; тогда же он изменил лицо свое пред Авимелехом, и тот отпустил его, и он ушел. В то самое время был там, говорится, один из слуг Сауловых, Доик Сириянин, пасший Сауловых мулов, который тотчас пошел к Саулу и сказал ему: «я видел, как сын Иессея приходил в Номву к Ахимелеху, сыну Ахитува, и тот вопросил о нем Господа, и дал ему продовольствие, и меч Голиафа Филистимлянина отдал ему. И послал царь призвать Ахимелеха, сына Ахитувова, священника, и весь дом отца его, священников, что в Номве; и пришли они все к царю» (1 Цар. 22:9, 10, 11). Тогда по приказанию Саула этот Самый Доик «напал на священников, умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод; и Номву, город священников, поразил мечом; и мужчин и женщин, и юношей и младенцев, и волов и ослов и овец поразил мечом» (1 Цар. 22:18, 19). Узнав о совершившихся событиях, Давид и произнес эти слова, не составляющие ни песни, ни псалма, ни гимна и ничего подобного. Да и мог ли, конечно, он воспевать песни или псалмы по случаю несчастья стольких иереев? Поэтому и в надписании псалма нет никакого наименования; здесь только сказано: «в конец» и — «в научение», потому что последние слова псалма, именно: «я же — как маслина плодовитая в доме Божием: уповал на милость Божию во век и в век века» (ст. 10), — заключают в себе некоторое утешение. Итак, когда, бывши у Авимелеха, Давид вкусил священной пищи, и вследствие этого изменился его вкус, или по мнению других толкователей — его характер, тогда он восхвалял и благодарил Бога такими словами: «благословлю Господа на всякое время, хвала Ему — всегда на устах моих» (Пс. 33:2) и так далее. Теперь же, когда он узнал о предательстве Доика и диавольском истреблении им стольких священников, он обращается к нему со следующими словами: «что хвалишься злобою, сильный? Беззаконие весь день». Упоминаемое здесь по времени гораздо раньше событий пятидесятого псалма, потому что это случилось и сказано еще при жизни Саула и до воцарения Давида. Много времени спустя, уже после смерти Саула и к концу собственного царствования, Давид приносит покаяние, содержащееся в 50–м псалме. Но по причине связи его с 49–м псалмом, нами уже объясненной, он поместил этот псалом прежде других. Между тем, следующие за 50–м псалмы, принадлежащие Давиду, числом двадцать — от 51 до 70, по своему содержанию относятся к другим событиям, так что, по–видимому, они произнесены еще при жизни Саула и до воцарения Давида. Так и рассматриваемый нами псалом написан при жизни Саула, «когда пришел Идумеянин Доик и возвестил Саулу и сказал ему: Давид пришел в дом Авимелеха». Да и пятьдесят третий сказал, — «когда пришли Зифеи и сказали Саулу: вот, Давид не у нас ли скрылся?»(1 Цар. 23:19) Точно также пятьдесят пятый надписывается: «когда удерживали его иноплеменники в Гефе». А это именно было до вступления Давида на царство, еще при жизни Саула. И пятьдесят шестой надписывается: «когда он(Давид)убегал от Саула в пещеру». Точно также пятьдесят восьмой — «когда», говорит, «Саул послал стеречь дом его, чтобы умертвить его». Далее, псалом пятьдесят девятый, хотя и произнесен после смерти Саула, уже в царствование Давида, но все–таки до его поступка с Урией, что явствует из надписания, в котором время указывается так: «когда он сожег Средоречие Сирийское и Сирию Совальскую, и возвратился Иоав и поразил Едома в Соляной долине, двенадцать тысяч». Это по времени предшествует покаянию пятидесятого псалма. Наконец и шестьдесят второй псалом сказан Давидом — «когда он был в пустыне Иудейской», еще при жизни Саула. И обрати внимание, что почти все псалмы второй части книги псалмов Давида, после пятидесятого, оказываются произнесенными им раньше, до времени его поступка с Урией. Первая же часть книги с первого псалма по сорок девятый имеет другой характер, потому что относится к событиям, следовавшим после покаянного пятидесятого псалма. Так, третий псалом сказан Давидом, «когда он бежал от Авессалома, сына своего». А он бегал от сына после события с Урией.

2. И в шестом псалме он оплакивает тоже самое преступление, говоря: «утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою» (ст. 7). И седьмой — «по поводу слов Хусия, сына Иемениина», мог быть сказан в то же время. Хусий, ближайший друг Давида, находился тогда при Авессаломе. Далее, семнадцатый относится к последним временам жизни Давида. А тридцать седьмой надписан: «в воспоминание» — и заключает ту же самую мысль, что и шестой; он даже и начинается теми же самыми словами: «Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня». Таким образом, и этот псалом предшествует пятидесятому псалму в выражении того же самого покаяния, как в других отношениях, так и тем, что говорит: «беззакония мои превысили голову мою, подобно тяжелому бремени отяготели на мне.Воссмердели и согнили раны мои от безумия моего» (Пс. 37:5, 6). Впрочем, ты и сам, занявшись этим делом, можешь найти, что большинство псалмов в первой части книги произнесено после события с Урией, а следующие за пятидесятым по времени предшествуют преступному делу.

Почему же, однако, сообразно с последовательностью времени, не поставлены первые по времени псалмы на первом месте, а позднейшие — на втором месте, но первые, составленные еще при жизни Саула, оказываются во второй части книги псалмов, а в первой части — позднейшие по времени. Я думаю, что такой порядок принят с той целью, чтобы не переходить от лучшего к худшему, потому что немногие псалмы, именно подписываемые: «в конец», «не погуби» (Пс. 56 и Пс. 74), кажется, сохраняют свое место в порядке псалмов. Вообще же печальные ставятся на первом месте, чтобы на втором можно было оставить более отрадные, так что (впечатление от) худших выкупалось бы и сглаживалось благодаря следующим за ними хорошим. Правдоподобно, что сам Давид свой позднейший грех хотел несколько умалить сопоставлением с своими прежними подвигами. А может быть кто–нибудь скажет, что он с большой предусмотрительностью поставил свои покаянные псалмы на первом месте, так как «первый в тяжбе своей прав» (Притч. 18:17). Впрочем, мы уже достаточно обсудили указанный порядок (Псалмов); теперь пора перейти и к приведенным выше словам пятьдесят первого псалма. Итак, приведенные слова псалмопевец пишет, узнав, что сделал Доик сириец в своей злобе против него. Поэтому и обращается к нему со словами: «что хвалишься злобою, сильный?»Так, не сильный и не закоренелый во зле, сохраняя остатки добра, как более слабый в своей злобе, будет скрывать свои грехи, и, чувствуя уколы совести, может покаяться и найти себе лекарство от своей злобы в исповедании (грехов) и искреннем покаянии; а сильный в злобе ослепляется ею и хвалится, гордясь ею как бы великим подвигом. И мне кажется, что настоящее слово описывает людей характера противоположного изображавшемуся в пятидесятом псалме. В самом деле, там человек, однажды поскользнувшийся во грех, каялся и бичевал самого себя, принося исповедание (грехов) и оплакивая свои преступления, а здесь сильный в злобе не боится посторонних обличений, но украшаясь ею как бы добродетелью, гордится пороком, утратив стыд даже пред собственной совестью. Потому и беззаконие замышляет «весь день», или дажена каждый день, по Симмаху; а с языка его не сходят слова неправды; он не скрывает их в тайниках своей души, но возвещает их во всеуслышание, почему и сказано: «неправду выдумывал язык твой». Таковы люди без стыда и открыто злословящие, или несдержанно изрыгающие хульные слова, или злоупотребляющие ложью всякого рода и ложными клятвами, или открыто клевещущие на ближних. Одним из таких и был Доик, оклеветавший Давида и Авимелеха. Как человек сильный во злобе он носит на языке своем безбожные замыслы. Не свободен от таких мыслей и слабый в злобе, но он, по крайней мере, скрывает их, и насколько в состоянии, старается помирить и заглушить их в себе самом. И, кроме того, сильный в злобе изострил лесть, как отточенную бритву, обманывая нежными речами того, на кого замышляет, а тайно приготовляя ему гибель. Так поступал и Доик Сириянин (Идумеянин), находившийся в священническом городе в то именно время, когда Давид пришел к Авимелеху: он коварно наблюдал то, что они делали, и открыто тогда ничего не заявлял, показывая даже может быть лицемерную дружбу и к самому Давиду, и к священникам. Но вскоре затем он показал себя таким, каков он был, и как яд извергнул скрывавшееся в нем коварство. Итак он, когда представлялся выбор между добром и злом и нужно было выбрать лучшее из них, предпочел злобу, и когда надлежало ему сделать добро, избрал неправду. Он поступил несправедливо, оболгав священника и приписав ему то, чего он не делал. В самом деле, что первосвященник вопрошал Бога о Давиде, это — была ложь и неправда; ни о чем подобном Писание не свидетельствует. Он мог даже сказать правду, разъяснив Саулу, что первосвященнику была неизвестна причина удаления Давида: он принимал его как друга царя и посланному с царским поручением оказал прием в честь пославшего. Затем, первосвященник не давал Давиду запасов: он и не имел столько хлебов, чтобы снабдить Давида на дорогу. В этом именно и извинялся первосвященник пред Давидом, говоря: «нет у меня под рукою простого хлеба, а есть хлеб священный» (1 Цар. 21:4, 6). Итак, он не давал запасов, но по нужде решился на большее, чем положено законом, дав ему, как человеку богобоязненному и праведному, хлебы предложения.

3. Разъяснив это и подобное этому, Доик сказал бы правду, если бы захотел, но он, решившись на ложные наветы, предпочел неправду тому, чтобы сказать правду. И вообще он «полюбил всякие гибельные речи, коварный язык». И действительно, он постарался сделать все для оклеветания, убийства и смерти первосвященника и всех других, умерщвленных вмести с ним. Поэтому и называются лживые речи Доика глаголами потопными. Как в колодце потопил он своими речами сразу весь священнический город. Впрочем, не один Доик может сделать это, но и всякий сильный в злобе, беспрепятственно пользуясь силою зла. А что ожидает такого по суду Божию, этому научают дальнейшие слова: «за это Бог истребит тебя до конца, исторгнет тебя и переселит тебя из селения твоего, и корень твой (удалит) с земли живых». Перемена тона. «Увидят праведные и убоятся, и посмеются над ним, и скажут: вот человек, который не поставил Бога помощником себе, но понадеялся на множество богатства своего и укрепился суетою своею» (ст. 7–9).

Как проповедник истины при посредстве слова делается виновником спасения бесчисленного множества людей, точно так же сильный в злобе посредством того же слова многим причинил смерть и гибель, разнося потопные глаголы и действуя мечом слова на гибель людям; в особенности же, когда он не только тела убивает своими наветами, но и души их своим льстивым языком ввергает в ложные и безбожные мнения. Поэтому и сказано в одном месте: «сыны человеческие! Зубы их — оружие и стрелы, и язык их — острый меч» (Пс. 56:5). Таких нужно беречься больше, чем тех, которые причиняют (внешние) несчастья. К числу их принадлежит и Доик, который своей ложью и клеветой погубил священников Божиих. Какой суд Божий постигнет такого человека, объясняет настоящий псалом, обращая к сильному в злобе такие слова: «за это Бог истребит тебя до конца». Так как ты возлюбил злобу, то за это Сам Судия всех, Бог, прежде всего поразит тебя в твоем высокомерии и надменности и унизит тебя, чтобы ты уже не хвалился более своей злобой; затем, «исторгнет тебя и переселит тебя из селения твоего, и корень твой (удалит) с земли живых». А по Симмаху:поразит, говорит, тебя и выскоблит тебя из жилища твоего и искоренит тебя от земли живых навсегда; чтобы, видя это, праведные ужаснулись и посмеялись над ним, говоря: вот человек, который не положил в Боге силы своей, но возложил упование на богатство свое и укрепился в нечестии своем. Это сказано относительно Доика, который, будучи родом сириец, жил среди Израиля, и может быть в народной толпе приходил в святой город и лицемерно участвовал в служении Богу. Но это относится и ко всякому человеку, сильному в злобе, причиняющему языком своим подобно мечу гибель душам; его, как некоторый горький и гибельный корень, земледелец душ да исторгнет, хотя бы и случилось как–нибудь, что на короткое время он произрастет в селении Божием и в Его Церкви. Такой человек, лишенный чести и отринутый далеко от жилища святых, будет представлять из себя жалкое зрелище на пользу и вразумление смотрящих, которые, имея пред глазами решительный суд Божий на такового, будут бояться и остерегаться, чтобы не подвергнуться тому же. Итак, приведя на память прежнее хвастовство сильного в злобе, его высокомерие и надменность, видя и последовавшие затем его унижение и гибель, они станут смеяться над ним, сопоставляя, с какой высоты он ниспал в такие бедствия, и они примут суд Божий, признавая его справедливым.

4. Потом и о причинах они размыслят, по которым потерпел это нечестивый, оправдывая суд Божий. В самом деле, не должно гордиться богатством и надмеваться суетой настоящей жизни, полагаясь только на одного Бога, как на свою надежду и помощника и на этой надежде утверждаться. А он оставил эту благую надежду своего спасения, возложив свои упования на суетное богатство, не заслужив ничего, кроме смеха над его суетностью и безумной похвальбой. «Я же — как маслина плодовитая в доме Божием: уповал на милость Божию во век и в век века. Буду исповедовать Тебя во век за то, что Ты соделал, и буду уповать на имя Твое, ибо оно благо у преподобных Твоих» (ст. 10–11). Какой конец постигает сильного в злобе, мы научены уже сказанным. Я же, говорит Давид, наставленный в этом от Святого Духа, никогда не превозносился ни множеством этого преходящего богатства, ни суетой этой тленной жизни: «суета сует, суета сует, — все суета!»(Еккл. 1:2); но, избегая путей сильного злобой, свой язык и слова изощрял не на гибель других, а на пользу душам: я буду как маслина плодовитая для их спасения. И во всех делах своих я мог настолько сделаться цветущим и плодоносным, что душа моя уподобилась вечно цветущему и многоплодному растению, насажденному в дому Божием. Поэтому я и говорю: «я же — как маслина плодовитая в доме Божием». Или, по Симмаху:я же как маслина благоцветущая в доме Божием. Я не уклонялся от дома Божия, но насажденный в нем, как бы на поле Божием, и, питаясь струями источника в дому Божием, я сделался плодовитым и цветущим как масличное дерево, которое считается между вечно цветущими. Заметь же, что, говоря это, Давид не находился ни в Иерусалиме, который потомки иудеев считали домом Божиим (потому что не был еще и построен), ни в скинии, устроенной Моисеем, тогда еще существовавшей у иудеев, потому что, скрываясь от Саула, он пребывал в других местах. Однако, тем не менее, он не переставал считать себя насажденным в дому Божием, разумея под домом Божиим общество людей, чтущих Бога. И так как он был плодовит, а не бесплоден, и приносил не горькие плоды, но приятные и исполненные великого человеколюбия, то по справедливости уподоблялся плодоносному масличному дереву; пример этот показывает его милосердие к ближним и человеколюбие ко всем. Изобилуя такими благами, он далее говорит: «буду уповать на имя Твое» Он уже показал, каков будет конец сильного злобой, его гибель и искоренение, именно, что он будет исторгнут Мудрым Земледельцем всех, подобно корню, производящему горькие плоды. А псалмопевец, как маслина плодовитая в дому Божием, уповает на милость Божию во век и в век века, усвояя себе бессмертие и вечную жизнь по силе доброй надежды, которой он никогда не утрачивал, потому что «надежда», по апостолу, «не постыжает». (Рим. 5:5). Потом, сверх этих благ, изобразив свои добрые надежды, саму причину их приписывает Подателю всех благ: «буду исповедовать Тебя во век за то, что Ты соделал». Не сам собой, говорит, я сделался как маслина плодовитая, но Ты сделал меня, потому что такова была Твоя милость. Поэтому я никогда не перестану чувствовать к Тебе благодарность и исповедоваться Тебе; возложив раз упование на милость Божию, я пребуду во имя Его. При доброй надежде нам необходимо терпение; почему он и говорит: «буду уповать на имя Твое, ибо оно благо у преподобных Твоих», или по Симмаху:потому что благо имя Твое пред лицом преподобных Твоих. Итак, зная, что оно благо и приносит блага, не с преуспевающими возле и не с отверженными из среды живых, но вместе с преподобными Твоими, я буду держаться имени Твоего, твердо уповая никогда не лишиться милости. На нее возложил я упование в век и в век века, по благодати и человеколюбию устрояющего все на пользу Христа Бога Нашего, Которому слава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.