Идея «поднять самооценку» звучит заманчиво, но качели «выше — ниже» не дают внутренней опоры и только усиливают тревогу.

Сейчас очень много говорят о самооценке. Это то, что у нас действительно болит. И болит обычно одновременно: она и высокая, и низкая. Чаще люди жалуются на то, что самооценка низкая.

В чем заключается миф?

И есть миф о том, что, если она низкая, — ее надо поднять. Ну, а если она, соответственно, высокая — ее надо бы немножко опустить. И вот мы вроде по этой шкале гуляем, и вроде бы это хорошо. Есть какая-то правильная температура, средняя по палате. Вот какой-то нормальной самооценки, которая будет ни низкой, ни высокой.

Почему качели «выше — ниже» не работают?

И проблема в том, что всегда за низкой самооценкой кроется скрытая высокая, а за высокой компенсаторно кроется скрытая низкая. То есть, иными словами, это такие качели, на которых меня качает: по сравнению с чем я себя оцениваю — с тем, каким я якобы мог бы и должен был бы быть великим. Но я таковым не являюсь, и поэтому я такой ужасный. И вот за этим переживанием низкой самооценки кроется скрытая высокая.

С высокой — тем более так. Когда я говорю: «Нет, ну я на самом деле вообще лучше всех других людей. Я такой распрекрасный и самый лучший на свете: “Свет мой, зеркальце, скажи!”», — то этим я как бы закрываю внутреннюю боль о том, что я вообще-то не так уж прекрасен. И мне нужно компенсировать эту боль о том, как я недостаточно хорош, такой как бы короной — повышенной самооценкой, когда мне нужно себя как бы уговаривать, насколько я прекрасен неимоверно.

Что же делать? Выход есть

Обычно мы говорим, какой выход из этой истории: спорим с мифом о том, что ее надо поднимать или опускать. Нужно выйти вообще из модели оценивания себя, вообще уйти из этой системы шкалы координат, уйти в так называемую самоценность. Обычно это так описывают: я так на доске обычно рисую — высокая, низкая, а здесь противоположно — самоценность. Когда я достигаю такого состояния… Оно до конца нам недостижимо, но мы можем в эту сторону смотреть.

Что такое самоценность?

Когда я принимаю себя таким, какой я есть, я чувствую, что моя ценность есть у меня по праву рождения. Что я ценен просто потому, что я живу, существую. Потому что не я выбирал, чтобы мне на эту землю родиться, потому что не я сам себя создал, и это не зависело от моих достижений. Я просто есть — и это уже ценно.

Откуда берутся эти шкалы?

Возвращение к истокам: как мы научаемся быть «хорошими»

Когда мы рождаемся, маленький ребенок не знает ничего про «хорошо» и «плохо». У него нет никакой самооценки. Это то состояние младенчества и детства, куда нам надо стремиться. И как знать: «Будьте как дети» — может быть, это можно было бы прочесть как «будьте без самооценки».

Когда ему плохо — он плачет. Когда ему хорошо — он улыбается. Когда ему не дали — он злится, кусается, дерется. Через что он понимает, что хорошо, что плохо? Через что он понимает: «Вот я сейчас хорошо себя веду или плохо себя веду»? Он это понимает через реакцию значимых взрослых. Прежде всего, это мама, конечно.

Если я веду себя вот так — мама довольна, и я поддерживаю эмоциональную связь. Значит, выгодно мне вести себя вот так. Потом он узнает, что это называется словом «хорошо».

Потом он узнает, что это критерий оценки. Потом он узнает спустя много лет, что это будет влиять на его самооценку: «Я хорош и правильный, когда я веду себя вот так». Это станет этим лейблом «хорошо».

Но пока он еще этого не знает. Он только видит эмоциональную реакцию мамы. И он видит: «О, я повел себя вот так — и эмоциональная связь с мамой у меня в порядке. Я повел себя вот так — мама недовольна, отстранилась, или она раздражается, или она тревожится… я теряю маму, и я теряю жизнь». Это угроза. Надо сделать все, чтобы мама была в наличии, в теплом эмоциональном контакте. Ради сохранения теплой эмоциональной связи я веду себя определенным образом. И позже я узнаю, что это называется словом «плохо». Это называется «так себя вести не надо». Понимаете? Вот откуда у нас это выросло.

Мы выросли, а оценки остались

Дальше мы вырастаем. Культурный код из школы, друзья, люди, культура, соцсети, все что угодно.

Нам говорят: «Вот это — хорошо, а вот это — нет. Вот это — круто, а вот это — нет». Эти все оценки пришли к нам извне, из этого мира. Это не оценки Бога. И это вообще, как бы, не оценки, понимаете? Это некий мифический социум, это некое представление о норме. Полезно вспоминать о том, что все эти оценки — это всего лишь то, что люди выдумали. Это всего лишь то, о чем мы договорились, то, чему мы когда-то научились.

Другой взгляд

И что же мне тогда делать? И, может быть, я могу вспомнить о том, что у Бога взгляд на меня какой-то совсем другой. Что то, как Он оценивает меня (может быть, вообще не оценивает, мы не знаем), — это как-то совсем иначе, чем то, как я привык, как это было у меня в семье, как это в моей культуре, то, как я этому научился.

Как когда-то один священник сказал мне лично, в ответ на какие-то похожие переживания, что «делай то, что ты можешь делать, а оценки пусть ставит Бог». Вот оценки пусть ставит Бог. Он знает и мои возможности, и мои слабости. То, как я появился в этот мир, то, как я был задуман, то, как я был замыслен, — это никак не связано с моими достижениями, успехами, параметрами и прочими вещами. Просто почему-то (и я этого никогда до конца не пойму), но Бог захотел, чтобы ты появился в этот мир. Бог почему-то задумал тебя, конкретно тебя, и другого тоже, но тебя конкретно, вот такого, какой ты есть сейчас. И, может быть, я могу в этом вспоминать.

То есть я могу с этой своей болезненной самооценкой тоже приходить к Богу. Как я говорю, снять корзинку с головы, положить в корзинку эту свою больную самооценку — и прийти и сказать: «Господи, я так устал, я бесконечно себя оцениваю, я постоянно переживаю — хороший или плохой, — и сил моих нет. Но посмотри на меня, побудь со мной. Помоги мне увидеть, как Ты на меня смотришь, а не то, как я бесконечно себя оцениваю». И, может быть, остаться в этой паузе перед Богом, просто побыть с Ним, в Его присутствии. Это будет лучше любой работы над своей самооценкой.