Спаситель был вознесён на крест около двенадцати часов дня по нашему времяисчислению.

Все насмехались над Господом, насмехались над Ним и распятые с Ним злодеи. Один из них, вместе со стонами от язв и страданий крестных, яростно изрыгал хулы против Иисуса. Не веря в Мессию Искупителя и не надеясь на вечное блаженство, этот отчаявшийся человек рвался мыслью и всем желанием души своей на свободу: он просил Иисуса, как будто признавая Его Мессиею, спасти его и вместе с тем насмехался над Ним как над безсильным человеком.

«Если Ты Христос, — взывал он во всеуслышание, — спаси Себя и нас» (Лк. 23:39).

Другой разбойник сначала также поносил Господа (Мф. 27:44). Так думают, соглашаясь с Евангелием, многие из святых отцов — например, святители Иоанн Златоуст (87-я беседа на Евангелие от Матфея) и Кирилл Иерусалимский (Огласительное поучение тринадцатое).

Одновременно с этими событиями, совершавшимися на Голгофе, появилось знамение на небе. Наступало солнечное затмение…

Все изумились. Совесть начинала говорить в сердцах. Шум, насмешки и поругания мало-помалу прекращались. Всё замолкало, замирало в безмолвии, в ожидании чего-то необыкновенного.

Неизвестно, что именно стало причиной обращения на путь истины разбойника, висевшего по правую руку Иисуса: тишина ли вокруг креста Господня, наступающее ли страшное знамение, воспоминание ли о встрече с Иисусом Младенцем во время бегства Святого семейства в Египет[10] или одна молитва Иисуса за врагов. Недавний враг сделался другом Его. Среди наступающего мрака разбойник пережил внутреннее озарение свыше и в мгновение осознал свои грехи. Он принялся унимать собрата и уговаривать его не насмехаться над Иисусом.

С полным и смиренным раскаянием в совершённых грехах — не только в прежней жизни, но даже тут, на кресте, содеянных — воззвал этот благоразумный разбойник к Иисусу: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23:42).

В ответ сказал ему Иисус: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43).

Таково было второе слово Спасителя на кресте.

Немногого просил у Господа раскаявшийся разбойник — только вспомнить его в Царствии Божием, но, прося, он веровал и надеялся получить желаемое. Сама его просьба была началом искупления человечества. И с какой любовью приветствовал Господь это начало обновления человечества! «Во едином мгновении спасеся, и первый райская врата отверз вниде»[11], — воспевает Святая Церковь, воспоминая об этом событии.