Ольга Лебединская: Как это сочетается с болью, со случайностью, с утратами?

Прот. Максим Первозванский: Иногда Промысл становится понятен только через годы. Моя прабабушка, например, любила одного человека, но по благословению отца вышла замуж за другого. Тогда это было для нее несчастье. А если бы она выбрала иначе, меня бы не было. Для нее боль, для меня — жизнь. Так и с нами: то, что кажется трагедией, может быть частью великого замысла, который пока скрыт.

Ольга Лебединская: Можно ли так же говорить о смерти? Что Бог забирает человека в лучший момент — когда он «созрел»?

Прот. Максим Первозванский: Иногда да, но не всегда. Мы любим упрощать: «созрел, значит — пора». Но жизнь сложнее. Например, Иуда. Он умер в готовности к Встрече? Вряд ли. И это тайна. Иногда Господь прерывает жизнь в неготовности, иногда — дает время дозреть. Мы не можем знать, как «лучше». Нам остается только одно — научиться принимать. Принятие — это не пассивность, не «смирился и все». Это взгляд на жизнь из доверия: когда спустя годы видишь, как из смирения выросло добро. «Мои глаза увидят» — говорит Иов. Вот что значит вера в Промысл: увидеть, что даже тьма не вне Бога.