1.Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, и всего видимого и невидимого.

2.И во единого Господа Иисуса Христа, единородного Сына Божьего, / Отцом рождённого до начала времён. / Свет от Света и Бог Истинный из Бога Истинного рождённый, а не сотворённый, / единосущный Отцу, через Сына всё сотворившему.

3.Ради нас, людей, и ради нашего спасения сошедшего с небес, / и воплотившегося от Духа Святого и от Марии Девы — вочеловечившегося.

4.Распятого же за нас при Понтии Пилате, и пострадавшего и погребённого.

5.И воскресшего в третий день по Писаниям.

6.И взошедшего в небеса, и сидящего у десницы Отца.

7.И снова грядущего во славе судить живых и мёртвых, и Царству Его не будет конца.

8.И в Духа Святого, Господа, Животворящего, из Отца исходящего, со Отцом и Сыном принимающего поклонение и славу, глаголавшегоустамипророков.

9.Во Единую, Святую, Кафолическую и Апостольскую Церковь.

10.Исповедую единственное Крещение для отпущения грехов.

11.Ожидаю воскресения мёртвых,

12.и жизни будущего века. Аминь.

* * *

Лучший, краткий и весьма доступный для читателя комментарий далиархиепископ Петр (Льюилье)иВладимир Лосский[7].Тем не менее мы сделаем здесь краткий экскурс[8].

1. Мы, прежде всего, исповедуем Единобожие и тот факт, что у мира есть Творец. Все видимое и невидимое творение сотворено Господом, а не возникло само по себе. Однако это вовсе не означает, что мы отвергаем живую силу, данную Богом творению, силу, которая позволяет творению самому (в определенных границах) иметь свободное движение, самостоятельно развиваться и эволюционировать. Т. е. из факта творения и Вседержительства Господа не следует делать плоских, примитивных выводов. Многие люди сначала создают в своем уме картину тотального (или тоталитарного) детерминизма, полного предопределения всех природных и исторических процессов, а потом, осознав-таки, что реальность не соответствует этой картине — расстаются с этой картиной и объявляют себя атеистами. Нет ничего более глупого, чем такое поведение.

Также мы исповедуем то, что Творец мира — это не безликая и бессознательная энергия и не статичный Абсолют Аристотеля, а Живой Некто, открывающий Себя как Отца. Примечательно, что в традиционном богословии со временем стало приличным говорить о Нём только как об Отце Сына (об этом — ниже), но в раннехристианской традиции мы часто встречаем (даже у свт. Василия Великого еще, к примеру) обращение к Нему как к «Отцу всех и всего».

2. Итак, Первопричина Живая и Мыслящая — это «Отец всего и всех», но узнаем мы о Нём через Его самовыражение в Сыне. Этот Сын своей Божественной стороной существует «прежде всех времён». Символ говорит о «рождении», но, говоря о бесплотном Существе, важно понимать, что речь идет о Рождении по аналогии с рождением Мысли из недр Ума. Он «рождён прежде всех времён», т. е. еще до творения мира идей и материи у Отца уже «есть» Сын, Он выражает в Нем Себя и постигает в Нем же Себя же. Так же Он «Единородный», т. е. Единственный Сын, рожденный из недр бытия Отца. И именно этот Сын (именуемый так же Словом, Логосом, см. Ин 1:1–4) является той Силой, которая сотворила мир по воле Отца. Отец — бездна Покоя, а Сын — сила и энергия, фонтанирующая наружу из недр Бога и Отца, и выражающая намерения и силу Бога Отца «вовне» Его внутренней жизни. Именно поэтому у многих отцов ранней Церкви (Иустин Философ, Ириней Лионский, Евсевий Кесарийский, Ипполит Римский и др.) было утверждение, что «рождение Сына вовне Отца» и есть «начало» и точка отсчета времени и всем процессам как биологической, так и когнитивной истории. И ввиду того, что Сын происходит из природы Отца, Он обладает тем же статусом и той же природой Божества, что и Отец. И это логично: разве рожденный человеком в силу своего рождения от человека сам не является человеком? «Рождение» — это процесс передачи своей природы Другому Лицу, одной и той же природы с рождающим. Этим рождение отличается от творения (мастер не передает свою природу своему изделию). Это присуще человеку, который сотворен как отображение Божественной тайны. Мир, все творения сотворены этим Живым, разумным и Самосознающим Логосом Бога Отца. Если сравнивать учение ранней Церкви о Логосе с древними религиозными интенциями, то можно найти параллели не только с «логосом стоиков», но и с «дао» ранних даосов, которые видели в Нем первопринцип, своего рода программу мира.

3. Но будучи актуальным Творцом мира, Сын не остается только в качестве «владыки, управляющего извне». Он берет на Себя весь груз ответственности за свои творения, в том числе и за «сбои» в природе, и за сознательные преступления человека — существа, наделенного свободой выбора. Поэтому Сын становится «одним из нас»: Вечный Сын Отца Небесного на земле становится Сыном Человеческим в лице Иисуса Христа. Для христианской веры твердо и незыблемо, что только в имени Иисуса Христа открывается как дверь к познанию Небесной Истины, так и дается шанс на спасение и достижение подлинной Вечной Жизни и Славы. Христос — краеугольный «камень, …и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного людям, через которое нам надлежало бы спастись» (Деян 4:11–12). Именно поэтому, даже относясь с величайшим уважением к поиску Бога в других религиях (как дохристианских, так и возникших впоследствии) и признавая в них следы здоровых интенций (но не везде и не всегда, увы — особенно в оккультизме, где прямо присутствует сатанинская энергия), мы все равно не признаем их ни равнозначными, ни равноспасительными христианству.

Также в словах Символа мы твердо исповедуем, что Иисус зачат не от обычного союза мужчины и женщины, но зачат Девственницей от наития на Неё Святого Духа. Этому вопросу посвящено немало страниц в попытке «объяснить причины» такого порядка[9]. Но гораздо разумнее и проще просто принять этот факт как факт, как историческое событие, не вдаваясь в полет фантазий.

Также подчеркивается, что Сын Божий не просто «принял оболочку тела», но реально «Вочеловечился», т. е. погрузил себя в стихию жизни человека — включая человеческое самосознание, психику, инстинкты. Один из величайших церковных авторитетов ранней Церкви — священномученик Ириней Лионский пишет: «Слово Божие обитало в человеке и сделалось Сыном Человеческим, чтобы приучить человека понимать Бога и приучить Бога обитать в человеке [assuesceret hominem percipere Deum, et assuesceret Deum habitare in homine], по воле Отца»[10]. Текст очень важен богословски, поскольку предполагает духовно-нравственное развитие человеческой индивидуальности (!) в Лице Иисуса Христа. По дерзновенной мысли Иринея не только человек должен был приучиться к жизни в Боге, и Бог приучиться «ощущать» Себя в нашей шкуре. Для этого Логосу мало было вочеловечиться, надо было прожить нашу жизнь, побывать в житейских обстоятельствах человека. Экзистенциально изведать человеческую жизнь. Бог должен научиться (assuesceret) жить в человеке, т. е. жить эмоциями, страданиями, мыслями, нуждами человека. Это «привыкание» происходило постепенно, как и постепенно происходит становление человеческой Личности.

4. Распятие, смерть, погребение — это кульминация земной жизни Иисуса. Этому таинству посвящено также очень много исписанных страниц. Богословы, учители Церкви и еретики веками размышляют над вопросом: «Почему Богу пришлось пострадать и каким образом Его страдания — спасительны для нас»? Не первый вопрос можно ответить весьма настоятельно, что по-иному и не могло быть в мире свободы. Это, конечно, парадокс, когда мы говорим о неизбежном в мире свободы, но именно так и есть. Ведь свобода каждого отдельного человека означает непредсказуемость его поведения для меня и для других людей. И в зависимости от степени власти и могущества этого человека им могут быть совершены такие варианты проекции его собственной свободы, которые обернутся горем и страданием для многих людей. Это — обратная сторона свободы. Творя нас, Бог заповедует нам любить друг друга и мир, но любовь — это не программный код, а личный пример Бога. Любовь невозможно «вписать в нас как программу» — ибо это будет не любовь, а инстинкт. Любовь же всегда возникает только в свободе. И в свободе страждущего Сына (согласившегося пережить весь опыт наших страданий и нашей смерти) открывается безграничная любовь Его к нам и ко всему миру.

5. Но не за смертью «последнее слово» в мироздании: Сила Правды и Любви Сына оказалась сильнее законов смерти. «Бог воскресил Его из мертвых» (Деян 13:30), тем самым оправдав Его перед лицом несправедливого мира и сделав Его источником оправдания для тех, кто уверовал в Него. И тут мы снова вернемся к сравнению Иисуса с другими величайшими религиозными гениями человечества — Конфуцием, принцем Гаутамой, Лао-Цзы, Заратустрой, а также библейскими пророками. Можно долго и бестолково спорить о том, сколько между ними общего и в чем они между собою расходятся, но есть один важный факт: никто из них не победил смерть. Они, сколь бы велики ни были, не прорвали узы ада и остались в оковах мрака — как раз до явления Иисуса Христа. Именно Он, сойдя после смерти на Кресте в ад, протянул руку спасения и поименованным выше гениям человечества. Этим Он принципиально отличается от них. В Иисусе для нас важно не столько Его учение, сколько Его Воскресение. Без последнего Он бы был действительно «одним из древних религиозных мудрецов». Но благодаря Воскресению Он стал Путем спасения и для них, и для нас.

6. Наверное, для разума тяжелее всего объяснить как раз не Воскресение, а Вознесение: «Куда» вознесся Сын, если Бог — вне пространства[11]? И что значит «у десницы»? — На Востоке десница — символ силы и власти: монархи Востока ставили справа от себя престол для своих соправителей. Поэтому слова «воссевшего у десницы Отца» означает, что Сын теперь (не только как Бог, но и как Человек) — соправитель Отца (а не просто «Отрок-Слуга», как у Исаии пророка).

7. Именно в силу того, что Сын теперь — «у десницы Отца», Он и получает власть Суда. «Ибо Отец назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых» (Деян 17:31). И Сам Иисус говорит, что «Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его» (Ин 5:22–23). Почему же именно Сыну? — Наверное, в силу того, что именно Он, «Своею Кровию однажды и навсегда …приобрел вечное искупление» (Евр 9:12). Он прожил на земле всю человеческую жизнь, так сказать, «в нашей шкуре», познав ее изнутри, а потому именно Он и имеет все права на суд над всем человечеством, ради спасения которого Он пострадал. Также важно, что Христос будет судить не какую-то часть человечества, а абсолютно весь род людской — как живых, так и умерших. Конечный Суд последнего Дня этого мира будет и началом Царства Божьего, которому «не будет конца». В этом Царстве Отец отдает всю полноту власти и славы Сыну, в силу выше указанных причин.

8. Здесь мы подходим к развернутому исповеданию учения о Третьей Персоне в Троице — о Святом Духе. Как и Отец и Сын, Дух обладает персональным самосознанием — именно поэтому мы можем обращаться к Нему в молитве. Он не является просто «бессознательной силой и энергией» Бога Отца. Так же небезынтересно, наверное, и то, что в семитских языках (еврейский, арамейский, арабский, сирийский и др.) Дух — существительное женского рода. Что отражалось в теологии христиан, говоривших на этих языках, видевших в Духе Своего рода материнскую нежность Отца, Заступницу и Ходатаицу за провинившихся.

Дух, как и Сын, получает личное существование из бытия Личности Отца — по Его воле и преизбытку внутренней любви. А поскольку Дух той же Божественной природы, что и Отец и Сын, Он также обладает равным с Ними достоинством и честью. Он назван Господом «Животворящим», т. е. Он силой своей любви влагает в мир нежность и радость жизни. У богословов можно было встретить мнение, что Сын выражает рациональный замысел Отца и потому именуется Словом, Логосом, а Дух выражает именно молчаливую нежность, покой и счастье Отца.

Также в Символе мы признаём, что хотя как Личность мы познали Духа только уже через Христа в Новом Завете, однако Он (сокрытый лично) действовал Своей силой в мире и до Христа — например, вдохновлял древних религиозных провозвестников воли Божьей. И именно в Святом Духе берет свой исток существования Церковь, о которой говорит следующий артикул Символа.

9. Сразу отметим, что в своем переводе мы оставляем греческое слово «Кафолическая» без перевода именно в силу того, что общепринятое «соборная» неверно передает мысль оригинала[12].

Итак, Церковь, прежде всего, Единая и Единственная. Это указывает на неделимость ее внутренней природы. Однако в эмпирическом проявлении христиане нередко ссорятся между собою, взаимно друг друга осыпая проклятиями, и каждая сторона убеждает себя и других, что именно она то (эта сторона) и есть настоящая Церковь, а «те другие» — это уже «отломленные ветви». Между тем не всякое человеческое разделение в Церкви ведет к утрате одной из сторон природы Церкви. Можно указать несколько знаков присутствия Церкви, по которым мы можем отличить Церковь от самозванцев: (а) Вера в Троицу и во Христа Воскресшего, исповедуемая в Символе веры и в Священном Писании Нового Завета; (б) Крещение водою и Духом во Имя Отца и Сына и Святого Духа; (в) Наличие апостольского преемства в Священстве, участие в котором миряне получают через Миропомазание. Отметим особо, что речь идет именно о фактическом наличии рукоположенных священников, а не о «юридической законности рукоположений». С канонической точки зрения ко многим рукоположениям можно предъявить претензии, но если перед нами священник (а не самозванец, нацепивший рясу), то мы твердо можем настаивать на том, что эта община соответствует природе Церкви; (г) Евхаристия, совершаемая по установлению Христа для причастия тела и Крови Христа и как залог славы Воскресения. «Но как же с единством, если этим критериям отвечают разные христианские общины, не признающие друг друга?» — спросят нас. Единство Церкви относится не к согласию людскому, а к единству природы. Возьмем пример: два брата, рожденные одной и той же матерью, могут ненавидеть и проклинать друг друга, говоря «ты мне не брат», но сам факт кровного, генетического единства они отменить не могут. Так и христиане. Все, будучи рожденными силой веры в Троицу из купели Крещения во Имя Отца и Сына и Святого Духа, — братья и сестры друг другу, даже при наличии серьезных разномыслий между ними. Критериям же полноценной Церкви соответствует не только византийская православная традиция (к которой принадлежит и автор этих строк, и его основные адресаты), но и римская католическая, и восточные «дохалкидониты» («несториане») Халдейской и Ассирийской Церквей Востока, и многочисленные «антихалкидониты» («миафизиты»), как то — армяне, копты, сирийцы и др. Они сохранили преемство апостольское и устройство церковное. И хотя между нами есть разногласия, последние относятся к вещам умозрительным. А потому и крещения, и все прочие Таинства, совершаемые в этих Церквах, релевантны тому, что совершается у нас, и имеют всю полноту спасительного действия, несмотря на наличие некоторых ошибочных или спорных мнений в их официальной догматике.

Также мы говорим о Святости Церкви. Но не стоит тщетно искать ее в людском поведении. Святость Церкви — это святость источника, в который мы окунаемся. Это личная Святость Христа, Святость и безупречность Отца Небесного, Святость Духа Святого. Мы же в Церкви сторона принимающая освящающую нас силу Бога. Это не значит, что мы не должны прилагать все усилия к тому, чтобы воплотить в своей жизни Святость Бога. Не просто должны, но еще и обязаны: «Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцом Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего, зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1 Пет 1:14–19). Но когда мы видим, что в членах Церкви все больше и больше воплощается отнюдь не святость, а что-то совсем другое, мы не должны этим смущаться и сомневаться в святости сокровенной природы Церкви: она стоит не на нашей верности, а на верности Христа. Тот же апостол, который призывает нас к святости, предупреждает, что Суд Божий над миром начнется с Церкви: «Ибо время начаться суду с дома Божия; если же прежде с нас [начнется], то какой конец непокоряющимся Евангелию Божию?» (1 Пет 4:17). Мы должны заботиться о чистоте и святости Церкви в нашем лице, а о прочих — что не в нашей власти — оставим Суд Богу. В свое время Он выметет из Дома Своего весь мусор. Мы же пришли в Церковь не ради общения с «хорошими и святыми людьми», а исключительно ради «включения» в таинство Домостроительства Сына Божьего, ради причастия Его искуплению и получения дара спасительной благодати.

«Кафолическая» переводится либо как качественное, либо как топографическое обозначение. В последнем смысле это значит «повсюду распространенная», но всё-таки речь скорее идет о внутреннем качестве: «Полноценная» или «Цельная». Речь идет о том, что в каждом отдельном случае Церковь представляет себя, говоря языком о. Ганса фон Бальтазара, как «целое во фрагменте». В каждом ее служении выражается вся полнота ее природы и данных ей от Бога сил. Церковь — это сокровищница, в которой каждый находит весь арсенал спасительных средств. Правда, увы, нередко мы просто не умеем искать эти сокровища.

Церковь — не создана людьми (хотя как организация, как юрлицо она регистрируется в государстве, и в этом нет ничего неправильного). Церковь основана Христом через апостолов — а потому она сама Апостольская Церковь. Как и в силу того, что она продолжает свое служение апостольства (посланничества) в этот мир. Ее фундамент — вера и проповедь апостолов, а также передаваемые от апостолов силы сакраментального служения.

10. Крещение — это духовное рождение, а потому оно принципиально неповторимо. Единое, единственное на всю жизнь.

11. Мы верим не только в то, что Христос физически воскрес, но и в том, что — через Христа — в конечный день мира и наши тленные тела будут воссозданы из праха, и восстановленный человек предстанет пред Богом. При этом Церковь отвергает «спиритуалистическое» толкование воскресения как только духовного события. Человек — существо духовно-материальное, и как весь он поврежден грехом, весь искуплен Христом, весь же и будет восстановлен. Материя — так же творение рук Божьих, как и душа. Мы верим в это и не пытаемся постигнуть тайну «а как же это будет». Когда сбудется — увидим.

12. Жизнь Грядущая в вечности — вот последнее слово и телеологическая цель творения.