1486. А. С. СУВОРИНУ

5 декабря 1894 г. Мелихово.

5 дек.

Лавры Боборыкина не дают мне спать*: пишу повесть из московской жизни. Пришлю ее в корректуре Вам и Анне Ивановне. Нового ничего нет.

Публика ждет чего-то особенного*, и газеты ее не удовлетворяют; но желания ее крайне неопределенны. Даже слухов определенных нет, а всё какая-то бесформица. Русского человека всегда больше интересовала иностранная политика, чем своя русская, и, прислушиваясь к разговорам, видишь теперь, до какой степени наивен и суеверен русский интеллигент и как мало у него знаний. Его нянька в детстве ушибла*, его запугали воспитанием, и он боится иметь собственное мнение и так мало верит себе, что если сегодня сделал овацию Ермоловой, то завтра ему уже совестно этой овации*. Но как бы ни было, все ждут и на что-то надеются, и все при встрече улыбаются.

Если Федор Иванович*согласится на покупку «Пестр<ых> расск<азов>» с уступкой 40 %, то велите погасить 1004 – долг конторе и, за вычетом типографских расходов, остальные возьмите себе в погашение заграничного долга (1200), после чего я останусь должен лично Вам всего рублей 400–500. Мне же не присылайте, ибо пока я не нуждаюсь. В декабре за повесть*я могу взять около тысячи, а этого мне за глаза.

Поздравляю с новым тарифом*. Это замечательная реформа.

Выпал наконец снег. Хочется в Москву – пошататься, но некогда, надо писать.

Ради создателя, прикажите выслать в Париж Павловскому мои сочинения*. Я уже писал в магазин, но магазин почему-то не внемлет гласу моему, Павловского же бомбандирует письмами какой-то француз-издатель.

Будьте здоровы. Если из Берлина уйдет Шувалов, то останется ли Мальцев*? Мысль о ночлежном доме*не оставляет меня, и я под старость устрою его, конечно, без помощи Татищева.

Желаю всех благ. Поклон Вашим.

Ваш А. Чехов.