Сцена 1-ая

Пустынный берег моря. Скалы. Под одной из них видна пещера. От пещеры идут две тропинки – одна к морю, другая в гору. Сильный, ровный ветер: валы плещут. Недалеко от берега сидит на море чертёнок; его беспрестанно подносит и относит. Чертёнку скучно – он зевает. Вдруг подле него из воды высовывается голова другого чертёнка.

Чертёнок 2-й. Давно ты на часах?

Чертёнок 1-й. Давно. Скучно. Пора бы смениться.

Чертёнок 2-й. Старик не выходил?

Чертёнок 1-й. Нет.

Чертёнок 2-й. А ты не подходил сам к пещере?

Чертёнок 1-й. Нет… два журавля всё таскались по берегу – я их побоялся: пожалуй, заклюют.

Чертёнок 2-й. Да, где ж они?

Чертёнок 1-й. Сейчас улетели: слышишь – кричат…

Журавль(под облаками, другому журавлю).На Юг… на Юг…

Другой журавль(не так громко).На Юг…

Чертёнок 2-й. А скоро он выдет?..

Чертёнок 1-й. Теперь скоро.

(Слышен шум в пещере… 2-й чертёнок в одно мгновение исчезает… Через несколько времени он робко высовывает голову из воды…)

2-й чертёнок. Что?

Чертёнок 1-й. Что? Ничего.

Чертёнок 2-й. Он не выходил?

Чертёнок 1-й. Нет… Ну трус же ты, братец!

Чертёнок 2-й. Трус… А у самого, посмотри – хвост так и дрожит…

Чертёнок 1-й. Сказывал я тебе… Сегодня все наши здесь… все.(Шёпотом.)Говорят, и его величество пожалует…

Чертёнок 2-й. Так прощай же, братец… прощай; спрячусь… Я его величества боюсь пуще нашего старика… прощай…

Чертёнок 1-й. Погоди, не торопись… Успеем еще спеть и песенку…

Чертёнок 2-й(не выходя совсем из воды).Изволь.

Чертёнок 1-й(вполголоса… 2-й подтягивает).

Улитка осторожно подползает к морю и слушает…

Из пещеры выходит св. Антоний, высокий, худой старик в монашеской одежде… на поясе висят четки. Оба чертёнка быстро ныряют в воду.

Св. Антоний

2 небольшие тучи пролетают над скалами.

1-я. Быть грозе…

2-я. Солнце село – быть грозе.

Большое белое облако плывет вслед за ними:

Ну, ну, детки, не мешкайте…

Проносится медленно черная грозовая туча, ворчит:

Старый дурак… убила б его… да не смею… старый дурак…

Св. Антоний

(Ветер увеличивается… Море темнеет.)

Св. Антоний

Антоний задумывается.

Чертёнок 1-й(осторожно выплывая на берег).Сюда… сюда… посмотри на него!

Чертёнок 2-й(выказываясь из воды).Где?.. А!.. Какая у него длинная борода… Он нас не видит?

Чертёнок 1-й. Он подымает голову…

(Оба скрываются.)

Валерий(сходит со скалы)

Антоний(встает)

Валерий

Антоний

Валерий

Антоний

Валерий

Антоний

(Садится.)

С горы сходит человек в широкой черной шляпе и темном плаще; на сапогах у него шпоры; конец шпаги виден из-под плаща.

Человек. Заблудился я, чёрт возьми… Того и смотри польет дождь – а здесь и спрятаться негде…(Увидев Антония.)Монах… подойду к нему.(Подх<одит> к Антонию.)Честной отец, как бы мне пройти в…

Антоний(подымает голову).

Человек. Честной… Что за чудо… да это… это Антонио, как бишь его звали… ну как тебя звали…(Антоний глядит на него.) Он, точно он, или ты меня не узнаёшь?

Антоний. Нет.

Человек. Его голос… Он! Давно мы с тобой не видались, старый товарищ – а были друзьями… целые два года жили – душа в душу… с тех пор прошло 20… куда! более 25 лет… О, да вспомни ж меня…

Антоний. Дай мне в тебя вглядеться… Ты… похож… ты – Карло…

Человек(ударив его по плечу). Карло Спада – что? узнаешь меня?

Антоний. Карло Спада… но его в глазах моих убили…

Человек. Не убили, как видишь… Всё расскажу тебе, старый товарищ, приятель… Вот не думал, не гадал… Да скажи пожалуйста, ты не далеко отсюда живешь?

Антоний. Я здесь живу.

Карло. Здесь? Да где ж…(Оглядывается.)

Антоний(показывает на пещеру).

Карло. В этой яме?(Заглядывает в пещеру и посвистывает 3. Антонию с некоторым замешательством.)Ты монах – отшельник, спасаешься.

Антоний. Я здесь молюсь богу., и живу.

Карло. А! Я, видишь ли, я хотел было добраться до Пиетра Нюова, да заблудился… отстал от своего полка… гроза меня застигла… что ж, брат Антонио, позволь мне переночевать у тебя.

Антоний. Разумеется, взойди.(Входят.)Садись. Хочешь хлеба?

Карло(садится на кучу сухих листьев).Спасибо – я сыт. (Оглядывается.)И ты круглый год здесь живешь?

Антоний. Да.

Карло. Гм…

Антоний. Покойно ли ты сидишь?

Карло. У кого вздумал спрашивать! да мне ли, старому дураку, нежиться? Мое тело не молодо – ко всему привыкло… Ха-ха-ха!

Антоний. Не смейся громко…(Показывая на Валерия.)Ты его разбудишь…

Карло. Э… сын или внук?

Антоний. Нет… Расскажи же мне.

Карло. Да – что ж я… Ну…(Снимает свою шпагу.)Помнишь ли ты – тому лет… лет… ну всё равно… мы с тобой служили в одном полку, в войске славного, знаменитого Сфорцы*– и дрались за ее величество королеву Иоанну*…

Антонио. Помню, помню…

Карло. Ну… и последнее наше сражение помнишь?.. Признаться – жаркий был денек: мы целый день дрались, как львы, – да невмочь пришло: не совладать одному с десятерыми… погнали нас… у меня голова ходила кругом, язык пересох – наглотался я пыли… что бы я дал тогда за кружку воды… мы с тобой бежали рядышком… помнишь?

Антоний. Помню… рассказывай.

Карло. Вдруг я слышу выстрел… оглянулся – Прямо на нас, как теперь вижу, летит великан в черных латах на буром коне, подскакал, замахнулся – я было подставил шпагу, да куда! – повалился я, как сноп!.. раскроил мне голову, проклятый! Говорят, ты его тут же ссадил с коня – молодец ты был, Антонио, рубака знатный… Ну, кровь залила мне глаза, дыхание сперлось; я подумал пришлось околевать – и что ж? Валялся дня два на земле – и видишь, жив. Меня нашли, подняли; я долго был болен, выздоровел…(Со вздохом.)Уж мыкался я, мыкался по свету… Где ни бывал? Кому ни служил? Вот и стар стал и сед, как видишь, – а всё еще не нашел себе пристанища! Да и на что?

(Гроза начинается.)

А удивляюсь я тебе, брат Антонио, признаюсь… Совсем ты стал другим человеком… помнишь, бывало… Ну извини, извини: я вижу, ты хмуришься – а хотел бы я поболтать с тобой о старине…

Антоний(садится к нему ближе).Так что ж? говори – я не испугаюсь.

Карло. Ай да славно! Вот – люблю… Так садись же поближе ко мне…

(Гроза усиливается.)

Сцена 2-ая

Небольшая роскошно убранная комната. На полу ковер… благовонные свечи горят в белых вазах; везде множество великолепных тропических пахучих цветов. Окны раскрыты, на дворе темно. Посередине комнаты стол… На первом месте сидит Аннунциата, несколько молодых людей и дев. Ужин клонится к концу.

(Аннунциата кончает песню.)

Джулио. Браво! Брависсима. Друзья мои, на колени – все на колени! и выпьем за здоровье прекраснейшей женщины!

Все становятся на колени, исключая женщин и Астольфа, и пьют…

Аннунциата. Благодарю вас, дети… Позволяю одному из вас поцеловать завтра мою… перчатку.

Пиетро. Кому же? кому?

Джулио. Мы кинем жеребий…

Роберто. Будем драться, и кто победт…

Пиетро. А ты что ж не становился на колени, Астольфо?

Джулио. А разве он не становился?

Астольфо. Какие у тебя прекрасные волосы, Джулиетто mio! Как я люблю тебя.

Пиетро. Он пьян, как немец…

Андреа. Как лошадь…

Аннунциата. Как вы все…

Астольфо. Венчайте меня розами и незабудками, о друзья мои, и дайте мне чашу…(Жалобным голосом.)Чашу, друзья мои.

Джулио. Аннунциата, я вас…

Аннунциата. Ну?

Джулио. Аннунциата… я… Я вас люблю безумно…

Пиетро. И я.

Андреа. И я…

Джулио. Я готов вам доказать мою любовь на деле… Прикажите мне убить кого-нибудь – вот хоть этого толстого пьяницу, Астольфо, – кого хотите…

Аннунциата. Кого хочу! Мой Джулиетто… Мой милый Джулиетто, убей самого себя.

Джулио. Прикажи…

Аннунциата. Нет, погоди, подумаем… Господа, вы совсем позабыли ваших дам… Садитесь и пейте… и слушайте… Я вам еще спою песенку…

1

2

3

4

5

6

7

Аннунциата. И вы все в меня влюблены?

Все(иск<лючая> Аст<ольф>о).Все… все…

Аннунциата(женщинам).Простите им, – они не знают, что говорят. Вы меня любите… Много чести. Но ты, Джулио(гладя его по голове)– лучше всех; оттого, что глуп и молод.

Аннунциата(встает).Так слушайте ж, мои витязи! Вы должны все дать мне честное слово никогда не жениться, никогда не влюбляться… Слышите? а я…

Джулио. А вы?

Аннунциата. Джулио, вы тронуты и расположены к нежности; посмотритесь в зеркало: вы бесконечно смешны… А я – вас уверяю, что я вас всех терпеть не могу.

Пиетро. Как она мила, боже мой, как она мила!

Аннунциата. Неправда ли, господин Пиетро, – удивительно!

Пиетро. Невыразимо!

Аннунциата. Непостижимо!

Пиетро. Невообразимо!

Аннунциата. Безгранично, как ваша любезность. Бедный добрый мальчик, сидит подле женщины, выпил немного вина – и думает, что любит…

Джулио. Аннунциата, – вы, кажется, смеетесь над нами…

Аннунциата. Может быть; вы догадливы.

Джулио. Но всё-таки вы нас всех сводите с ума…

Астольфо. Кто сошел с ума? Выгоните его вон… Я не люблю сумасшедших…

Джулио(Андреа).Подожги ему бороду, Андреа, сделай милость…

(Удар грома.)

Аннунциата. Затворите окна… Какой душный ветер… посмотрите, как свечи тускло стали гореть…

Андреа. И цветы вдруг так сильно начали пахнуть.

Джулио. Сирокко…

Аннунциата. Не запирайте окон…(Она вдруг бледнеет…)

Джулио. Что с вами, Аннунциата, – вы бледнеете, вам дурно… воды!

Аннунциата(с презр<ением>).Мне дурно!? Подите прочь… прочь… Молчите…(Встает.)Слышите ли вы, слышите ли вы – словно приближение великой рати… словно прилив широкого моря…

Джулио. Я слышу отдаленный гром…

Аннунциата. А теперь – всё умолкло, всё, как будто никогда не бывало на земле ни движения, ни жизни – мой голос странно звучит в застывшем воздухе…

Джулио. Перед грозой…

Аннунциата. Молчите, молчите все…(Она закрывает лицо руками.)

ГолосСатаны(торжественно и медленно).Аннунциата!

(Все вздрагивают…)

Джулио(трепещущим голосом). Кто вас зовет?

Аннунциата. Мой любовник… я иду к нему…

Джулио. Ваш любовник… но кто ваш любовник? Где он? – в саду… Мы вас не пустим – и пойдем сами к нему навстречу…

Аннунциата(качая головой).Вы меня не пустите! Вы…

Все вместе. Да… Да…

Аннунциата. Вы хотите знать, кто мой любовник? Так вслушайтесь же в его голос…

(Молчание.)

ГолосСатаны(еще медленнее). Аннунциата…

(Женщины вскрикивают.)

Аннунциата(восторженно и с злою насмешкой)

(Она быстро уходит.)

Джулио. Опомнитесь, господа… за мною – в сад и шпаги наголо!

Пиетро, Андреа, Роберто бегут вслед за Джулио… Обе женщины, дрожа, прижимаются к Астольфу…

Вдруг в саду раздается слитный крик 4-х молодых людей.

Сцена 3-я

Антонио, Карло Спада сидят у входа пещеры… Меж ними широкий плоский камень. На камне бутылка. Гроза. На дне пещеры, при каждом блеске молнии, виден Валерий. Он спит на груде сухих листьев.

Карло. Та́к-то, брат, та́к-то!(Пьет немного из бутылки.)Не погневайся – я продрог, да и привык к вину… Какова погодка?

Антоний. Карло…

Карло. Ну?

Антоний. Помнишь ли ты… Марцеллину?

Карло(в смущении). Марцеллину… Какую Марцеллину?.. Нет, нет…(Пьет.)И на что тебе?

Антоний. Я ее любил…

Карло. Да, да – теперь вспомнил… хороша была покойница…

Антоний. Она умерла?

Карло. Умерла…(Молчание.)А сколько тебе лет, Антонио?

Антоний. Однолетки, семьдесят три года.

Карло. Семьдесят три года…(Вполголоса.)Можно бы покаяться… А кто его знает!

Антоний. Что ты говоришь?

Карло. Да что за вздор! чего я боюсь? мы с ним старики – да он, вишь, и монахом стал…(Громко.)Каюсь, отче: сгубил я бедную твою Марцеллину…

Антоний. Что?

Карло. Эге, брат – глаза у тебя засверкали по-прежнему… Тогда, помнится, с тобой шутить не годилось.

Антоний(задумчиво).Боже мой, прости мне мое прегрешение… Рассказывай, товарищ… и не бойся, я стар и расстался с прежней жизнью… навсегда.

Карло. Смотри ж – не сердись на меня. После нашей разлуки, года два спустя, занесло меня опять в Болонью – с кем и зачем позабыл. На другой же день отправился я к Марцеллине. Вспомнил я о тебе, брат Антонио, как взошел в тот темный чудный проходец – знаешь? вот и направо знакомая дверь, высокий каменный порог… я стукнул, она сама мне отворила. Увидав меня, она вскрикнула, поднялась на цыпочки, поглядела, нет ли тебя за мной и спросила: А Антонио?.. Я сказал, что сам пришел к ней осведомиться о тебе… Она побледнела и уронила головку… Я взошел в ее комнатку, оглянулся – всё на том же месте: на стене твой портрет, нарисованный углем нашим знакомым живописцем, помнишь, после славной пирушки, как бишь его звали, такой был веселый… на кровати твоя шляпа с полинялыми перьями… На окне те же цветы, во всей комнате тот же милый запах… Я сел на окно – она подле меня на низеньком стуле… Я ей всё рассказал – она слушала и плакала: и я всплакнул раз… Уходя, я стащил с руки свою огромную перчатку и тихонько пожал ее бледные пальчики… она посмотрела на меня так пристально, так грустно… Я у ней бывал часто: она мне сказывала, что с тех пор живет одна и никого не видит, что более году от тебя не имеет известий, что ее сестра ушла в Рим с одним беглым монахом… И платье-то на ней было то же – да поизносилось в два года… Она всё еще была хороша, хоть и похудела очень – и так же задумчиво улыбалась и так же причесывала волосы. Вот однажды – я был у ней, сидел до вечера – вышел на улицу, и вдруг пришло мне в голову, что я ее люблю, что я ее всегда любил, и тогда уж, когда мы с тобой ходили к ней… я даже удивляюся, как я тебя в то время не убил. Я тотчас же с улицы вернулся к ней. До того я только уходя позволял себе пожимать ее руку – я, кондоттиёри, слуга Сфорцы!.. На эту женщину я и взглянуть-то нагло не смел, при ней не смеялся громко… Я в ее комнатку взошел: она посмотрела на меня с удивлением, я подошел к ней и тихо ее обнял… признаюсь: когда руки мои соединились за ее станом – я задрожал весь и упал перед ней на колени… Если б меня увидали товарищи! они бы умерли со смеху – но ты ее знал, Антонио, ты знал эту женщину…

(Молчание.)

Целых три месяца мы любили друг друга… или нет, нет: она меня не любила, как любила тебя; в эти три месяца она странно изменилась: всё беспокоилась; то прятала твою шляпу, то со слезами доставала ее опять и клала к себе на колени… она плакала без причины, ревновала – и казалось, страстно была в меня влюблена… но я не был счастлив… хоть и не знал, чего хочу… мне стали гадки буйные потехи моих товарищей, а не мог я не сознаться, что они были, по-своему, счастливей и веселей меня. Да что! С тех пор прошло так много лет… и хоть, кажется, я понимаю и чувствую, что тогда со мной происходило, – да говорить, выражаться я разучился; скажу тебе одно: я так же внезапно ее разлюбил, как полюбил ее… В одно осеннее утро – я вдруг почувствовал, что я ее не люблю; мне стало так легко: я вздохнул так свободно, так глубоко… Спокойно пошел к ней и был почти уверен, что она знает, зачем я пришел… Я остановился на пороге, протянул ей руку и сказал: прощай… Она подняла голову, посмотрела на меня без удивления и сама глухо сказала: прощай… Я быстро повернулся на каблуках и вышел… Помню, мне стало грустно расстаться – не с ней… нет – а с этой дверью, с этим порогом, с этим домиком, но я махнул рукой, завернулся в плащ и пошел по улице молодцом, побрякивая шпорами; из одного окошка с любопытством посмотрела на меня премилая девушка, и я лукаво и приветливо взглянул на нее. Дня через два приносят ко мне записку: ее рука… Я с полчаса лежал на спине и посвистывал… мне за нее было стыдно… распечатываю… вот оно, ее письмо: я с тех пор не расстаюся с ним.

(Читает.)

«Карло, вам принесут эту записку в 2 часа… в двенадцать я утопилась. Не из любви к вам, нет – я с нетерпением ждала разлуки с вами, я вас не люблю и не любила никогда… хотя я и по собственной воле изменила памяти Антония… Но я не берусь сама себя растолковать. Я решилась умертвить себя – потому что мне, право, совестно… даже гадко жить. Не обвиняйте себя ни в чем, прошу вас: вы сами знаете – вы ни в чем не виноваты… Если б вы не вернулись в Болонью – правда, я бы еще теперь жила, а жила бы долго, может быть… но скажите, к чему? Я спокойна и почти весела и совсем примирилась с богом и людьми. Мне кажется, жизнь моя не могла иначе начаться, иначе кончиться… И прекрасно. Я довольна ею, но теперь я устала и думаю, что не к чему больше жить. Я иду к реке топиться, точно так же как прежде ходила по утрам за водой… Если вы когда-нибудь увидите Антония, скажите ему, что я его любила. Ни одно растение не цветет дважды, смешно желать два раза жить…

Марцеллина».

Антоний(берет письмо). И она утопилась?

Карло. Да.

Антоний(после некоторого молчания).

Карло Спада

Антоний

Карло

(Пьет.)

Антоний(не слушая его, задумчиво).

Карло Спада

Антоний

Карло

Антоний

Карло Спада

Антоний выходит из пещеры… Карло сидит неподвижно и шепчет…

Хор волн

Карло

Антоний

Карло

Антоний

Карло

Антоний(медленно)

Карло

Антоний

Карло

Антоний. Готов ты, что ли?

Карло. Я готов… слушай… теперь позволь мне положить руку на твои глаза…

Антоний. Клади.

Карло. Теперь – смотри…

(В нескольких шагах от Антонио стоит Аннунциата.)

Антоний. Марцеллина!

(Бросается к ней и вдруг останавливается.)

Марцеллина… ты

Аннунциата. Старик…

Антоний(вздрагивает…)

Аннунциата. Старик, чего ты боишься…

Антоний. Это ее голос…

Аннунциата. Мой голос, Антонио… Послушай, полно думать и ломать голову… Ты видишь, я стою перед тобой… вот, я беру твою руку… но поцеловать тебя я не смею – я боюсь твоей белой большой бороды…

Антоний. Садись, я… я дрожу, как дитя – но это пройдет – садись, дай мне молча посмотреть на тебя…

Аннунциата. Смотри… Не правда ль, я все та же – помнишь ли ты, как ты встретил меня в первый раз… Я шла в церковь… ты заговорил со мной – ах, я тотчас тебе отвечала… Вся моя скромность, моя девическая гордость исчезла при первом твоем слове… я не могла не полюбить тебя… А еще поутруя так чопорно одевалась, так смешно и невинно собиралась в церковь… А потом, помнишь ли, наше второе свидание вечером, у забора нашего сада под широкими липами… Как скоро ты выпросил у меня мой первый поцелуй… Как лукаво шушукали листья, как весело зажигалися звезды… И вот по дороге, облитой румяным блеском зари, проехал мимо нас верховый – на белой лошади – насилу мы дождались пока он заехал за крайний куст орешника, и вдруг оба бросились в объятья друг другу… помнишь? помнишь?

Антоний. Помню… помню…

Аннунциата. Я не таила своей любви; я днем по улицам ходила с тобой, рука об руку – и улыбалась в ответ на презрительные взгляды… Антонио, первый молодец в Болонии – мой любовник – и мне стыдиться? Как бы не так! О я знаю, знаю – всем другим девушкам было бог знает как завидно, когда ты мне на площади, в полдень, помогал черпать воду… Бывало, я поставлю кувшин на голову и пойду потихоньку – а ты идешь за мной в твоих больших сапогах, с твоей огромной шпагой – да еще шляпу надвинешь на брови… Такой молодец, такой страшный… А все молодые щеголи, все красивые господчики на тоненьких ножках издали сворачивают в сторону… Ах, Антонио, мой Антонио, как я люблю тебя!..

Антоний. Вообрази себе, Марцеллина, какой я видел странный сон… или нет… нет – я помню морской берег, помню долгие, долгие годы…

Аннунциата. Ты, видел во сне, что ты старик? что ты отшельник? что жил 20 лет в одной пещере и не знался с людьми? Какой глупый сон! Нет, Антонио, нет – ты молод, молод – положи руку на свое сердце, не правда ли, как оно бьется? Посмотри мне в лицо! Разве я стара? А я всего тебя годом моложе… Антонио, ты молод…

Антоний. Я молод, Марцеллина… Что за вздорные мечтания! Послушай, дай мне шляпу… куда мы пойдем? На площадь, что ли, – погреться на солнце да показаться людям – или в сад, побегать по росистой траве? Или в поле – туда, за Болонью, за реку, – вон к тому длинному ряду голубоватых тополей…

Аннунциата. Останемся, Антонио… Куда нам идти? Здесь так хорошо, так тихо, так спокойно… послушай, как ветер воет. Посмотри на небо, на звезды – мимо их, беспрестанно их закрывая, проносятся серые тучи. Останемся, Антонио, я спою тебе песенку:

Антоний. Но, Марцеллина, скажи мне, отчего вчера… или нет – когда мы с тобой в последний раз ходили за город? Ну, всё равно… отчего я шел так скоро всё вдаль, вдаль – и почти забывал тебя? Ты не могла поспевать за мною и изредка жаловалась – я останавливался и опять бежал вперед… Чего я искал? Куда стремился? Не была ли ты со мной?

Аннунциата.