<Петербург, первые числа марта 1837 г.>

Любезный друг.

Я видел нынче Краевского1; он был у меня и рассказывал мне, что знает про твое дело. Будь уверен, что всё, что бабушка может, она сделает… Я теперь почти здоров – нравственно… Была тяжелая минута, но прошла. Я боюсь, что будет с твоей хандрой? Если б я мог только с тобой видеться. Как только позволят мне выезжать, то вторично приступлю к коменданту2. Авось, позволит проститься. – Прощай, твой навеки M. L.