Лемносский бог тебя сковал

    Для рук бессмертной Немезиды,

Свободы тайный страж, карающий кинжал,

Последний судия Позора и Обиды.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч Закона,

  Свершитель ты проклятий и надежд,

    Ты кроешься под сенью трона,

    Под блеском праздничных одежд.

  Как адский луч, как молния богов,

Немое лезвие злодею в очи блещет,

    И, озираясь, он трепещет

      Среди своих пиров.

Везде его найдет удар нежданный твой:

На суше, на морях, во храме, под шатрами,

    За потаенными замками,

    На ложе сна, в семье родной.

Шумит под Кесарем1заветный Рубикон,

Державный Рим упал, главой поник Закон;

    Но Брут восстал вольнолюбивый:

Ты Кесаря сразил – и, мертв, объемлет он

    Помпея мрамор горделивый.

Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:

    Презренный, мрачный и кровавый,

    Над трупом Вольности безглавой

    Палач уродливый возник.

Апостол гибели2, усталому Аиду

    Перстом он жертвы назначал,

    Но вышний суд ему послал

    Тебя и деву Эвмениду3.

О юный праведник, избранник роковой,

    О Занд4, твой век угас на плахе;

    Но добродетели святой

    Остался глас в казненном прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,

    Грозя бедой преступной силе –

    И на торжественной могиле

    Горит без надписи кинжал.