ЖИТИЕ ФИЛИППА, МИТРОПОЛИТА МОСКОВЪСКАГО

Во время великаго князя Василья Ивановича,[1]в царствующем граде Москвѣ, — препосит нѣкий, имянемъ Стефанъ Калычевъ.[2]Сему же Стефану родися благочестивъ отрокъ и нареченъ бысть Феодоръ.[3]И егда же достиже возраста, вданъ бысть в научение грамотѣ.

По нѣколице же времени преставися великий князь Василей Ивановичь во иноцѣхъ Варлаамъ.[4]По нем же приемлетъ отчее достояние сынъ его, Иванъ Васильевичь, скипетръ царствия. Отрокъ же Феодоръ любимъ бѣ сему Ивану Васильевичю.

Слышав же отрокъ Феодоръ о Соловетцкомъ монастыри в морскомъ отоцѣ во странѣ сѣверной — о обители преподобных отецъ Зосимы и Саватѣя,[5]и отиде от царствующаго града Москвы,[6]и прииде до великаго Новаграда, на езеро Онѣго, и достиже нѣкоей веси, глаголемой Кижа.[7]И прилѣпися единому от жителей веси тоя, поноже не имѣяше ничтоже с собою, токмо нужная одѣяния, яже ношаше, и нача овцы паствити.

Потом же и обитель Соловецкую достиже,[8]и бѣ же во обители тружаяся годищное время и полъ: дрова секий, и землю копая, и камение нося, и всяку работу монастырскую работаше. Посем же постризается во иноческий образ, и вместо Феодора нареченъ бысть Филиппъ. И пребысть во иноческих подвизѣх девять лѣтъ.

Тоя же обители игуменъ Алексий[9]в то время уже престарѣя, поручает же сему Филиппу власть свою. Такожде и вси братия возлюбиша его и избраша. И идоша с нимъ в великий Новъградъ ко архиепископу Феодосию.[10]И тамо поставленъ бысть игуменомъ от архиепископа Феодосия, и отпущенъ вскорѣ во обитель.

Святый же Филиппъ печашеся о обители. И совѣтовавъ з братиею, и воздвиже церковь Пресвятѣй Богородицы честнаго Успения,[11]и в том же храмѣ прегради престолъ Иоанна Предтечи,[12]там же присовокупивъ и трапезу, 12 сажень внутри имущи.

И горы великия прекопа, и удолия избразди, и воду текущи от езера въ езеро сотвори и подъ монастырь во езеро приведе.[13]Толчи же и молоти к покою братцкому сотвори, и полаты благостройны содѣла.

Призывает же на помощь святыхъ отецъ Зосиму и Саватѣя, и восхотѣ создати церковь величайшу Преображения Господа нашего Исуса Христа плинфеную,[14]идѣже видѣ преподобный лучю пресвѣтлу сияющу.[15]Святый же Филиппъ якоже восхотѣ, тако и сотвори. Присовокупи же тут церковь преподобных отецъ Зосимы и Саватѣя, и архистратига Михаила, на иной же странѣ иныхъ четырех на высоте соградивъ: церковь 12 апостолъ,[16]и церковь 70 апостолъ,[17]и церковь преподобнаго Иоанна Лѣствичника,[18]и церковь святого великомученика Феодора Стратилата.[19]И украси святыми иконами, и освященными сосуды, и книгами, и всякимъ церковным украшениемъ.[20]В той же церкви от сѣверныя страны и гроб себѣ ископа (ту бѣ и мощи его положены, егда от заточения принесены).

В царствующемъ же градѣ Москвѣ Макарию-митрополиту[21]ко Господу отшедшу, и по его благословению Афонасия нѣкоего[22]возведоша на престолъ великия митрополия царствующаго града Москвы. Той же Афонасий едино лѣто бысть на митрополии и остави самъ митрополичество.

Царь же Иванъ Васильевичь всеа Русии, слышавъ о житии святаго Филиппа, и написа послание на Соловки ко святому Филиппу-игумену, повелѣ ему быти вскорѣ в царствующий градъ Москву духовных ради исправления. Оному же приемшу писание и братии прочетшу, братия же о семъ зѣло оскорбишася.

Святый же вскорѣ пути касается. И поиде, и егда же достиже Великого Новаграда за три поприща, людие же Великаго Новаграда, слышавше пришествие святаго Филиппа и изыдоша на стрѣтение его, и стрѣтивше святаго с честию, и молящеся ему, яко да ихъ заступаетъ предъ царемъ и печалуется о них, убо же слуху належащу, яко царь гнѣвъ держитъ на градъ той.

Ивскорѣ поиде святый к царствующему граду. Егда же доиде царствующаго града Москвы, и повелѣ царь стрѣтить святаго с великою честию. Святый же на трапезе царьской быв, и дары великими царь почте святаго. Таже царь сказуетъ святому Филиппу от Божественнаго Писания и глаголетъ сице: «Церковь руския митрополии вдовствуетъ, и наставника не обрѣтаемъ. И нынѣ по нашему совѣту и всего Священнаго собора та благодать да будетъ тобою дѣйствуема». Святый же слышавъ сия, и исполни очи свои слез, глаголя: «Дѣло паче моея силы! О благий царю, отпусти мя, Господа ради!» Царь же и вси боляре належаще о том превеликомъ дѣле на святаго и премогоша его.

И повелѣ царь писание послати по градомъ: да соберутся архиепископи и епископи в царствующий град Москву на поставление святаго митрополитомъ.

Святый же поучивъ царя и царьския его дети от Божественнаго Писания и возвратися в митрополию. И оттолѣ царь велми любляше святаго Филиппа-митрополита. Такоже и святый Филиппъ-митрополитъ печашеся о царьском здравии. И поминая пустынное житие, и призывая себѣ на помощь преподобныхъ отецъ Зосиму и Саватѣя, соловецких чюдотворцовъ, и в митрополии храм во имя ихъ согради, и всякими добротами украси. И по вся дни приходя ту, и спасеное желание совершаше, и уныние и печаль свою отгоняя.

И по нѣколицѣ же времяни вложи врагъ плевелы в велможи: ненависть друг на друга злыми умышлении, аки змии, шипяху, и царя велми на гнѣвъ подвигоша. И от тѣхъ злых совѣтовъ, вѣрных своихъ слугъ и извѣстных сродникъ и приятелей бояшесь, и на бояр своихъ неукротимо гнѣвашеся.

И того ради царь и великий князь Иванъ Васильевичь всеа Русии совѣтъ сотворяетъ, и собираетъ в царствующий градъ Москву Освященный соборъ: Новгородскаго архиепископа Пимина,[23]Казанскаго Германа,[24]Суждалскаго Пафнотия,[25]Разанскаго Филофея,[26]Смоленскаго Феофила,[27]Тверскаго Варсонофия,[28]Валогоцкаго Макария[29]и прочия святители. И возвѣщаетъ имъ свою царьскую мысль, чтобы ему свое царство раздѣлити, и свой царьской дворъ учинити.

Блаженному же Филиппу согласившуся съ епископы и между собою укрѣпишася вси, еже противъ таковаго начинания крѣпце стояти.[30]

Единъ же от нихъ епископъ общий совѣтъ изнесе ко царю. И прочии же своего начинания отпадоша, инии же на блаженнаго Филиппа восташа. Царю же совѣтъ свой утвержающу вси же, страха ради, не смѣюще вопреки глаголати ко царю. Святый же Филиппъ-митрополитъ нача молити царя, еже престати от таковаго начинания, и начатъ ко царю от Божественнаго Писания глаголы предлагати, и посемъ рече: «Никакоже на таковое дѣло нѣсть и не будетъ нашего благословения!»

Таже нача глаголати: «Священнособор! На се ли совокупистеся, отцы и братия, еже молчати? Что устрашаетеся? Еже в правду глаголати, ваше убо молчание цареву душу в грѣхъ влагает, а своей души — на горшую погибель, а православной вѣре — на скорбь! Что желаете славы тлѣнныя? Никийже санъ избавит насъ муки вѣчныя! И на се ли взираете, еже молчати: царьской убо сигклитъ обязали ся куплями житейсками, изжделѣли славы тлѣнныя и мира!» И ина многа изрекъ. Они же стояху смиреннообразни, дѣлы же — предатели и злобѣ пособницы.

Творяще же царю угодная — Пиминъ Новъгородцкий, Пафнотий Суждалский, Филофей Резаньский, благовѣщенский протопопъ Евстафий (тогда убо ему в запрещении бывшу от святаго Филиппа в духовных винахъ, бѣ бо онъ царевъ духовъникъ:[31]сей же непрестанно отай и явѣ нанося неподобныя рѣчи ко царю на святаго Филиппа). Прочии же ни по Филиппе побарающе, ни по царѣ, но яко царь восхощетъ, тако и они. Но токмо единъ способствовавше блаженному Филиппу — Германъ, архиепископъ Казанский.

Угодницы же царевы рѣчи сшивающе на святаго и глаголюще: «Добрѣе бы было, еже во всемъ царя слушати и на всяко дѣло без рассуждения благословляти, и волю его творити, и не гнѣвати». Гдѣ бы гнѣвъ царевъ премѣняти на милосердие, они же на ярость подвизающе и на раздѣление. Царь видѣв, яко никтоже противъ его смѣя глаголати, но вси его воли повинуются и благословиша его, но токмо единъ блаженный Филиппъ сопротив глаголаше: о благочестии еже не раздѣляти царства, прочии же вси уклонишася, и бысть гнѣвъ царевъ на святаго Филиппа-митрополита.

И нача царь по воли своей и по совѣту онѣхъ навѣтниковъ дѣло свое совершати. Которые князи, и боляре, и прочии велможи ему, государю, годны — называ ихъ опришницами, сии рѣчь — дворовыми; а иных князей, и бояръ, и прочихъ велмож называше земскими. Такоже и всю землю своего державъства раздѣлити.

По нѣколице же времяни для таковаго совѣту бывшу ему во своемъ любимомъ дому, в слободѣ Александровой[32]— о, моих слез! — словомъ именуется слобода, а совѣтомъ своим горши египецкие работы явися, видѣша бо внезапу царствующий град весь облежащь, еже и слышати страшно. Тогда явися царь и великий князь Иванъ Васильевичь со всѣмъ своимъ воинствомъ вооруженъ весь, наго оружие нося, едино лице и нравъ имея, такоже и дѣло: «еже зачася грѣхъ — и роди беззаконие», еже есть вси единолично в черномъ платье, и ина неудобь писанию предати.

Входитъ же царь и в соборную церковь Пречистые Богородицы.[33]Святый же Филиппъ зря се, и никакоже устрашися сицеваго свирепства, видя в православии велико возмущение, неудобносимыя, велия, бесчестныя скорби и раны. Просвѣтися душею и укрѣпися сердцемъ, начатъ царю глаголати многая от Божественнаго Писания. Царь же, сия надолзѣ слушавъ, и не терпя от святителя обличения, ярости наполнися, и рече: «Что тебе, чернцу, дѣло до нашихъ царьскихъ совѣтовъ? Не вѣси ли того, что мои меня хотятъ поглотити?» Святый же рече: «Чернецъ моему Владыцѣ — Христу, якоже глаголеши. По даннѣй же намъ благодати от Пресвятаго Духа, по избранию Священнаго собора и по вашему изволению пастырь есмь Христовы церкви. И едино есмь с тобою, еже должно имѣти о благочестии». Царь же рече: «Едино ти, отче святый и честный, глаголю: „Молчи!” А насъ на се благослови по нашему изволению». Святый же рече: «Наше молчание — грѣхъ души твоей налагаетъ и смерть наноситъ! Егда убо корабленикъ соблазнится — малу приноситъ пакость, а егда кормчий соблазнится — всему кораблю творитъ погибель!»[34]И посемъ многая словеса от Божественнаго Писания изрече. Царь же рече: «Владыко святый! Восташа на мя искреннии мои и ищутъ мнѣ злая сотворити».[35]Святый же рече ему от Божественнаго Писания многая полезная. Таже рече: «Подобаетъ убо тебѣ, благочестивому царю, неправо глаголющаго обличити и отгнати от себе, яко гнилъ удъ». Царь же рече: «Филиппе, не прекослови нашей державѣ, да не постигънетъ гнѣвъ мой на тя! Или сан сей остави!» Святый же рече: «Благочестивый царю! Ни моления ти простирахъ, ни ходатаи увѣщах, ни мздою руки твоея исполних, еже власть сию восприяхъ. Почто мя лишилъ еси пустыни? И аще дерзеси чрез каноны — твори еже хощеши! Подвигу же нашедшу, не подобаетъ ослабити».

И абие царь отиде в полаты своя во мнозѣ размышлении, и велми бысть гнѣвенъ[36]на святаго Филиппа-митрополита. Того же начинания совѣтники и злобѣ пособницы — Малюта Скуратовъ[37]да Василей Грязной[38]с своими единомысленики непрестанно всякъ ковъ подвижуще на святаго,[39]и царя увѣщающе, да не велитъ имъ отпасти таковаго начинания (послѣдиже и сами поболѣша о семъ[40]).

Таже посемъ многая бысть злоба в православнѣй вѣре, и от того опришенства воста велие возмущение во всемъ мирѣ, и кровопролитие, и судъ неправеденъ. И от належащия скорби друг друга не свѣдаху!

Нѣцыи же приидоша к пастырю заступления ради, с великимъ рыданием вопиюще, смерть пред очима видяще, а глаголати не могуще, токмо показающе ему мучение различное и раны на тѣлесѣхъ своих. Святый же утѣшаше ихъ от Божественнаго Писания. Они же питаеми словесы, отхожаху в домы своя.

Времяни же немалу минувшу, в день неделный, блаженному Филиппу-митрополиту совершающу Божественную литоргию, царь же прииде к соборному пѣнию, оболчен в черные ризы, такоже и прочии подобницы злу, одѣяние в таковы же черные ризы, еще же на главахъ своихъ имуще шлыки высоки, ризамъ подобни, якоже и «халдеи» имут.[41]Бояре же и весь сигклитъ таковоже одеяние и единъ образ имуще. Святому же Филиппу по чину молебная совершающу, рад же бывъ о приходе цареве, и исполнися божественнаго свѣта. И стоящу ему на уготованномъ мѣсте, царю же трикраты к мѣсту пришедшу и благословения просящу, святителю же ничтоже ко царю отвѣщавшу. Боляре же рѣша: «Владыко святый! Царь Иванъ Васильевичь прииде к твоей святости, требуетъ благословен быти от тебе». Блаженный же, возрѣвъ на него, и приступль рече: «Благочестивый царю! Кому поревновалъ еси? Сицевым образомъ своего создания доброту измѣ, понеже не подолѣпно вообразилъ ся еси! Отколе солнце на небеси нача сияти, нѣсть слышано, еже благочестивымъ царемъ свою державу возмущати». И посемъ рекъ: «О царю! Мы убо приносимъ жертву Господеви, а за олтаремъ неповинно льется кровь християнская, и напрасно умираютъ». Царь же возгорѣся яростию и глаголаше: «О Филиппе! Наше изволение приложити хощеши?!» Святый же Писания простираше глаголы, яко стрѣлы. Царь же святительская запрещения и учения никакоже внимая, нагнѣваяся нань зѣло, и рукою помавая, и изгнаниемъ прещаше, и различными муками, и смертными навѣты. И рече царь: «О, Филиппе! Нашей ли державѣ являешися противенъ быти?» Долготерпѣливый же страдалец и пастырь словесных овецъ не бояся прещения, ни мукъ предложения, но полагаше душу свою за порученное ему от Владыки стадо словесныхъ овецъ, и рече: «Благий царю! Вашему повелѣнию не повинемся, и разуму, — егоже недобрѣ смышляеши, — не согласуемъ, аще и тмами от васъ лютая постражемъ». И паки многая предлагаше от Божественнаго Писания.

Царь же сия слышавъ, ярости исполнися. Навадницы же безумнии, бѣсомъ научени, не радуются о благочестии и о смирении мира, но паче тщашеся озлобити православное християнство и разорити благочестие, и на гнѣвъ велий подвизаху православнаго царя. И умышляютъ совѣтъ неправеденъ для своей мимотекущей славы и чести, подвигоша убо царя на ярость и на велий гнѣвъ. И сшиваютъ ложная словеса, и наустиша лживыхъ свидѣтелей, да изготовятъ на святаго Филиппа вину, и возглаголютъ на него народа ради, дабы от него народ отвратили, и конечное хотяще епископию взяти.

Царю бо и епископомъ еще в церкви сущимъ, нѣкто анагностъ соборные церкви, наученъ враги его, начатъ на блаженнаго Филиппа износити скверныя словеса. Слышавше же епископи, угождающии царю, — Пиминъ Новгородский и прочии — недугующе на святаго, и рекоша: «Како сей царя утвержаетъ, сам же неистова творитъ!» Святый же Филиппъ глагола архиепископу Пимину: «Аще и человекоугодие твориши и тщишися престол чюжий восхитити, но и своего злѣ изверженъ будеши!» (По мале же времяни по извержении блаженнаго Филиппа, отгнану бывшу и Пимину-архиепископу от своего престола и в заточении скончавшуся).

Епископи же, любищеи святаго Филиппа-митрополита и знающе, яко лжа есть, и ничтоже смѣяше глаголати, видяще, яко сложишася на извержение его. Отецъ же отеческая отроку показуя, вѣдяше бо, яко легчайша суть юношская винамъ согрѣшения, и рече анагносту: «Буди тебѣ милостивъ Христосъ, о любезне! Остави бо тѣмъ, иже тя на се научиша, вижу бо тебѣ тризну даему. Но вѣсте ли, любимицы, чесо ради хотят мя изврещи и царя поущаютъ на се? Понеже имъ не прострох словесъ лестныхъ, ни в ризы брачны одѣяхъ, ни ласкосердъства имъ утѣшихъ. Не буди ми, аще о истиннѣ умолчю, да вочту ся въ епископский престолъ».

Народи же православнии подвизающеся о благочестии и никакоже отступиша, но приляпляющихъся блаженному Филиппу-святителю. Царю же гнѣвающеся на святаго Филиппа: гдѣ убо ни сошедшимася има — словеса мирна не глаголаша, доблий же страдалецъ сего не убояся и не умолча.

Малу же времяни минувшу, празднику пришедшу святыхъ апостолъ Прохора, и Никонора, и прочихъ.[42]Монастырь убо дѣвический — внѣ града,[43]в нем же бѣ храмъ во имя ихъ. Обычай бо царемъ и митрополиту приходити на праздникъ той по уложению древнихъ царей. Пришедшу же царю со всѣми боляры, блаженному же Филиппу со всѣми служащими внѣ монастыря с честны кресты по стѣнамъ ходящу, дошедшу же до святыхъ вратъ. И времяни убо пришедшу, хотяше чести Святое Евангелие, и обозрѣвся святый Филиппъ вспять, и видѣ царева мужа, стояща в тафии.[44]

И обращься ко царю, и рече ко царю: «Державный царю! Се ли подобаетъ благочестивому царю агарянский закон держати?» Царь же рече: «Како се?» Святый же рече: «Се ото ополъчения твоего с тобою пришедшии предстоятъ, яко от лика сатанина!»

Царь же, обозрѣвся, хотя видѣти бывшее. Повинный же скрывъ з главы своея тафию. Царю же крѣпъце истязающу, хотяше увѣдѣти о сотворших се. И никомуже смѣющу от предъстоящихъ се сказати царю: бѣ бо от любовныхъ царемъ. Злобѣ же пособницы и обавницы превратише се на блаженнаго Филиппа, яко «сия глаголет — державѣ твоей царьской ругается».

Царь же, гнѣва и ярости наполнися, поношаше святаго нелѣпыми словесы, и яко во всем противенъ ему есть.

Посем же нача умышляти, како бы изврищи сана святаго Филиппа-митрополита. Просто бо его изврещи не хотяше: да не возмятетъ народомъ. Вскорѣ же царь по извѣщании лживыхъ свидѣтелевыхъ словесъ посылаетъ в Соловки испытати о блаженномъ Филиппе, каково было прежнее житие его, Суждалскаго владыку Пафнотия, да архимадрита Феодосия,[45]да князь Василия Темкина,[46]а с ними — многихъ от воинъских людей. Сиим же дошедшимъ Соловецкого монастыря, неправая бо имъ творящимъ, и начаша инокъ тѣхъ ласканиемъ и мздоимъствомъ умягчати, овых же — сановными почестьми услаждаху, яко да по ихъ хотѣнию рѣчи дадут; овѣхъ же страхомъ прещения прещаху. Лехкоумныхъ же, реку — и безумных, к своему умышлению привлекоша.

Князь же Василей Темкинъ да архимандритъ Феодоси малоотраднѣе на святаго вину слагая, Пафнотий же епископъ ни слышати хотяше еже о святѣмъ истинну глаголющихъ. Игумену же Паисии[47]епископский санъ посулиши и к своему умышлению привлекоша.

И тако смрадную сонмицу совокупивше, и сплетше совѣтъ неправеденъ, и изостриша языки своя яко змиинъ. Богоносным же и честнымъ старцемъ, живущимъ во обители той, многи раны наложиша, повелѣвающе имъ напрасно на святаго неподобные глаголы лгати. Они же прообраз благочестив нравъ имуще, многи скорби с радостию прияша за своего пастыря, яко едиными усты вопияху истинну: честное и непорочное житие его по Бозе, и попечение о святѣм мѣсте, и о брацкомъ спасении.

Они же ни слышати хотяще о святѣмъ благаго его исправления, и возвратишася в царьствующий град, взяша же с собою и лехкоумнаго Паисию-игумена, но пачеже — и безумнаго, со инѣми его совѣтники и ложноглаголники.

И поставиша пред царемъ лжесвидѣтелей, и ложныя и многосмутныя своя свитки положиша, ослѣплени бо быша грѣхолюбиемъ, не помянуша пророка, глаголющи: «Ровъ изры и ископай, и впадется вь яму, юже содѣла».[48]

Царь же слышавъ на блаженнаго ложные книги, яко мало ему есть на пользу, и повелѣ пред собою и пред боляры чести. И вскорѣ гнѣвъ свой исполнити хотя, не убояся Суда Божия, еже «царемъ не подобаетъ святительския вины испытовати,[49]но епископи по правиламъ судятъ», и аще вины достоинъ будетъ — и царь власть свою на немъ исполняетъ и показуетъ. Здѣже самовластно сотвори, нимало пожда, ни (пред) оклеветающими его постави.

И посла по святаго болярина своего Александра Данилова сына Басманова[50]со многими воины (каментари[51]оныи каментар и сий), и повелѣ блаженнаго Филиппа изгнати из церкви.

Пришедшу же болярину в церковь Пречистыя Богородицы, и изрекъ пастырю царевы глаголы, и к симъ прирекъ: «Не достоинъ еси, Филиппе, святительского сана!» И повелѣ пред ним и пред всѣмъ народомъ чести лжесоставителная книги и укоризненая словеса.

Пришедши же с нимъ нападоша, аки суровии пси, на святаго, и совлекоша с него святительский санъ. Он же обращься к своимъ клиросникомъ, пророчески изрече: «О чада! Се скоро разлучение мое от васъ, но паче радуюся, яко церкве ради сия пострадах. Настоитъ бо время, яко вдовъство приятъ церковь: пастыри, яко наемницы, извержени будутъ, ниже совершенное сѣдалище кто утвердитъ во святѣй сей церкви Божия Матери, ниже аще хто от нихъ погребен имать быти».[52]Якоже пророче святый — тако и бысть!

И возложиша на святаго одѣяние иноческое многошвенное и раздранное, и изгнаша его из церкве яко злодѣя, и посадиша его на злосмрадная возила рѣюще, и везуще внѣ града, ругающеся ему. Инии же ко исходу дебрей пхающе его, и вѣйнами биюще и, и тмами злодѣйственныя укоризны приношаху ему. Что бо безумнии сии, какава диаволя игралища на святаго сего не сотвориша! Но всякъ видъ мучения и досаждения на святительстемъ вѣнцы святаго сотвориша, и исполниша умиления позоръ!

Блаженный же святитель Филиппъ, поругания и гнусныя одежди на себѣ видя, и досаждения терпя, будущими надеждами укрѣпляемъ, веселуяся, якоже мученикъновъявися, поминая страсти Христа, Бога нашего. И привезоша святаго во обитель Богоявления Господа нашего Исуса Христа за ветошной рядъ.[53]Народи же провожаху его, плачющеся, учителя своего отлучахуся и себѣ всеконечнаго чающе погубления. Преподобный же архиерѣй Божий Филиппъ на обѣ страны народы крестообразно осѣняя, своего благословения сподобляя ихъ, и многая поучения отъ Божественныхъ Писаний глаголя имъ. Они же, конечное прощение от него приемлюще, возвращахуся плачюще, понеже бо гроза царева всѣхъ обимаше: укрытися никаможе могущем.

По мале же времяни повелѣ царь привести блаженнаго Филиппа вь епископию на свидѣтельство пред ложными свидѣтели. Святый же возимъ бяше, якоже и преже, с поруганиемъ. Ставшу же святому предъ царемъ, и тыя ложныя его навѣтники, таже пастыревъ ученикъ — Соловецкого монастыря игуменъ Паисия (дѣлы же — яко вторый Июда-предатель), и многа хулная словеса изнесе на святаго. Святый же рече ему: «Безумне! Аще и подщался еси выше сея власти юже имѣеши, восхитити, но и сея, нечестиве, гонзнеши. Писано бо есть: „Аще кто, — рече — что сѣетъ, се и пожати имат”».[54]

Многу же смятению бывшу предъ царемъ, святый же стоя, аки агня незлобиво посредѣ волковъ, и именемъ Господнимъ противляшеся имъ. Блаженный же Филиппъ неотложное течение скончевая и цареву ярость обличая: «Престани, — рече, — благочестивый царю, таковаго неподобнаго начинания. Помяни прежде тебе бывшихъ царей, иже добрѣ суть жили, и Божия заповѣди творили, и по смерти блаженми суть. А иже злѣ царства си содержаша, и нынѣ немалыми клятвами поминаются». И ина многа наказания подобная симъ изрекъ к царю.

Царь гнѣва и ярости наполнися, не отвѣща ничесоже. И повелѣ святаго предати суровымъ и немилостивымъ воиномъ. Они же прияша его и рѣша в себѣ: «Искусимъ, — рече, — беззлобство его и смертию безобразною осудимъ его, зане противится повелѣнию царьскому. Аще сего умертвимъ, никтоже будетъ обличая беззакония наше, занеже единъ той крѣпокъ, обличая царя и укрѣпляя».

Посем же всадиша его в злосмрадную храмину и нозѣ его забиша в кладѣ[55]* со всяцѣмъ утвержениемъ. И поругающеся ему злѣ, и вериги тяжки, на се уготованны, возложиша на выю добляго страдалца, и десницу стягнуша святому оковы желѣзъными. К сим же еще и гладомъ морити покусишася непобѣдимаго, иже от юности навыкшаго седмицу пища!

Святый же мужески пострада и побѣду показа! Даниила убо в Вавилоне лвы устыдѣшася,[56]человѣцы же не помиловаша сего добляго страдалца. Но и бездушная крѣпость устыдѣся мужества сего святаго: с выи его и с руку вериги сами спадоша, и «ноги красны, мир утвержающеи»,[57]сами свободишася от клятвы. Царю же повѣдано бысть преславное сие чюдо, и бысть во удивление.

И по осми днехъ повелѣ святаго привести во обитель святаго Николы, нарицаемаго Стараго.[58]Посем же повелѣ царь брату Филиппову Михайлу Калычеву главу отсѣщи[59]и посла ю ко святому Филиппу. Святый же Филиппъ благочестивнѣ воста, и со всякою честию восприятъ, и поклонися до земли, и благослови ю, и любезно лобыза. И рече: «Блажени, яже избра и приятъ и Господь, память ихъ — в родъ и родъ».[60]И даде ю принесшему.

Видѣ же царь святаго крѣпкое терпѣние, и осуди его заточениемъ во Тверь-градъ во Отрочь монастырь,[61]и назирателя неблагодарны ко святому приставити повелѣ, и вскорѣ сего посла. Святый же на пути многи пакости и уничижения приятъ: на мсках везения, и нужное пищи лишение, и — просто рещи — совершенны бѣды приятъ, многострадалная она душа — и никакоже оскорбися, поминая глас божественнаго апостола Павла, глаголюща: «Ничтоже мя от любве Божия разлучитъ!» Изглаголаше же во умѣ своемъ: «Доброразсудне надѣю бо ся, яко ни смерть, ни живот, ни заточение, ни позоръ, ни сродникъ разлучения, ни сановые почести, ни ина кая тварь отторгнет мя от любве Божия.[62]Яко Господу годѣ, тако и будетъ».[63]

И егда уже лѣто совершашеся, блаженному в заточении страдалческое житие проходя. Во оно же время царю шествие творящу в Великий Новъградъ,[64]свое начинание на дѣло производя. Еще бо ему недошедшу града, идѣже святый заточенъ, супостат же Малюта Скуратовъ внезапу прииде без опасения во обитель, и сурово вскочи в кѣлию святаго.

Блаженный же Филиппъ прежде трехъ дней пришествия его к сущимъ ту глаголаше: «Се уже совершение моего подвига время наста». Они же не разумѣша от него глаголемых, яко о себѣ глаголетъ, дондеже скончася. Таже нача свѣтелъ бывати, глаголаше: «Уже бо отшествие мое близ есть». Приемлет же к пути ако Пречистое Тѣло Христово и Животочную его Кровь. И обилнейше исполнися Пресвятаго Духа и бываетъ тайновидецъ сокровенным.

Начало лукавства властолюбиваго раба, умилне припадающи ко святому и глаголюща сице: «Владыко святый! Подаждь царю благословение итти в Великий Новъградъ!» Блаженный же рече: «Буди тебе! Якоже хощеши, о любезне, нань же пришелъ еси — твори. Вскую мя искушаеши! И даръ Божий непщевал еси утаити». И помолися святый: «Владыко! Господи Исусе Христе, святый Вседержителю! Приими с миромъ духъ мой, и посли аггела мирна от пречистыя славы своея, наставляюща мя усердно, и к триипостасному Божеству да не возбраненъ ми будетъ входъ от началника тмы со отступными его силами. И не посрами мене пред аггелы твоими, и лику избранных мя причти, яко благословенъ еси вовѣки. Аминь!»[65]

Каменосердечный же онъ мужъ, Малюта, заятъ преподобнаго уста подглавиемъ, обличающихъ неистовъства. И тако предаде душу свою в рупѣ Божии, вѣнцемъ мучения увязеся, в лѣто осмыя тысящи седмьдесятъ осмаго, месяца декабря въ 23 день течение сконча и подвиг соверши.

Неблагодарный же он муж, Малюта Скуратовъ, сконча хотѣние свое, и абие изыде ис кѣлии, пронырствомъ начатъ глаголати к настоятелю обители тоя и приставникомъ, яко «небрежениемъ вашимъ Филиппъ-митрополитъ умре от неистовства зноя келѣйнаго». Они же страхомъ одержими, ничтоже отвѣщати могуще.

Малюта же ровъ глубокъ повелѣ изрыти пред собою, и погребе многострадалное тѣло блаженнаго Филиппа-митрополита за олтаремъ великия церкве Пресвятыя Троицы,[66]и возвратися отнюдуже прииде.

Оних же, глаголавшихъ на святаго неправедно, увѣда царь, яко лукавствомъ сложиша лжу на святаго Филиппа, и извѣстно изыскавъ, повелѣ изгнати по различьным странамъ. Мнози же от нихъ на пути лютыми смертьми скончашася, инии же от нихъ согнитиемъ и смердѣниемъ тѣлесъ пострадаша, овии же от нихъ умъ сибѣ погубиша. Соловецъкия же обители игумена Паисию во островъ Валаамъ[67]заточи, а иже с ними единомысленники — по инымъ странамъ розослати повелѣ. Филофея же Резанскаго сана изверже святительскаго.

И егда же возвратися царь со всѣми вои своими из Новаграда, Пимина-архиепископа Новгородцкаго к Николе на Веневу во обитель сосла,[68]изыскав на него потребну вину, к сему же и се приложи, еже негодоваша на святаго Филиппа, понеже раскаяся о блаженномъ, яко неправедно о немъ сотвори.

Не попусти же Богъ и сихъ, иже у святаго в приставъствѣ быша и оскорбиша святаго, но вскорѣ месть своему злодѣйству прияша: Стефана наричема Кобылина[69]в черныя ризы облече и во островъ Каменной заточи,[70]иных же по инымъ странамъ розосла и заточи, и никомуже жити от нихъ попусти. Но и се тайна: честнаго отца глаголы, солнца свѣтлѣйши, всѣмъ пред очию предложишася, Писанию бо глаголющу: «Всяко беззаконие заградит уста своя».[71]

Посем же минувшу нѣколико прехождения временъ по смерти царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии, в седмое же лѣто царства царя и великого князя Феодора Иванновича всеа Русии, по двадесять первое лѣто по преставлении святаго бысть се. В лѣто осмыя тысящи девятьдесять втораго Соловетцкие обители иноци: игуменъ Ияковъ[72]з братиею, молиша царя Феодора, дабы повелѣлъ имъ даровати мощи святаго Филиппа-митрополита. Царь же послуша моления ихъ, и повелѣ имъ дати грамоту к епископу града Твери,[73]и повелѣ им дати мощи святаго.

Они же достигоша града Твери и мѣста, идѣже положены мощи святаго. Егда же раскопаша землю и обрѣтоша гроб, — и искипѣша миро от мощей святаго, и благоухание нѣкое неизреченно изыде, яко наполнитися воздуху и всему граду от вони благоухания. И открывше гроб и обрѣтоша тѣло святаго цѣло и нерушимо, яко ни ризамъ его прикоснутися тлѣнию.

Народи же стекошася к мощемъ святаго, и яко звѣзду пресвѣтлу видѣти, ту же и епископъ градский прииде. Игумен же Ияковъ мощи святаго вземъ и привезе во обитель Соловецкую.

И внесе в соборную церковь. Егда же прииде утренее клепание, урани настоятель внити в церковь. И обоня воня благоухания необычнаго полну сущу, яко мира благовонна и многоцѣнна излияся от мощей святаго. По совершении же утреняго словословия, егда же убо уготоваша мѣсто, идѣже хотяше почити, и целовавъ мѣсто святаго с подобною честию, и погребоша ту святаго, идѣже самъ уготова.

И согрѣяся сердце его в немъ, и возрадовася плоть его, яко жива и одушевленна, о Бозѣ живетъ, и чюдесъ дарованиемъ обогатися о Христѣ Исусе, Господе нашемъ. Нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

[1]...великаго князя Василья Ивановича...— Василий III Иванович (1479—1533), великий князь с 1505 г., старший сын от второго брака Ивана III Васильевича с Софьей Палеолог. Жестко проводя политику объединения русских земель вокруг Москвы, активно привлекал ко двору новгородских, псковских, рязанских бояр.

[2]...Стефанъ Калычевъ.— Степан Иванович Колычев (?—до 1537), сын Ивана Колычева, наместника («стенстура») Новгорода при Иване III, дядька князя Георгия Васильевича, слабоумного брата Ивана Грозного.

[3]...нареченъ бысть Феодоръ.— Федор родился 11 февраля 1507 г., его небесным покровителем был, вероятно, Федор Тирон.

[4]...во иноцѣхъ Варлаамъ.— См. «Повесть о болезни и смерти Василия III» (наст. изд., т. 10, с. 20—47).

[5]...о Соловецкомъ монастыри... о обители преподобных отецъ Зосимы и Саватѣя...— Соловецкий монастырь основан в конце 20—30-х гг. XV в. монахами Кирилло-Белозерского монастыря Зосимой и Савватием на Соловецком острове Белого моря. С конца XV в. — экономический и политический центр Беломорья, находился под особым покровительством московских государей. См. Жития Зосимы и Савватия Соловецких в наст. изд., с. 36—155.

[6]...и отиде царствующаго града Москвы...— Федор покидает Москву в июле 1537 г. Вероятно, он с юности готовил себя к монашескому служению: представитель знатного, богатого, могущественного рода, не обладавший «телесными пороками», он до 30 лет так и не был женат. Однако толчком к его уходу из Москвы стали события апреля—июня 1537 г., когда Колычевы оказались в опале: были казнены сторонники князя Андрея Старицкого — двоюродный дядя Гаврила Владимирович, родные дяди Федора Андрей и Василий Ивановичи. Иван Иванович Умной-Колычев, конюший князя Георгия Васильевича, пытан, брошен в тюрьму; позже был освобожден, принял постриг в Ки-рилло-Белозерском монастыре под именем Сергия. Упоминается в Послании Ивана Грозного в Ки-рилло-Белозерский монастырь 1573 г. (см. наст. изд., т. 11, с. 138).

[7]...веси, глаголемой Кижа.— В различных списках Жития селение называется по-разному: Кижа, Хижа, Хижи.

[8]...обитель Соловецкую достиже...— Федор, вероятнее всего, добрался до Соловков по зимнему пути в 1538 г.

[9]...игуменъ Алексий...— Алексий Юренев был игуменом Соловецкого монастыря с 1534 г. «по грамоте» Ивана Грозного.

[10]...ко архиепископу Феодосию.— Феодосии, архиепископ Новгородский с июня 1542 г., до того был игуменом Хутынского монастыря. В декабре 1550 г. был вызван в Москву, лишен архиепископского сана и сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь, где в 1563 г. и умер.

[11]...церковь Пресвятей Богородицы честнаго Успения.— Новгородские мастера приступили к кладке каменного собора в 1552 г., а в праздник Успения 1557 г. он был освящен.

[12]...прегради престолъ Иоанна Предтечи...— Придел Усекновения главы Иоанна Предтечи был устроен в честь небесного покровителя Ивана Грозного.

[13]...воду теку щи от езера въ езеро сотвори и подъ монастырь во езеро приведе.— Ирригационная система, созданная Филиппом, являет собою высочайший образец гидротехнической мысли XVI в.: Святое озеро под стенами монастыря собрало воду из 52 озер острова и имело сток по двум каналам к морю.

[14]...церковь величайшую Преображения Господа нашего Исуса Христа плинфеную...— Каменный собор был заложен в 1558 г. Строительство велось, по свидетельству Соловецкого летописца, с привлечением значительных личных средств Филиппа; Иваном Грозным монастырю были пожалованы золотой крест работы Федора Сыркова, 1000 рублей, два колокола, покрывала, епитрахиль и ряд других ценных вещей. Церковь была освящена уже после отъезда Филиппа в Москву 6 августа 1566 г.

[15]...идѣже видѣ преподобный лучю пресветлу сияющу.— См. Жития Зосимы и Савватия Соловецких, в наст. томе, с. 36—155.

[16]...церковь 12 апостолъ...— Придел во имя названных в Евангелии 12 учеников Христа, которые после его смерти проповедовали христианство.

[17]...церковь 70 апостолъ...— В Священном Писании кроме 12 апостолов говорится еще о 70 учениках Христа, которые не были его постоянными спутниками и свидетелями всех деяний Иисуса.

[18]...и церковь преподобного Иоанна Лѣствичника...— Церковь во имя небесного покровителя сына и наследника Ивана Грозного — Ивана Ивановича.

[19]...церковь святого великомученика Феодора Стратилата.— Церковь во имя небесного покровителя младшего сына царя от брака с Анастасией — Федора Ивановича.

[20]И украси... всякимъ церковным украшениемъ.— По свидетельству Соловецкого летописца, многие иконы, сосуды, ризы, книги, лампады, отлитый псковскими мастерами колокол были личным вкладом Филиппа.

[21]...Макарию-митрополиту...— Макарий был архимандритом Можайского Лужецкого монастыря, в 1526 г. по воле великого князя Василия III стал архиепископом Новгорода. С 1542 г. — митрополит Московский. Заботился об устройстве монастырей, храмов, переводах книг. Под его руководством прошел Стоглавый собор, составлены Великие Минеи Четий, Степенная книга (см. наст. изд., т. 12).

[22]...Афанасия нѣ коего...— В миру Андрей Протопопов, бывший духовник царя Ивана, пользовавшийся его доверием. В начале 60-х гг. XVI в. стал иноком Чудова монастыря, в марте 1564 г. был хиротонисан в митрополиты Московские. После неудавшихся попыток остановить в Москве казни полководцев Овчины-Оболенского (сына фаворита Елены Глинской) и А. Б. Горбатого-Шуйского, лишенный старинного права «печалования», покинул митрополию и удалился в Чудов монастырь в марте 1566 г. Последнее упоминание о нем относится к 1568 г.

[23]...Новгородского архиепископа Пимина...— Пимен Черный, стал архиепископом Новгорода в ноябре 1552 г. из иноков Кирилло-Белозерского монастыря. Скомпрометировал себя безоглядной поддержкой опричнины: ездил с благословением в Александрову слободу. С февраля 1570 г. — в опале; был обвинен в сношениях с Владимиром Старицким и Сигизмундом-Августом. Подвергся издевательствам: записан в скоморохи, ему была дана «жена» — кобыла и т. п., после чего сослан в Веневский Успенский монастырь, где и умер в ноябре 1572 г.

[24]...Казанскаго Германа...— Герман (Полев), хиротонисан в марте 1564 г. из архимандритов Свияжского Богородицкого монастыря. В апреле 1566 г. принял предложение царя Ивана и переехал на митрополичий двор. В качестве условия поставления в митрополиты потребовал отмены опричнины, грозя самодержцу Страшным Судом. Скуратов-Бельский, Басманов, Грязной высказались против предоставления Герману митрополичьей кафедры, и через два дня Герман покинул митрополичий двор. Поддержал Филиппа. 6 ноября 1567 г. умер в Москве «в мор». По другим данным — обезглавлен по приказу Грозного. В 1595 г. причтен к лику святых.

[25]...Суждалскаго Пафнотия...— Епископ Суздальский и Тарусский, хиротонисан в 1567 г. Суздаль, как известно, входил в «опричные» земли. Лишен сана в сентябре 1569 г.

[26]...Рязанскаго Филофея...— Хиротонисан в 1562 г. из архимандритов Симонова монастыря, активно поддерживал опричнину. В начале 1569 г. лишен сана.

[27]...Смоленскаго Феофила...— До 28 июля 1567 г. в качестве епископа Смоленского и Брянского называется Симеон, получивший этот сан в марте 1555 г., бывший до этого игуменом Кирилло-Белозерского монастыря.

[28]...Тверскаго Варсонофия...— Епископ Тверской с 1567 г., до того был архимандритом Казанского Спасо-Преображенского монастыря. В 1570 г. покинул епископскую кафедру и вернулся в свой монастырь, где и умер в 1576 г. Причтен к лику святых в 1595 г.

[29]...Валогоцкаго Макария...— Составитель Устава о соборной службе, епископ Воло-годский и Великопермский с 1565 г. Умер в 1577 г. На соборе 1572 г. разрешил Ивану IV вступить в 4-й брак (вопреки правилу).

[30]...противъ таковаго начинания крѣпце стояти.— Положение Филиппа было довольно сложным: 20 июля 1566 г. он принял условия Ивана Грозного «в опришнину и в царской домовный обиход не вступаться», за что царь помиловал около 300 представителей земщины, подписавших челобитную с требованием упразднить опричнину. С главой земщины боярином Иваном Федоровым Колычевы были в родстве. Однако казни вскоре возобновились. В Житии с самого начала Филипп — последовательный и непримиримый противник опричнины.

[31]...благовѣщенский протопопъ Евстафий... царевъ духовъникъ...— Протопоп кремлевского Благовещенского собора Евстафий стал духовником царя после Афанасия. С большой легкостью отпускал Грозному его грехи. По летописным источникам известно, что он сопровождал царя Ивана в его походе на Новгород в 1570 г. и благословил все совершенные им преступления.

[32]...в слободъ Александровой...— Расположена на берегу р. Серой на полпути между Троицким монастырем и Переяславлем Залесским, возникла в 1514 г., при Иване стала «столицей» опричного царства.

[33]...в соборную церковь Пречистые Богородицы.— Имеется в виду кремлевский собор Успения Богородицы, построенный Аристотелем Фиорованти в 1479 г., главный храм Руси.

[34]«Егда убокорабленикъ... творит погибель»— Ср.: «Якоже и о плавающих: егда убо ко-рабленикъ съблазнится — худу приноситъ плавающимъ пакость, егда же кормчий — всему кораблю содѣваетъ погибель!» (фрагмент 10-й главы «Поучения благого царства» Агапита).

[35]«Восташа на мя искреннии мои, и ищутъ мнѣ злая сотворити».— Ср.: «Яко чуждии восташа на мя, и крепцыи взыскаша душу мою» (Пс. 53, 5).

[36]Иабие царь... велми бысть гневенъ...— После того как Филипп отказался благословить царя в Успенском соборе, были насмерть забиты его старцы Леонтий Русинов, Никита Апухтин, Федор Рясин, Семен Мануйлов.

[37]...злобъ пособницы — Малюта Скуратовъ...— Григорий Лукьянович Малюта Скуратов-Бельский (?—1573), глава опричного «войска»; его имя стало нарицательным.

[38]...да Василей Грязной...— Василий Григорьевич Грязной-Ильин, из ростовских дворян. Стоял в числе особо близких Ивану Грозному опричников. О его судьбе см.: Послание Ивана Грозного Василию Грязному и комментарий к нему наст. изд., т. 11, с. 160—163.

[39]...всякъ ковъ подвижуще на сеятаго...— Ложь была единственным оружием противников Филиппа, пользовавшегося глубоким уважением народа и поддержкой земщины.

[40]...и сами поболѣша осемъ.— Почти все руководители опричнины в начале 1570-х гг. были подвергнуты опале: кн. М. Черкасский, кн. Вяземский, В. Яковлев были казнены, Ал. Басманов убит по приказу Ивана Грозного собственным сыном, В. Грязной оставлен в крымском плену.

[41]...якоже и «халдеи» имут.— Здесь имеются в виду исполнители роли халдеев в чине «Пещного действа», костюмы которых состояли из высоких колпаков и красных одежд.

[42]...празднику пришедшу святыхъ апостолъ Прохора, и Никонора и прочихъ.— Праздник 70 апостолов (Прохора, Никанора, Тимона, Пармена и др.) отмечается 28 июля.

[43]Монастырь... дѣвический—вне града...— Новый монастырь на Девичьем поле был основан Василием Ш в 1524—1525 гг. в честь присоединения Смоленска. В его центральном соборе — во имя иконы Смоленской Божьей матери левый придел был посвящен 70 апостолам, т. к. город был взят 28 июля — в день их памяти.

[44]Тафия— восточная шапочка, которую носили многие знатные люди. Решение о запрете на ношение тафии было принято на Стоглавом соборе в январе—феврале 1551 г. (См. Стоглав, гл. 39).

[45]...архимадрита Феодосия...— Феодосии, возможно Федор Вятка, был архимандритом Спасо-Андроньева монастыря, стоявшего в земской половине Москвы. В одной из редакций Жития (Хронографической) он назван архимандритом Новинского монастыря.

[46]...да князь Василия Темкина...— Василий Иванович Темкин-Ростовский (?—1572) был боярином князей Старицких. В самом начале Ливонской войны попал в плен к литовцам, где находился в то время, когда его братья и сын были сосланы в «Казанский край». Вернулся из плена в июле 1567 г. и стал активным деятелем опричнины. Возможно, «дело» митрополита Филиппа было своего рода проверкой на лояльность, которую он выдержал. Казнен Иваном Грозным в 1572 г.

[47]...игумену же Паисии...— Роль игумена Соловецкого монастыря Паисия в истории свержения Филиппа остается неясной. По данным всех редакций Жития, он оговорил Филиппа вместе с другими 10 старцами. Однако известно, что в 1567 г. Паисий был лишен сана и увезен в Москву, в то время как казна Соловецкого монастыря была опечатана. Этот факт дает основания полагать, что и Паисий, и старцы отказались участвовать в оговоре Филиппа, за что и их, и монастырь постигла опала.

[48]«Ровъ изры и ископай, и впадегпся въ яму, юже содѣла».— Ср.: «Ров изры и ископа и, и падет в яму, юже содела» (Пс. 7, 16).

[49]...царемъ не подобаетъ святительския вины испытовати...— Это правило неоднократно провозглашается Стоглавом (см. главы 43—46).

[50]...Александра Данилова сына Басманова...— Александр (по другим источникам — Алексей) Данилович Басманов-Плещеев, сын постельничего Василия III, полководец, отличившийся под Казанью и в битве с татарами при Судьбищах, во время Ливонской войны с малыми силами овладел Нарвой. С 1564 г. — боярин. По мнению А. Курбского, был инициатором расправ с Шереметевыми, Репниным, Кашиным. В 1569 г. по приказу Ивана Грозного был убит собственным сыном Федором.

[51]...каментари оный каментар и сий...— От латинского commentor — виновник.

[52]...ниже ащехто от нихъ погребен имать быти.— После низложения Филиппа митрополитом в ноябре 1568 г. стал Кирилл, до того бывший архимандритом Троице-Сергиева монастыря, оказавшийся безмолвным свидетелем жестокостей царя. В 1572 г. был погребен в Новинском монастыре. Антоний, сменивший его на митрополичьей кафедре, бывший до того архиепископом Полоцким, умер в начале 1581 г. и был погребен вне Москвы; Дионисий, хиротонисан из игуменов Хутынского монастыря под Новгородом в 1581 г., в феврале 1586 г. был «отослан» туда же, вХутынь, где и умер. Таким образом, пророчество Филиппа можно считать сбывшимся.

[53]...во обитель Богоявления Господа нашего Исуса Христа за ветошной рядъ.— 4 (по другим источникам — 8) сентября 1567 г. Филипп был отправлен в Богоявленский монастырь, «что за Торгом» («за ветошным рядом»), который находился в Китай-городе между Никольской и Ильинской улицами. Основанный в 1296 г. князем Даниилом Александровичем, был прославлен тем, что в нем в 1312 г. принял постриг будущий святой митрополит Алексий.

[54]«Аще кто... что сѣетъ, се и пожати имат».— Ср.: «Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет» (Гал. 6, 7).

[55]...нозѣ его забиша в кладь...— Это же сообщение содержится и в произведении Андрея Курбского (см. наст. изд., т. 11. с. 443).

[56]Даниила убо в Вавилоне лвы устыдѣшася...— Библейский пророк Даниил был брошен по приказу царя Дария Мидянина в ров со львами, но звери не посмели причинить ему вред (см.: Дан. 6, 23—27).

[57]..ли ноги красны, мир утвержающеи»...— Ср.: «Коль красны ноги благовествующих мир, благовествующих благая» (Рим. 10, 15).

[58]...во обитель святаго Николы, нарицаемаго Стараго.— Монастырь Николы Старого (позже — Перервинский) находился в 7 верстах от Москвы в слободе Перерва на левом берегу реки. Предположительно основан в конце XV в. По летописным источникам известно, что Филипп уехал в этот монастырь сразу после инцидента в Новодевичьем монастыре 28 июля 1567 г., оставив митрополичий двор.

[59]...брату Филиппову Михаилу Калычеву главу отсѣщи...— В сентябре 1568 г. был казнен троюродный брат Филиппа Михаил и три его сына — Булат, Симеон, Мина. Эта казнь состоялась в одно время с казнью Ивана Федорова, Андрея Катырева, Федора Троекурова, Михаила Лыкова. Вероятно, Филиппу была прислана голова его родного племянника — Ивана Борисовича, который был казнен после тяжких истязаний в конце 1568 г.

[60]«...яже избра, и приятъ Господь, память ихъ — в родъ и родъ».— Ср.: «Господи! Имя твое — в век, и память твоя — в род и род» (Пс. 134, 13).

[61]...осуди его заточениемъ во Тверь-градъ во Отрочь монастырь...— Успенский Отроч монастырь в Твери был основан в период до второй половины XV в. (по другим сведениям — в конце XIII в.). В то время его игуменом был Вавила.

[62]«Ничтоже мя от любве Божия разлучить!»... отторгнет мя от любве Божия.— Ср.: «Кто ны разлучит от любви Божия: скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или мечь?» (Рим. 8, 35).

[63]«...Яко Господу годѣ,тако и будетъь.— Ср.: «Обаче не моя воля, но твоя да будет». (Лк. 22, 42).

[64]...царю шествие творящу в Великий Новъградъ...— Поход на Новгород в январе 1570 г. привел к полному разгрому богатейшего русского города, гибели множества горожан.

[65]«Владыко! Господи... благословенъ еси во веки. Аминь!»— Предсмертная молитва подвижника, традиционна в житиях.

[66]...великия церкве Пресвятыя Троицы...— В Успенском монастыре собора во имя Святой Троицы не было. Он стоял в самой Твери. Известно, что первоначальное захоронение Филиппа находилось в монастыре.

[67]...во островъ Валаамъ заточи.— Валаамский Преображенский монастырь на острове Валаам в Ладожском озере был основан не позднее 1415 г. (см. Сказание о Валаамском монастыре и комментарии к нему в наст. томе, с. 446—475, 807).

[68]...к Николе на Веневу во обитель сосла...— Николаевский Успенский Веневский монастырь стоял на реке Осетре недалеко от Тулы. Известен с XIV в.

[69]...Стефана наричема Кобылина...— Стефан Кобылин, один из стражей Филиппа в его тверском заточении, принял постриг под именем Симеона. Автор Колычевской редакции Жития называет Симеона в качестве одного из источников своих сведений о жизни Филиппа.

[70]...во островъ Каменной заточи...— Спасо-Каменный монастырь на острове Кубенского озера на Вологодской земле был основан в XIII в.

[71]«Всяко беззаконие заградит уста своя».— Притч. 10, 6.

[72]...игуменъ Ияковъ...— Иаков был игуменом Соловецкого монастыря с 1581 (его перевели из Палеостровского Рождественского монастыря) до 1597 г. Потом он был игуменом Ипатьевского Костромского монастыря.

[73]...к епископу града Твери...— В это время — в 1590 г. — епископом Твери был Захария.