1

Есть три важных дела, указанных в законе: «Справедливость, милость и вера». Из них наш Учитель ставит веру последней, потому что познать ее можно только путем целого ряда дел справедливости и любви. А люди из всех сил стараются выдвинуть на первый план веру, разумея под верой свои личные мнения. И вот мир, имея очень много людей, готовых претерпеть страдания из-за так называемой ими веры, имеет очень немного готовых пожертвовать очень незначительными удобствами ради дел справедливости и любви.

2

Никогда в мире не была сделана хорошая работа за деньги, и никогда мысль о деньгах не влияла благотворно на душу художника. Как только мысль о денежной стороне примешивается к работе, так тотчас же сила дарования художника слабеет, и притом вполне соответственно сознательности этой мысли.

3

Тщеславному человеку никогда не доставляет удовольствия обладать тем, чего никто у него не оспаривает, и, не встречай он в лице вашем соперника, состязанию его невольно положен был бы конец.

4

До настоящего времени мы приобретали все наши исторические сведения путем слуха, а отнюдь не путем зрения; всё, что мы знаем по части истории, мы знаем из словесных описаний, а не из зрительных изображений. Но я нимало не сомневаюсь, что по мере того, как мы будем становиться умнее – а мы становимся умнее с каждым днем, – мы будем все яснее понимать, что глаз более благородный орган, чем ухо, и что путем зрения мы в действительности должны приобретать и оформлять почти все полезные сведения, которые нам надлежит иметь о здешнем мире.

5

Кто может достаточно оценить то влияние, какое имеет правдивое и трогательное изображение деяний и образов великих людей на душу юноши, перед которым раскрывается мир? Сколько решений, изменяющих и облагораживающих всю его дальнейшую жизнь, может возникнуть и сложиться в его душе, когда он в мечтательном полусвете, сквозь собственные слезы, увидит перед собою устремленные на него спокойные, но энергичные взоры теней великих покойников, взоры, пронизывающие его душу, или когда ему покажется, что уста их шепчут ему упрек или тихое увещание?

6

Время и силы наши бесполезно тратятся не только на жалкую взаимную борьбу, но и на бесплодные жалобы, безосновательные противодействия, пустые исследования и бесполезные эксперименты в области законодательства, избирательной практики и всякого рода измышлений, в вечной надежде раздобыть мудрость из какого-нибудь вновь изобретенного отделения в ящике для баллотировки и извлечь благосостояние из облаков при помощи каких-нибудь новых пучков электрической проволоки, тогда как в это время мудрость взывает на перекрестках улиц, и небесные благословения готовы излиться на нас дождем, более обильным, чем реки, и более живительным, чем роса, если только мы будем повиноваться первым простым принципам человечности и первым явным указаниям неба, гласящим: «Оказывайте справедливую милость и сострадание каждый к брату своему и зла друг против друга не мыслите в сердце своем».

7

Разве не поразительно, что в то время, как мы стыдимся воспользоваться преимуществом нашей физической силы, чтобы столкнуть наших более слабых товарищей с выгодных мест, мы, не колеблясь, пользуемся нашими духовными преимуществами, чтобы оттолкнуть их от тех благ, которых мы можем достигнуть благодаря энергии нашего ума или характера. Вы бы почувствовали страшное негодование, если бы увидели, как сильный мужчина, войдя в театр или в аудиторию и спокойно высмотрев себе наиболее удобное место, взял бы за плечи более слабого, сидевшего на нем, и отправил его в задние ряды или на улицу. Вы точно так же вознегодовали бы, если бы увидели, что здоровенный парень бросился к столу, за которым сидят несколько голодных детей, и, протянув свою руку над их головами, отобрал у них хлеб. Но вы нисколько не негодуете и считаете вполне справедливым, чтобы человек, обладающей силой мысли, быстротой соображения и одаренный вместо длинной руки гораздо более ценным талантом в виде сметливой головы, пользовался этими дарами с целью отнимать хлеб у других людей, занимающихся одинаковым с ним делом, или пользовался широтой и проницательностью своего взгляда, чтобы опутать некоторые отрасли промышленности своей страны одной обширной паутиной, в которой он является главным пауком, прикосновением своих лап заставляя каждую нить колебаться, а проницательным своим взором распоряжаясь всем окружающим. И вы не находите в этом ничего несправедливого?!

8

Мощь дана человеку не для того, чтобы он давил слабого, а для того, чтобы он поддерживал его и помогал ему.

9

Вы, капиталисты, можете поднять ваш скипетр над головами рабочих и, когда они преклонятся перед мановением его, сказать им: «Уничтожьте эти соблазны, вводившие в заблуждение ваших отцов; устраните эти язвы, губящие ваших детей; оросите эти пустыни, вспашите нивы, заросшие бурьяном, доставьте пищу голодным, свет сидящим во мраке и жизнь умирающим». Или же вы можете сказать тем же рабочим: «Вот я; эта власть в моих руках; идите воздвигайте гору, на которой я мог бы восседать, словно на престоле, гору высокую и широкую; устраивайте корону для моей головы, чтобы люди издалека видели ее блеск; тките ковры для моих ног, чтобы я нежно ступал по шелку и бархату; танцуйте предо мной, чтобы я мог веселиться, и напевайте мне нежные песни, чтобы я мог сладко дремать, – так проживу я в веселии и умру в почете». Но лучше, чтобы такой почетной смерти совсем не существовало, как и того дня, когда такой человек явился на свет, и той ночи, когда мать зачала его.

10

Нам нужно любить не фрески, а Бога и Его твари; нужны смирение, милосердие, нужна самоотверженность, нужно воздержание… Пусть нация будет здорова, счастлива, чиста в своих радостях, мужественна в своих делах и величественна в своих влечениях, привязанностях, и тогда искусство в ней и кругом нее забьет так же свободно, как пена стремительного потока. Людям нужны добродетели прежде всяких знаний; стране нужна социальная организация, основанная на справедливости и честности, прежде любой школы искусств; прежде чем воспевать людям красоту, нужно прислушаться к страшному призыву человеческих бедствий о помощи, голос которого является ревом кровавой реки.

11

При каждой покупке обдумайте прежде всего, какого рода существование вы порождаете для лиц, производящих эти продукты; во-вторых, насколько цена, платимая вами, представляет справедливое вознаграждение и сколько ее остается в надлежащих руках; в-третьих, для какой цели в деле удовлетворения материальных потребностей, умственных запросов или эстетических наслаждений может послужить купленная вами вещь; в-четвертых, между кем и каким образом может с наибольшей пользой быть распределено купленное вами; причем старайтесь соблюдать полную искренность и строгую точность.

12

Каждый человек, пытающейся купить какую бы то ни было вещь ниже ее действительной стоимости, продать дороже, чем она стоит, заставляющий ждать за собою деньги, равно как и каждый промышленник, кредитом соблазняющий потребителя входить в излишние расходы, содействуют по мере своих сил развитию и поддержанию низкой и бесчестной промышленной системы и ведут свою страну к разорению и позору.

13

Люди, обладающие средним достатком и заурядной духовной силой, оказали бы неизмеримо больше действительной пользы, поддерживая и проводя строгие принципы справедливости и честности в обычных житейских сношениях, чем самыми умными планами широкой филантропии или крикливыми провозглашениями богословских учений.

14

Поразительно, до какой степени взгляд людей на жизнь проясняется приобретением способности хорошо исполнять какую-нибудь ручную работу.

15

Кто из нас готов расстаться со своим положением в свете? Разве главным препятствием или возражением, когда дело идет о предстоящем каком-нибудь полезном деле, не служит всегда то, что мы не можем отказаться от нашего положения в свете?

Для большинства людей, пользующихся этой отговоркой, сохранить то положение, в какое они поставлены жизнью или Провидением, значит сохранять все свои экипажи, всех своих лакеев, все те обширные дома, которые они имеют возможность оплачивать. И я раз навсегда говорю, что если Провидение поставило их в подобного рода положение, что довольно сомнительно, то оно же и требует от них, чтобы они оставили это положение. Положение Левия состояло в сборе податей; Петра – быть рыбарем на Галилейском озере; Павла – находиться в прихожей первосвященника. И все эти положения они должны были вдруг оставить.

16

До сих пор воины жертвовали собой ради ложной славы и жестокого дела. Теперь же им настало время жертвовать своей жизнью ради истинной славы и благотворного дела; и такое дело у каждого из вас под рукой, тут, возле вас, причем вам даны и все нужные для этого средства. Народ взывает и требует вашей помощи, вашего руководства, а вы стоите и молчите.

Но в таком случае прислушайтесь, по крайней мере, к вашим детям, и в словах, произносимых устами младенцев, почерпните силу. Если же вы не верите им, то каким страшным издевательством должны звучать слова молитвы, которую вы заставляете ваших детей повторять и утром и вечером, прося Отца, чтобы исполнилась воля Его и чтобы все создания Его стали безгрешны и счастливы на земле, как и на небе.

17

Большинство деловых людей считает, что самым подходящим порядком вещей в этом мире является попросту тот, при котором обширная и беспорядочная толпа вырывает друг у друга все, что может, топчет детей и стариков в грязь и фабрикует различные негодные предметы при помощи неорганизованной толпы рабочих, которых можно соблазнить и собрать, а впоследствии разогнать, предоставляя им свободно умирать с голоду.

18

Каждый христианин должен требовать для каждого своего собрата защиты и воспитания в детстве, помощи или наказания в пору зрелого возраста и награды или поддержки в старости.

19

В тех случаях, когда для блага мира должно быть совершено какое-нибудь дело и нет для этого подходящих людей, мы не имеем никакого права утверждать, что Провидение и не желало, чтобы это дело было совершено, а потому и не послало нужного человека. Несомненно, что Провидение послало не одного человека, а много сотен людей, способных совершить это дело, но мы или отвергли или погубили их. И не оно осуждает нас на страдание, а мы сами отказываемся принимать избавителей, ниспосылаемых к нам Богом, и страдания являются таким же неизбежным последствием начертанных Им законов, как голод для нации, не желающей ни пахать ни сеять.

20

Низкая душа преклоняется перед всем, чего бы от нее ни потребовали; но есть известного рода души, самые низкие из всех, которые вечно недовольны другими, любуются только собой, провозглашают себя гениями, отказываются от всякой здоровой дисциплины или скромного дела и кончают жалкой гибелью, питая ненасытную жажду мести к публике. Тогда как, с другой стороны, самые величайшие души больше всего отличаются скромностью и готовностью учиться у всех и исполнять любую работу. Но тем не менее между ними и публикой неизбежно все-таки возникает несогласие, хотя, конечно, не на почве оскорбленного самолюбия. Великий человек все-таки открывает нечто такое, чего публика не видит, и это нечто он будет упорно возвещать языком или кистью, утверждая, что это именно так, как он, а не как она, видит; и весь мир не может его заставить иначе понимать и высказывать эту истину. Если мир при этом восстает против него, то может побить его каменьями или сжечь на костре, на что он нимало не обращает внимания. Но если мир не особенно возмущается открытием, возвещаемым великим человеком, то предоставляет ему твердить эту истину до самой смерти, считая его просто идиотом; и на это он тоже мало обращает внимания и все-таки смотрит на вещи так, как они представляются ему, а не как справа и слева ревут об этом расступившиеся волны Черного моря. Поэтому несогласие между ним и публикой рано или поздно неизбежно возникнет. Человек же с низкой душой, хотя и будет яростно накидываться и плеваться на публику, если она не интересуется им, станет, однако, в то же время извиваться перед нею, добиваясь ее одобрения, и высказывать только то, что может доставить ему лишний аплодисмент, а потому он и публика всегда мирно шествуют рука об руку.

21

Гений отличается прежде всего не наглостью и презрением, а безошибочным умением распознавать то, чему следует поклоняться.

22

Смысл человеческих существ проявляется не в достижении своих личных целей и не в удовлетворении своих эгоистических интересов, а в тонком понимании целей и интересов других людей и в приведении в гармонию с ними своего труда и своих желаний.

23

Человеческое развитие разумно, когда сопряжено с усилиями в известном, определенном направлении, и безнравственно, когда эти усилия направлены к выгоде ограниченного класса людей.

24

В настоящее время богач представляется миру в виде человека, держащего в сжатом кулаке мешок с деньгами и решившего расстаться с ним только поневоле. И вот все люди кругом его сговариваются, как бы принудить его расстаться с этими деньгами, т. е. как бы убедить его, что он нуждается в той или другой вещи, или как бы произвести такие вещи, которые пленили бы его и которые он бы купил. Один старается уверить богача, что он нуждается в духах; другой – что ему нужны бриллианты; третий – что ему крайне необходимы конфеты; четвертый пленяет его розами к Рождеству. Каждый человек, придумывающий ему новую потребность, считается благодетелем общества, и, таким образом, энергия более бедных людей постоянно направлена на производство ненужных, но соблазняющих его вещей, и богатый человек имеет вообще вид дурака, против которого весь остальной мир в заговоре с целью одурачить его.

25

Бывают случаи, когда упорство низких людей очень сходно с упорством великих людей; но если внимательно присмотреться, то всегда окажется, что в упорстве первых главную роль играет их личное «я», а в упорстве – вторых то дело, которое они отстаивают.

26

Грустно видеть, как историки обольщают и себя, и читателей, подчеркивая в раннем детстве великих людей все мельчайшие обстоятельства, которые как бы подготовляли их для того дела, которое они совершили, тогда как в действительности они были только жалкие, ошибающиеся создания, боровшиеся с миром, еще более ошибавшимся, чем они, бесспорно грешившие не в одном, а в тысячах случаях и достигшие, наконец, жалких результатов не того, что они могли или должны были совершить, а того, что им удалось достигнуть при всем противодействие мира и вопреки их неоднократной измене себе.

27

Наши крупные промышленные города представляются мне чем-то вроде монастырей, в которых рев фабричных машин и колес заменяет молитвенные песнопения и где поклонение мамоне или Молоху совершает с трогательной почтительностью и по точно определенному ритуалу. Купец встает к своей заутрене с самоотверженностью отшельника и искупляет те искушения, которым он подвергался в течение прожитого дня за поздней вечерней, посвященной все тому же мамоне, причем большинство его идолослужений могут быть подведены под две главные группы – игры и кражи, тем более отвратительные, что ведутся на чужие деньги и обворовываются доверчивые люди.

28

Истинное образование делает людей мудрее и счастливее. Но не думаете ли вы, что по законам Божиим и по законам природы люди должны получать деньги за то, что стали мудрее и счастливее? Они получают их за честное дело, а так как каждое честное дело делает людей разумнее и счастливее, то и выходит, что они как будто вознаграждаются деньгами за приобретение мудрости.

Но если вы ищите мудрости ради того только, чтобы приобрести деньги, то поступаете как самый безумный из всех безумцев. «Она дороже рубинов», но не думаете ли вы, что это потому, что мудрость поможет вам купить рубины?

«Все вещи, которые ты пожелаешь, не могут сравниться с нею». Но не думаете ли вы, что это потому, что она дает вам возможность приобрести все желаемое? Нет, она дается вам – как блаженство, само по себе. Она награда за доброжелательство, скромность и трудолюбие. Она высшая из всех наград и в бедности и в богатстве, являясь истинной мощью в настоящей жизни и залогом блаженства в грядущей!

29

Если общепринятое применение термина «слово Божие» к книгам Священного Писания верно, то тем более обязательно для истолкователей этого Писания следить за тем, чтобы это слово Божие не обратилось, в силу наших традиций, в пустой звук и чтобы смертные грехи корыстолюбия, обмана, лихоимства и соперничества не составляли сущности жизни нации, исповедующей на словах подчинение законам Христа и блаженства любви Его.

30

Можно в немногих словах выразить задачу нашей жизни: она состоит в том, чтобы достойным образом воздавать хвалу и быть самым достойным ее.

31

Искусство или главная производительная и образовательная сила страны есть указатель ее социальных и политических добродетелей, точный выразитель ее нравственной жизни.

32

Высшая цель искусства состоит в том, чтобы дать верный образ благородного человеческого существа; большего оно никогда не достигало, а меньшим оно не должно удовлетворяться.

33

В настоящее время нужно остерегаться пагубного мрака двух противоположных видов гордого самомнения – самомнения веры, мнящей, что сущность Божества может быть определена рассудком, и самомнения науки, воображающей, что энергия Божества может быть объяснена научным анализом.

34

Прямым и неизбежным результатом гордости веры является то, что множество людей, склонных к добру, милосердных и кротких, которые могли бы при иных условиях своим терпением облегчить тяжесть общего креста и своей благотворной деятельностью пересилить влияние зла, удалились от этого истинного служения людям с целью посвятить лучшую часть своей жизни ложному служению Богу, разумею под этим стремление к недостижимому, оплакивание неизбежного и размышление о непостижимом.

35

Гордость, придающая слишком большое значение мелким, хотя, правда, верным открытиям, безосновательно отрицающая всё, что ей кажется безосновательным, питает слишком большой интерес к прогрессу некоторых научных умов, которые в своем суждении о Вселенной всего вернее уподобляются древесным червям, забравшимся в раму картины какого-нибудь великого художника; черви эти с величайшим наслаждением точат дерево и с отвращением относятся к краскам, объявляя, что и эта неожиданная и нежелательная комбинация является, однако, результатом взаимодействия все тех же молекулярных сил.

36

С одной стороны, вы не должны допускать, чтобы выражение дорогих вам религиозных чувств какой бы то ни было формой искусства влияло на ваше суждение об их абсолютном достоинстве, а с другой стороны, вы не должны дозволять, чтобы ваша научная привычка верить только в то, в чем вы сами удостоверились, отвлекала вас от оценки или по крайней мере от стремления оценивать высшую способность человеческого духа, оценивать воображение, когда оно работает в присутствии предметов и явлений, не поддающихся никакой другой способности.

37

Только правильно развитое воображение способно познать единство силы, запечатлевшей различие между добром и злом в нашем сердце и в нашей совести, – познать закон Духа, управляющего и небесными облаками, и земными тварями и влагающего в наши сердца ужас смерти и силу любви.

38

Энергия воображения в нас может усиливаться или ослабевать от нашего собственного поведения и уклоняться по временам от нормы, как уклоняется и физическая сила; она усиливается в иных случаях от нашей воли и подавляется нашим несчастием и грехом, но она всегда неизменно человечна и неизменно божественна. Мы люди, а не только животные, и потому в нас есть всегда особая форма ее; степень нашего благородства и нашей низости зависит от количества этой энергии в нас; но мы никогда не обладаем ею в такой степени, чтобы стать выше человека.

39

Если вы заглянете в историю, то найдете, что одной из главных причин постоянных бедствий человечества было то, что люди служат или тем, кого они видеть уже не могут и которые уже не нуждаются в их помощи, или гордым и злым, которые слишком ослепляют глаза и помогать которым не следует.

40

Взвесьте, сколько времени потрачено, сколько мучительных волнений испытано нежными и деликатными христианками, хотя бы за последние шесть столетий, под впечатлением изображений давно минувших страданий, и подумайте, не лучше ли было бы для счастья человечества, если бы эти самые женщины уразумели глубокое значение последних слов, сказанных их Учителем женщинам, оплакивавшим Его: «Дщери иерусалимския! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших!»

41

Подумайте, какова была бы теперь наша история, какова была бы история всей Европы, если бы народ стремился знать – а искусства стремились чтить и прославлять – великие дела своих великих людей. Если бы вместо того, чтобы жить, как мы живем до сих пор, среди адских соперничеств и распрей, освящаемых фантастическими грезами о заоблачных мирах, мы старались справедливо вознаграждать и карать каждого по его заслугам, и главным образом вознаграждать; и наконец, если бы мы по крайней мере стремились быть небезучастными свидетелями человеческих дел, угодных и неугодных Богу, вместо того, чтобы самоуверенно мечтать о возможности постичь тайны суда Божия или блаженства вечной жизни.

42

Вы можете стать или христианами, или служителями Ваала, приняв его дар жалкой праздности и лени, живя трудом и позором других и обманывая себя и их клеветой на Провидение, пока не погибнете и не воскликните вместе с другими, подобными вам: «Когда же мы видели Тебя?»

Но, повторяю, вы можете стать и христианами, если пожелаете, но желать этого вы должны всем сердцем и помнить, что никакой компромисс тут немыслим.

43

В настоящее время жестокость еще больше развивается вследствие тонкого поощрения себялюбия учением, гласящим, что все, считаемое злом, приводит к благому концу; учение это практически ведет к тому, что мы, хотя и употребляем те же серьезные учения, чтобы избежать всего, непосредственно для нас неприятного, однако самодовольно и спокойно следим за конечными результатами зла, когда его испытывают другие.

44

Нам нужно главным образом освободиться от нелепой мысли, будто Небо исправит со временем крупные ошибки, предоставляя законам природы, следуя их течению, карать мелкие. Если вы неряшливо приготовляете какое-нибудь кушанье, то вы не рассчитываете, что Провидение сделает его вкусным, и точно так же если вы в течение целого ряда безумных лет ложно направляли свою жизнь, то не должны ожидать, что Божественное вмешательство направит и устроить все к лучшему.

45

Вы, вероятно, хорошо воспитаны и каждый день после сытного обеда имеете обыкновение благодарить Бога за все Его дары. Но за что вы Его благодарите? Конечно, не за то, что вам два раза в неделю приходится голодать, в то время как есть роскошно пирующие, а, наоборот, за то, что вы семь раз роскошно пируете, в то время как есть голодающие, – но может ли такое благодарение быть угодно вашему Небесному Отцу?

46

Ум укрепляется или раздражается чтением решительно так же, как тело свежим или гнилым воздухом.

47

До сих пор весь смысл и все назначение жизни великосветских женщин состояли, по-видимому, в том, чтобы в ожидании будущей ангельской жизни и наслаждения полным счастием прилично одевать себя и своих детей и оставлять карточки у своих знакомых, считая это, правда, довольно обычным, но все же благородным делом, за которое они и рассчитывают получить награду в виде немедленного вкусного обеда и неувядаемой славы в будущем.

48

Не важно, знакома ли женщина с той или другой наукой, но в высшей степени важно, чтобы она понимала значение, неизбежность и всю прелесть естественных законов и следовала по пути хотя бы некоторых отраслей знания до пределов той Горькой Долины Смирения, в которую могут нисходить только самые смелые и мудрые мужчины, сознавая себя навсегда детьми и собирая голыши по безграничному ее побережью.

49

Безумно и несправедливо предполагать, будто женщина только тень и точное отражение ее властелина, что она должна бессмысленно и рабски повиноваться ему, поддерживаемая в ее слабости превосходством его силы; это, повторяю, самое безумное из всех заблуждений относительно женщины, созданной быть помощницей и товарищем мужчины; а может ли тень помогать или раба быть достойным товарищем?

50

Ни вы, ни я не можем понять, почему бы всему золоту не скопиться на вершинах гор, так чтобы все знали, что оно все находится там, и могли бы наверняка добывать его и чеканить сколько им нужно денег, не копая бесплодно землю и не теряя бесполезно время на неудачные поиски. Но природа поступает иначе. Она распределяет его мелкими жилками в земле, неизвестно где и как, так что вы можете долго копать и ничего не найти, можете мучительно трудиться, прежде чем вам удастся раздобыть несколько крупинок.

То же самое и с высшей мудростью людей. Когда вы берете хорошую книгу, то должны задать себе вопрос: расположен ли я работать, как австралийский рудокоп? В порядке ли мои орудия, в бодром ли я настроении, весело ли принимаюсь за работу? А так как металл, добываемый вами, это мысли автора, то слова и являются теми скалами, которые вам приходится разбивать и дробить, чтобы добраться до самой сути. Кирками служат ваши усилия, ум и знание, а плавильной печью вдумчивая ваша душа. Не рассчитывайте добраться до значения ценной мысли автора без этих орудий и без этого огня; часто вам понадобятся самый тонкий и острый резец, самое терпеливое плавление, прежде чем вы в состоянии будете добыть хоть одну крупинку чистого металла.

51

Есть два рода дыхания: дыхание божеское и дыхание человеческое. Дыхание божеское дарует здоровье, жизнь и мир, как дыхание неба – влагу облакам на холмах; дыхание же человеческое есть немощь и отрава, подобная туману болот. Он внутренне растлевает и вздувает, как продукты разложения мертвого тела вздувают его.

Это буквально справедливо относительно всех ложных религиозных учений: вздутость или напыщенность являются самым роковым признаком этого зла. Все обращенные дети, поучающие своих отцов, обращенные мошенники, поучающие честных людей, обращенные невежды, прожившие полжизни тупоумными кретинами и внезапно пробудившиеся, узнав, что есть Бог, а потому мня себя Его избранниками и посланниками; все эти сектаторы всевозможных больших и малых сект, католики и протестанты, англичане и диссиденты, поскольку они считают только себя в истине, а всех остальных во лжи, а в особенности те люди в каждой секте, которые считают, что спасает верная мысль, а не честное дело, слова, а не поступки, желания, а не усилия, – вот истинный чад тумана, облака, не несущие дождя, трупы, вздутые от гнилостных разложений.

52

Безучастная рука, неотзывчивое сердце, болезненно извращенные привычки, очерствевшая совесть – вот отличительные свойства грубых людей; они грубы, поскольку неспособны к симпатии, к быстрому восприятию, к тому, что можно назвать чуткостью или отзывчивостью и чем в растительном царстве особенно отличается мимоза, а в животном – чистая, непорочная девушка. Тонкость или нежность чувствительности не зависят от рассудка, напротив, они руководят рассудком и освящают его. Рассудок может определить истину, но только одна эта – дарованная Богом – чувствительность отличает все доброе, созданное Творцом. Но мы – увы! – должны теперь сожалеть о мелочности, низости и эгоистичности даже нашей чувствительности, которая уходит на букеты и речи, пиры и кутежи, на бои и театры марионеток, в то время как мы без содрогания и слез можем смотреть и видеть, как избиваются целые благородные нации, нисколько на стараясь помочь им.

53

Истинно великая нация не издевается над небом и силами небесными, притворяясь, будто верует в Откровение, утверждающее, что любовь к деньгам есть корень зла, и объявляя в то же время, что эта любовь и должна быть господствующим стимулом всех ее главных национальных дел и мер.

54

Мысль о том, что все должно оплачиваться, до того извратила все лучшие наши намерения, что, даже разыгрывая роль доброго самаритянина, мы никогда не дадим несчастному пятака, не прибавив: «Ты должен возвратить вдвое, когда я вернусь опять сюда».

55

Когда люди разумно заняты, их удовольствия, как лепестки плодоносного цветка, являются результатом их работы; когда они истинно отзывчивы и сострадательны, все чувства их глубоки, основательны, неизменчивы и так же живительно действуют на душу, как здоровый пульс в нормальном организме. Но теперь, отрешившись от настоящего дела, мы тратим всю нашу мускульную энергию на ложное дело приобретения денег; чуждаясь здоровых впечатлений, мы устраиваем себе искусственные. Справедливость, которую мы нарушаем в жизни, мы прославляем в повестях и на сцене; допускаем или причиняем ежедневно тысячи убийств, не желая никому зла; красоты, разрушаемые нами в природе, мы заменяем метаморфозами пантомим; и потребность в благоговении и сострадании до того свойственна человеческой природе, что вместо благородной отзывчивости к горю ближних и чистых слез, которые нам следовало бы проливать, мы жадно следим за сенсационными уголовными делами и впиваем вечерние росы могил.

56

Быть мощным сердцем и умом, быть великодушным – значит стать действительно великим в жизни; преуспевать в этом – значит успевать в жизни: в самой жизни, а не в мишурном ее блеске.

57

В сердце человека вложены влечения ко всем его действительным обязанностям – влечения, которые нельзя искоренить, хотя можно подавить и исказить, отклоняя их от истинного назначения. Так, в человеке всегда существует мощное влечение к любви; правильно развитое, оно поддерживает, а ложно направленное – подтачивает все святое в жизни. Точно так же любовь к власти глубоко вложена в святую святых сердца как мужчины, так и женщины, вложена Самим Богом и Им охраняется. Но какой власти? Власти разрушать? Власти пасти льва или дыхания дракона? Нет, власти исцелять, освобождать и защищать, власти могучей руки, исцеляющей своим прикосновением, парализующей зло и освобождающей узников; власти престола справедливости, воздвигнутого на скале, взобраться на которую можно только по ступеням Милосердия!

58

Царицами, женщины, вы всегда должны быть: царицами для влюбленных в вас, царицами для ваших мужей и сыновей, царицами в высшем, таинственном смысле для всего мира вне вас, который преклоняется и всегда будет преклоняться перед миртовым венком и чистым, незапятнанным скипетром женственности. А между тем нет той войны, той несправедливости в мире, за которую вы, женщины, не были бы ответственны: не вы их вызвали, но вы могли им воспрепятствовать. Нет того страдания, той несправедливости, того бедствия на земле, в котором вы не были бы повинны, так как вы одни способны чувствовать весь ужас страданий и верить в путь избавления. Вместо же того, чтобы пытаться избавить мир от страданий, вы отворачиваетесь от них и замыкаетесь в ваших парках и садах, обнесенных стенами и решетками, и пребываете здесь вполне довольными, зная, что за пределами их есть целый мир ужасных тайн, проникнуть в который вы не дерзаете, и целый мир страданий, постичь который у вас не хватает мужества.

59

Женщина только тогда является истинной госпожой, а мужчина – истинным господином, когда они, подобно Господу, преломляют свой хлеб со всеми в братской трапезе, оказывая помощь всем бедным, о которых Христос сказал, что «кто накормит их, накормит Его».

60

Мы знаем, что Бог таинственным путем присутствует там, где Его ищут, и отсутствует там, где Его забывают.

61

Нелепо было бы думать, что устройством изящных сводов и колонн во славу Того, Кто между скал прокладывает русло реки и гневом Которого потрясается земля, мы можем приобрести прощение за осквернение долин и потоков, дарованных Им, за отравление ядовитыми испарениями душистого воздуха, за истребление нежной травы и цветов и за допущение того, чтобы рядом с безумной роскошью царила и ужасная нищета. Ведь весь ваш труд как будто сводится единственно к тому, чтобы ложью звучала песнь, напеваемая херувимами на небесах и церковью на земле: «Свят, свят Господь Бог наш, исполнены небо и земля славы Твоея».

62

Иметь высокоразвитое искусство и прославлять им Творца, совершенствуя таким образом красоту и святость всего Им созданного, мы можем только тогда, если всеми силами души стараемся прежде всего освятить храм тела и души каждого ребенка, не имеющего крова, где бы укрыться от холода, и не имеющего защиты от различных пагубных влияний, развращающих душу.

63

Искусства имеют и могут иметь только три задачи: усиление религиозного чувства, усовершенствование нравственности и доставление людям материальной пользы.

64

Все искусства, начиная с высших и вплоть до самых низших, являются абсолютно точным указателем нравственной чистоты и величия чувств, ими выражаемых. Вы можете всегда проверить это на практике. Задайте себе вопрос относительно какого-нибудь чувства, сильно овладевшего вашей душой: «Может ли оно быть воспето, и воспето прекрасно, с подобающей мелодией и с надлежащим искусством?» Если да, то это благородное чувство. Если же оно не может быть воспето или может быть воспето только с иронией, то это чувство низкое. То же самое и относительно всех искусств; так что искусство нации, пока оно существует, будет с математической точностью, не допускающей ни ошибок, ни исключений, служить показателем ее нравственности.

65

Вы тогда только можете понять слова человека, когда понимаете его характер. И ваши слова являются для него как бы на незнакомом языке, если он не понимает ваших чувств. В этом и состоит искусство языка, являющееся самым пригодным орудием воспитания людей благородных. Тайна речи есть тайна симпатии, и ее обаяние свойственно только благородному человеку.

66

Никто не может подметить следов трудолюбия, если он сам не трудолюбив и не знает цены работы; никто не поймет ни истинной страсти, ни благородства, если сам не страстен и не благороден; о самых мельчайших слабостях характера других он может судить, только имея такие же недостатки и борясь с ними.

67

Хотя добро никогда не порождается злом, но оно развивается постепенно в борьбе со злом.

68

Два существенных инстинкта человечества – это любовь к порядку и любовь к добру. Любовь к порядку направляет энергию на борьбу с землей, на ее благоустройство и охранение, и на борьбу с мятежными и разнузданными силами в низших существах и в нас самих. Любовь же к добру ведет к справедливому отношению ко всей окружающей нас жизни. С подобной прививкой мы можем совершенствовать все остальные страсти.

69

Самое низшее проявление милосердия – в сострадании, самое высшее проявление его – в воздаянии хвалы. Очень часто люди, как бы низко они ни пали, гнушаются сострадания, но никогда человек, как бы высоко он ни стоял, не чужд желания похвалы.

70

Я желал бы, чтобы вы состязались не вашими знаниями, а тем, чем вы становитесь, и притом состязались в той великой школе, испытателем которой является смерть, а судьей – Бог.

71

Если вы заглянете в свое сердце и в историю, то найдете два наивысших наслаждения – любить и воздавать хвалу – и два величайших желания – быть любимым и восхваляемым; они-то служат основой всего мощного в делах людей и всего счастья в их покое.

72

Читая исторические сочинения, вы главным образом должны искать в них всё, достойное похвалы, и презирать всё остальное.

73

Самое важное в истории человека то, к чему он стремился. Всё, совершенное им, всегда в значительной степени зависело от случайных обстоятельств и в лучшем случае являлось только далеко не полным исполнением его намерений. И все величайшие люди больше жили в своих стремлениях и усилиях, чем представлялась им возможность жить в действительности, а потому справедливо оценивать их можно по их стремлениям и чувствам, а не по тому, что им удалось совершить.

74

История человечества есть естественная история его природы, а не случайных обстоятельств, встретившихся в его жизни. Сообщая естественно-исторические сведения о львах, вы нимало не интересуетесь тем, где тот или другой лев попал в западню и сколько овец кто из них съел. Вам интересно только знать, каковы духовные и внешние свойства этих существ.

75

Наука выполняет свою задачу не тем, что объясняет причины появления пятен на солнце, а тем, что выясняет законы нашей собственной жизни и последствия их нарушения.

76

Быть мудрым не значит вычислять величину луны, а значит знать свои обязанности к детям, к соседям, к соседним народам.

77

Люди всегда надеются обрести мир на небе, но вы знаете, что, каков бы ни был мир, который они обретут там, он будет во всяком случае заранее уготован. И благословение и блаженство обещаны им за тот мир, который они водворяют здесь, на земле, не силою оружия, а путем устроения мирных пристанищ.

78

Существуют два пути для приобретения мира и спокойствия, и один из них всецело в вашей власти. Вы должны только устроить в душе вашей обитель отрадных мыслей. Это самое безопасное убежище в бурном море, только для устроения его нужно большое искусство. Никто из нас до сих пор еще не знает (так как никого в ранней юности не учили этому), какие дивные дворцы мы можем воздвигать из прекрасных мыслей; не учили, какую опору против всех превратностей представляют блестящие фантазии, дивные воспоминания, благородные исторические явления, правдивые сказания – все эти сокровища, полные драгоценных и успокоительных мыслей, которых никакая забота не разрушит, никакое несчастье не омрачит и никакая бедность не лишит нас, так как это нерукотворная обитель нашей души.

79

По всем вероятиям, человечеству предназначено пребывать в вечном удивлении и сознании своего невежества; но если оно когда-либо и познает какую-либо из тайн своего собственного или животного существования, то только путем дисциплинированной добродетели, а не путем научной любознательности.

80

Общий закон таков, что мы можем вглядываться в чью бы то ни было жизнь лишь постольку, поскольку мы ею восхищаемся.

81

Мудрость искусства и мудрость науки заключаются в бескорыстном служении на пользу людей.

82

Вся природа в один голос всей своей славой учит нас чтить жизнь, дарованную нам Господом сил. Питание птиц и их блестящее оперение, аромат цветов и их дивные краски, самое появление которых находится в таинственной связи с дарованной им жизнью, наконец, вся сила и все искусства людей основаны на их преклонении перед страстью любви и на охранении ее чистоты.

83

Орган зрения тем физически совершеннее и яснее, чем больше он от высматривания добычи восходит до созерцания красоты и чем больше он горит любовью. Несовершенное и животное орудие зрения может блистать злобой и диким чувством голода, но благородный человеческий взор, чуждый высматриванию добычи, чуждый мелочности и гнева, является ясным в благородстве, гордым в почитании и радостным в любви. Так что физический блеск света и цвета в нем, далеко не будучи восприятием механической силы механическим орудием, является вполне духовным явлением, находящимся в безусловном и точном соответствии с чистотою нравственной природы и с силой естественных и мудрых симпатий.

84

Нация может благоразумно и успешно изображать только те действительные явления, которыми она восхищается. Что вы имеете при себе или перед собой наиболее дорогого для вашего взора и сердца, то волшебным даром руки или уст вы и можете дивно передать другим; а наиболее дорога вашему взору и сердцу, если вы только что-нибудь действительно видите и любите, должна быть человеческая жизнь вашего народа, понятая в прошлом и чтимая в настоящем. И если вы не стремитесь сделать ее прекрасной, то ваш идеализм ложен и ваше воображение чудовищно.

85

Жить возможно более скромной и довольной жизнью, извлекать возможно больше удовольствий из самых ничтожных вещей, делать то, что может быть полезно нашим непосредственным ближним, не притворяться, будто восхищаешься тем, что в действительности не захватывает нас за сердце, не добиваться лишних знаний, пока в совершенстве не упорядочены и не применены уже добытые, – вот условия бесспорной мудрости и несомненного благоразумия, которые приведут нас к тонкому, благородному искусству, если мы решили, чтобы оно было тонко, и которые дадут нечто лучшее, а именно: благодаря им и грубое искусство станет драгоценным.

86

Что заставляет нас всегда с таким сожалением вспоминать о детстве, если оно было хоть сколько-нибудь здоровое и мирное? То роскошное очарование, какое производили даже самые ничтожные вещи на нас, происходило от бедности наших сокровищниц. Окружающая нас природа очаровывала нас потому, что мы мало еще видели и еще меньше знали. Каждое лишнее новое приобретение новой тяжестью пригнетает нас, и каждое лишнее знание уменьшает в нас способность к удивлению и восторгу, пока, наконец, не ниспосылается нам смерть, чтобы удалить от нас то зрелище, при дальнейшем созерцании которого никакой дар уже не удовлетворял бы нас и ничто дивное не удивляло бы.

87

Выбросьте из вашего сердца и ума мысль познать все на небе и на земле. Очень немного вообще существует такого, что мы можем когда-либо познать относительно как путей Провидения, так и законов существования. Но и этого немногого достаточно, вполне достаточно; стремиться к большему не благо для нас. И будьте уверены, что за пределами действительных нужд нашего скромного существования и того царства, которым каждому из нас предназначено управлять в невозмутимом самообладании, всякое увеличение труда усиливает безумие и всякое увеличение знания усиливает горе.

88

Мы считаем себя избранниками, которым впервые даровано познать тайны неба и водворить порядок на земле; а в действительности из всех народов, когда-либо обреченных на позор их ложной мудростью и ложным искусством, из всех народов, посвящавших свой труд не тому, что есть хлеб, и свои силы не тому, что доставляет удовлетворения, мы самым безумным образом отбросили милосердие, которое само по себе доставляет удовлетворение и приносит пользу другим, и стали из всех созданий самыми неудовлетворенными и самыми зложелательными к своим ближним.

89

Все мы должны так выполнять наш человеческий труд, чтобы существам, выше нас стоящим, он казался бы более прекрасным, чем он кажется нам. Почему бы нашим жилищам не казаться ангелам такими же интересными и прекрасными вещами, как нам кажутся гнезда снегирей? Мысль, что мы способны восхищаться делами ангелов, кажется мне очень дерзкой, но совсем не дерзко думать, что они могут восхищаться нашими трудами, как мы – трудами низших животных.

90

Мудрость заключается в способности признавать во всем известное отношение к жизни, к общей совокупности всей известной нам жизни, как животной, так и человеческой, но она, понимая различные задачи различных существ, сосредоточивает, однако, свои интересы и силы на человечестве, в противоположность, с одной стороны, животному миру, которым оно должно управлять, а с другой – божескому, который им управляет и которого оно не может постичь даже воображением.

91

Наука есть познание вещей, как идеальных, так и реальных. Искусство есть воссоздание реальных предметов реальной нашей силой, а литература – воссоздание идеального идеальной нашей силой.

92

Ни вам, ни мне нет дела до того, что может случиться там, где-то далеко или когда-нибудь со временем, но нам следует всегда живо отзываться на все, что происходит здесь и теперь.

93

Подите на берег моря после отлива и, сев на песчаную отмель, возьмите горсть песку и отделите одну песчинку от всей остальной массы. Затем постарайтесь представить себе отношение этой одной песчинки ко всей бесконечной массе их по всему необъятному побережью. Астрономы утверждают, что наш мир не более как такая же песчинка сравнительно с остальными существующими мирами, на которых нельзя заметить никакого следа жизни или благодати, так что все является картиной ужаса и игралищ случайностей, холода и огня, света, проявляющейся при столкновении миров, опустошения взрывающихся небесных тел и летящих метеоров. Тем временем что вы сами такое на этой песчинке? Эта песчинка сама большею частью пустынна, и только зеленая узкая полоса виднеется посредине ее. И на этой песчинке человек, этот жалкий, ничтожный червь, живет всего мгновение, большею частью в борьбе друг с другом из-за насущного хлеба, а в случайно выпадающие мирные промежутки строит скверные гнезда, в которых он гибнет от холода, голода, нужды, чахотки, разврата или отчаяния. Вот вам история цивилизации, более краткая, чем написанная Боклем, но и более правдивая, если вы видите небеса и землю, но без их Бога.

Это зрелище страшное, но и вполне ложное. Если б пророк коснулся ваших очей, то вы мгновенно увидали бы, как все эти беспредельные миры полны божественной рати. Но если вы станете наблюдать эти звезды даже вашими человеческими очами, познаете, что думали о них наиболее благородные люди, и будете пользоваться их светом с благородной целью, то и тогда войдете в большую радость и познаете лучшую науку, чем та, которая когда-либо рисовалась перед вашими очами.

94

Составлять законы есть дело одного Бога; дело же законоведов вникать в эти законы и правильно применять их к жизни.

95

Человеческий наш труд мы должны выполнять честно и безукоризненно, безразлично, надеемся ли мы стать ангелами или были некогда слизняками.

96

В решимости хорошо выполнять нашу работу заключается единственно здоровая основа любой религии, и только по этой решимости и по нашим делам, а не по нашей вере Христос и будет судить нас, как Он вполне ясно это сказал, хотя мы часто это забываем.

97

Милостыня и молитва хотя и не делают еще человека христианином, но они кости и плоть, из которых может развиться христианин; а жалкие современные последователи Иуды не только лишились охоты молиться и подавать милостыню, но даже перестали понимать смысл и значение этого. «Давайте, и дано будет вам», – думаете вы, но лучше не Богом в величественном воздаянии за дар, а заемщиком в виде двадцати процентов, и так пусть не будет оказана никакая милостыня, которая не была бы хорошо оплачиваема. «Стучите, и отворят вам»; но отворит не Бог Своим дивным ответом, а стучите, как подобает джентльменам, в элегантные приемные двери, пока полицейский, в виде смерти, не появится и не заставит вас наконец замолчать.

98

Весь мир кажется осиротевшим, если дети его не ведают их Отца – Бога, и вся их мудрость и все их знание представляется еще более диким мраком, если они не познали страх Божий.

99

Оглядываясь на мои усилия за последние двадцать лет, я нахожу, что их ошибочность в значительной мере зависела от того, что я входил в компромиссы с неверием внешнего мира и старался основать мои положения на доводах обычного благоразумия и на доброте, а не на первейшей обязанности человека – любить Бога, – которая может и должна быть основой всего.

100

В женщине красота при отсутствии скромности то же, что золотое украшение в пятаке свиньи, а в любом человеке, мужчине, женщине, ребенке, знание при отсутствии скромности есть знание, приобретенное безумцем, чтобы раздувать свой живот и блистать своим петушиным гребнем.

101

Здоровое воспитание зависит от полнейшего упразднения соперничества в какой бы то ни было форме и под какой бы то ни было маской. Для каждого ребенка должна быть своя особенная мерка, воспитываться он должен для свойственной ему обязанности и вознаграждаться по своим заслугам. Награды достойны усилия, а не достигнутый успех. Точно так же для каждого учащегося вопрос не в том, умнее ли он или тупее остальных, а в том, употребляет ли он наилучшим образом свои дарования. Безумие современной системы баллов и пичкания возникает главным образом вследствие борьбы из-за теплых местечек и уверенности, что пробить себе дорогу можно, только отталкивая своих товарищей, тогда как в действительности у каждого имеются свои точно определенные способности и дарования, так что он пригоден для одного дела и, сколько бы вы его ни учили, вполне неспособен для другого, соперничество же может только парализовать или извратить его способности, но ни на волос не усилить их.

102

Наше превосходство над одними должно служить для помощи им, а превосходство других над нами должно вызывать в нас чувство не зависти, а восторга.

103

Известный участок общественной земли должен всегда оставляться для общественной пользы и удовольствий и в особенности для целей воспитания, которое, правильно понятое, состоит отчасти из ознакомления детей с естественными предметами, а отчасти из обучения практическому применению их чувства любви, состоящему в добром отношении к живым существам и в правильном пользовании неодушевленными предметами.

104

С начала веков любовь читает без букв и считает не по правилам арифметики, и так будет до конца мира.

105

Самомнение и высокомерие, развиваемые чтением в умах людей эгоистической деятельности, ведут к тому, что они презирают ручной труд и желают всевозможных недоступных вещей, так что все улицы наполняются недовольными и бесполезными людьми, старающимися ловкостью и хитростью пробиться в свет и без труда добыть себе средства к существованию.

106

Мое воображение отказывается рисовать то блаженное время, когда кроткие наследуют землю. Но день этот неизбежно настанет, и надежды бедных не тщетны. Не силой, не властью, а духом Своим призовет Он кротких на суд Свой и научит их путям Своим.

107

Нет более мучительной тоски, как от пресыщения удовольствиями, и нет более ядовитых горестей, как горести праздных людей. Честный же труженик мужественно донесет самое тяжелое горе под жгучими палящими лучами дневной жары до вечернего смертного часа.

108

Никто не должен бы добывать себе средства для существования тем, что он учит, как не добывают их тем, что учатся; и учить и учиться – отрада и обязанность человеческой жизни и не имеет ничего общего с поддержанием ее.

109

Истинные люди должны стараться отдавать, а не получать; отдавать свое время и, насколько могут, свой труд на пользу бедному и нуждающемуся, производя своими руками предметы, существенно необходимые для жизни: пищу, одежду, жилища, – так как только этим трудом можно поддерживать и свое и чье бы то ни было существование.

110

Вера святых и пророков, доходившая до ясного сознания: «Знаю, что жив мой Избавитель», является таким духовным состоянием, о котором обыкновенные люди не могут и рассуждать, но которое практической своей силой всегда управляло и будет управлять миром, так как править им могут только слово Божие и сердце человеческое.

111

Если жизнь руководится законом неба, то чувство близости небес становится с годами все сильнее и совершенно несомненным при смерти. Но на рассвете добродетельной жизни больше верится, что каждое светлое чувство восторга является как бы ниспосланным Богом, и потому наибольшая близость к небесам приписывается невинности детства и его вдохновению.

* * *

При обычном ходе жизни заблуждения ума людей и огрубение их сердца может точно измеряться степенью отрицания людьми духовных сил.

112

Самые надежные и чистые радости человеческой жизни укрощают ярость страстей; они достигаются без душевных треволнений и вспоминаются без угрызений совести.

113

Чем больше мы всматриваемся, тем больше убеждаемся, что действительное безобразие как мужчин, так и женщин происходит только или от черствости сердца, или от пошлости воспитания.

114

Бог так создал человека, чтобы он находил наслаждение от упражнения своих глаз, своего ума, своего тела. А человек в безумии своем пытается жить, ничего не видя, ни о чем не думая и ничего не делая, и таким образом становится не только животным, но и самым несчастным из всех животных.

115

Каждое удовольствие, каждое наслаждение, добытое не тем путем, каким это предназначено Богом, добытое дешевым, воровским, быстрым путем, а не дорогой ценой, нечестно, и оно немедленно, как это указано, становится бременем, которое с каждым днем все тяжелее давит своей жгучей кольчугой.

116

Когда христианская церковь или какая-нибудь секта ее решается жить христианской жизнью и следовать законам Бога во имя Бога, то благоволение неба тотчас же проявляется в преувеличении земных благ и в преуспеянии.

117

Каждое великое творение создается так же невольно, как птица строит свое гнездо.

118

Я не только верю, но и знаю, что существует ад; и когда люди доходят до уверенности, что добродетель невозможна без страха ада, то я твердо знаю, что они именно находятся в аду.

119

Свой талант нельзя продавать. Продавая его, вы одновременно становитесь повинны в симонии и в проституции. Вы можете продавать свой труд, но не свою душу.

120

Современное общество по-прежнему охотно распинает своего Христа в лице своих бедных, но зато оно уже не возносит на крест рядом с Ним и своих разбойников. Нет, оно возносит их иным способом. Оно сажает их на возвышенный холм, «да светит свет их перед людьми, чтоб они видели их дела и прославляли отца их» – дьявола.

121

Преступление может быть искоренено не наказанием, а уничтожением желания совершать его, т. е. воспитанием; и при этом воспитанием не только ума, что для одних бесполезно, а для других даже вредно, но и воспитанием сердца, одинаково полезным и необходимым для всех.

122

«Время – деньги», – говорят наши практические промышленники и ученые политэкономии. Никто из них, по мере того как они приближаются к смерти, не находит, надеюсь, чтобы и обратное было верно, и что «деньги – время». И в конце концов, вероятно, было бы лучше и для них, если б они свое время не обращали в деньги, если только они не надеются купить на них и вечность. Существует много вещей, которые в том же смысле деньги и могут быть променены на них. Здоровье – деньги, ум – деньги, знание – деньги; и вы всё – и ваше здоровье, и ваш ум, и ваше знание – можете променять на деньги и, таким образом, достигнуть желанной цели в виде хилой, гнилой, слепой старости, полной золота, но на это золото вы не можете уже обратно выменять ни здоровья, ни ума.

123

«Время – деньги». Но не вернее ли считать, что время само по себе такая вещь, потеря которой есть безусловная потеря, а выгадывание – настоящая выгода? И не лучше ли приобретать на деньги и здоровье и знание, если это только возможно? А это возможно в начале жизни, но не в конце ее, и возможно всегда для других, если не для себя. Вы можете по христианской вашей вере купить, и дешево купить, даже жизнь, вечную жизнь, и долгие годы знания и мира, силы и счастья любви для обездоленных и заброшенных детей, бродящих по вашим улицам.

124

Слова «Розданное возвратится сторицей» буквально справедливы по отношению к воспитанию. Никакой посев денег не может принести такого верного и обильного урожая, как образование. Но посеянное «если не умрет, не оживет», и вы, чтобы получить желаемый урожай, должны забыть свои деньги и все материальные интересы и воспитывать только ради воспитания, иначе все добро, которое вы хотите возрастить, будет полно яда, и вы погибнете вместе с вашими деньгами, что лучше всего доказывается нашим современным образованием, получить которое стремятся не ради его, а ради «приличного положения в свете».

125

Как не безумно говорить в сердце своем: «Нет Бога», но неизмеримо ужаснее и непростительнее гордое безумие говорящих: «Бог только и существует для меня» или «Нет Бога, кроме моего».

* * *

Дети как самых высших, так и самых низших классов общества должны все получить общее образование, общее крещение в облаке и море небесной мудрости и земного могущества. Главные элементы этого общегосударственного образования следующие.

Во-первых, вы должны озаботиться о возможно совершенном и прекрасном физическом воспитании всех юношей, безразлично, к какой дальнейшей жизни вы их подготовляете. Если вы думаете впоследствии засадить их за работу, которая изуродует их тело и сократит их жизнь – хотя лучше было бы совсем упразднить такие работы, – то пусть он все же достигнет полного развития своих физических сил и изведает всю прелесть и все очарование юности. Это и выгоднее, так как вам не так скоро удастся убить его и вы извлечете больше из него работы, чем если бы изуродовали в детстве.

Во-вторых, вы должны развить в нем две величайшие его духовные силы: благоговение и сострадание. Для развития первой вы должны выбирать только таких учителей, которых нельзя не любить, нельзя не уважать; затем в истории вы должны сосредоточивать внимание учеников только на тех человеческих делах и страстях, которые достойны преклонения, делая их главным предметом духовного восторга и подражания юношей и научая их чувствовать и сознавать все ничтожество их собственных знаний и сил. Сострадание должно стать для детей вопросом чести, наравне с мужеством, так чтобы в кодексе написанных законов школы проявить какую бы то ни было жестокость считалось делом не менее позорным, чем трусость. Всякое страдание, причиняемое более слабым существам, должно считаться жестокостью, недостойной человека. При этом нужно пользоваться каждым удобным случаем, чтобы дать юношам возможность практически научиться помогать всем нуждающимся и ознакомиться в радостную пору их вступления в жизнь с действительными бедствиями и страданиями, которые так трудно постичь тем из богатых, которые дома не видели страданий.

126

Обыкновенно считают – и это мнение поддерживают политэкономы, – что, придумав новую материальную потребность, вы оказываете благодеяние нации. Но в действительности истинным благодеянием является всякое сокращение материальных потребностей, жизнь, довольствующаяся наименьшим количеством их и ничего не тратящая бесполезно из всего, получаемого ею для удовлетворения ее нужд.

127

Если вы держите в рабстве людей для того, чтобы они одевали вас, удовлетворяли ваше чревоугодие, потворствовали вашей лени и поощряли ваше тщеславие, то вы варвар. Если же вы довольствуетесь только удовлетворением ваших насущных материальных потребностей и не более того, то вы человек цивилизованный, обладающий свойствами гражданственности.

128

Истинное образование отличается от ложного тем, что ложное есть вещь восхитительная, пригревающая вас и с каждым днем заставляющая вас иметь все более высокое мнение о себе. Истинное же образование леденит, на щите его голова Горгоны, и оно с каждым днем заставляет вас быть все худшего мнения о себе.

129

Немыслимо никакое, даже искусственное примирение между слугами Бога и слугами мамоны. Пока жажда наживы гнездится в вашем сердце, никакое истинное познание о Царстве Божием недоступно ему. Никто не может проникнуть в его твердыню или получить его благословение, «если руки и сердце не чисты», т. е. если руки не очистились от злых дел, а сердце – от низких пожеланий. Поэтому и относительно вашего живого храма – тела и души – в самом возвышенном смысле справедливо, что никакое освобождение или спасение, никакое воспитание или освящение немыслимо, если вы не сделаете того же, что сделал Христос: «И вошел Он в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме. И каждый день проповедывал в нем».

130

Большая часть кажущегося успеха в мире бесполезна в настоящее время. Вполне ненужный для чего-либо доброго, успех этот порождает как неизбежное свое последствие лишь разрушение и горе. Сила его есть ярость несущегося урагана, его прелесть – признаки чумы, и то, что называется историей, представляет очень часто простой протокол бедствий, произведенных вихрем, или карту распространения проказы. Но под всем этим или среди этой мрачной картины есть узкие полосы человеческого труда, которые не исчезают и процветают; и эти малые частицы, или зеленые зародыши, одерживают наконец верх над злом. Изнемогая от боли, с трудом пробираясь среди развалин, истинные работники пядь за пядью очищают заглохшую ниву сада; благодаря их соединенным усилиям поддерживается и жизненно растет разумный строй вещей, и, несмотря на странные колебания, с каждым утром, с каждой ночью, с каждым часом человеческой жизни приближается желанный день.