1

Вы должны всецело отдаться и всё отдать Христу в уверенности, что Он позаботится о том, что нужно для вас. То, о чем Он не позаботится, совсем вам не нужно, и если Он вас чего-нибудь лишит, то вам, наверное, будет без этого лучше.

2

Никогда не ищите удовольствий, но будьте всегда готовы находить во всем удовольствие. Если ваши руки заняты, а сердце свободно, то самая ничтожная вещь доставит вам своего рода удовольствие, и вы найдете долю остроумия во всем, что услышите. Но если вы обратите удовольствие в цель вашей жизни, то настанет день, когда самые комические сцены не вызовут у вас истинного смеха.

3

Помните всегда, что ваша рука ежечасно правит рулем корабля вашей жизни и что Учитель на отдаленном берегу благословенной Аравии до смертного вашего часа следит за его парусом на горизонте.

4

Большинство людей думает, что, сохраняя лучшие покои в обители сердца чистыми и избранными для Христа и украшая их массой цветов и книг, оно может оставить и Вельзевулу, на случай его посещений, если не маленькую комнату, то треножник в конторе души или хотя бы уголок в судомойне сердца, где он мог бы свободно вылизывать блюда. Но это невозможно. Вы должны очистить от него, как от чумы, все уголки вашей души.

5

Твердо знайте и глубоко чувствуйте, что вы должны каждый день вашей жизни посвящать благу других, делая для них все, что можете. Делая, а не болтая.

6

Рассматривайте все ваши дарования и знания как средства, нужные вам для помощи другим.

7

Если вы сознательно недобры ко всем, то будете часто бессознательно жестоки ко многим, отчасти вследствие недостатка живости воображения.

8

Мы должны научиться понимать ничтожество того маленького мира, в котором живем и который любим, сравнительно с тем беспредельным миром, который населяет и любит Господь, и благоговейно стремиться к тому, чтобы любовь наша не ослабевала с увеличением числа людей, на которых она распространяется, так, чтобы молитва, возносимая нами за всех угнетенных и обездоленных, была бы так же пламенна, как та, которую мы шепчем, прося у Бога облегчения случайных страданий близких нам людей.

9

Каждую плохо одетую женщину, каждого плохо одетого ребенка вы должны считать личным укором себе и тем или иным путем исправлять эти упущения ваших обязанностей, пока все люди будут нарядно одеты, как птицы.

10

Женщины обыкновенно оправдывают свою гордость и свое тщеславие тем, что роскошь содействует процветанию промышленности. Но следующий простой факт убедит всех в нелепости этого оправдания. Все ненужное, что вы покупаете будто бы для «поощрения промышленности», покупайте и немедленно сжигайте. Даже самые ограниченные женщины поймут всю нелепость таких поступков, и вы при этом можете им объяснить, что они, украшая себя ненужными вещами для мнимого содействия промышленности, а не сжигая их, к безумию присоединяют еще наглость и пошлость.

11

Настоящая, истинная и конечная причина всех бедствий, несчастий и всех ужасов европейских войн заключается в том, что вы, женщины, при всей вашей доброте, религиозности и самоотверженности по отношению к тем, кого вы любите, слишком эгоистичны и слишком маловдумчивы, чтобы заботиться о ком-нибудь вне тесного круга близких вам людей. Вы воображаете, что полны сострадания к другим. Но я скажу вам, что если бы обыкновенные войны, вместо того чтобы разорять дома крестьян и опустошать их поля, только уничтожали бы фарфоровые украшения на столах ваших гостиных, то ни одна вой на в цивилизованных странах не продолжалась бы и недели. Я скажу вам больше: в любой момент вы, если захотите, можете положить конец войне с гораздо меньшими усилиями, чем их нужно вам для приготовления вашего обеда. Вы знаете или, по крайней мере, должны знать, что каждая война, о которой вы слышите, служит причиной того, что многие жены становятся вдовами, многие дети – сиротами, и ни у кого из вас нет достаточно сердечности, чтобы считать их горе своим. Но, по крайней мере, вы могли бы вместе с ними носить траур. Итак, пусть каждая дама, считающая себя христианкой и сознающая свои обязанности по отношению к Богу, решится хоть наружно носить траур по убитым Его созданиям. Ваши молитвы бесполезны, ваши посещения церквей являются насмешкой над Богом, если в вас нет решимости на это. Пусть каждая женщина высших классов цивилизованной Европы даст себе обет – при возникновении каждой войны носить траур, т. е. глухое черное платье, без всяких украшений и претензий на нарядность, и, повторяю, никакая война не продлится и недели.

12

Ни один человек никогда не вел правильной жизни, если его не охраняла любовь женщины, не поддерживала ее смелость и не руководило ее благоразумие.

13

Жажда одобрения и рукоплескания играет последнюю роль у людей сильных и благородных и главную у людей ничтожных, а в общем служит главным стимулом человечества. В корне всех величайших усилий человечества лежит любовь к похвалам, а в основе всех великих катастроф – любовь к наслаждениям.

14

Мы питаем особенное пристрастие к иностранным словам, маскирующим смысл; их никто не понимает, но все употребляют их, и из-за них многие готовы бороться и умереть, воображая себе, что слова эти означают ту или другую дорогую им вещь; такие слова являются настоящей шкурой хамелеона, принимающей любые оттенки, соответственно фантазии людей. Нет и не было еще таких злобных хищников, таких хитрых дипломатов и таких смертельных ядов, как эти маскирующие слова; они являются неверными, несправедливыми руководителями всех человеческих мыслей. Все наши любимые фантазии, все наши дурные инстинкты мы прикрываем излюбленными маскирующими словами, прячась за ними; и слова в конце концов приобретают такое магическое значение, что вы ничего не добьетесь от нас, не прибегая к их защите.

15

Истинная книга пишется, чтобы увековечить сказанное. Автор имеет сказать нечто полезное, истинное и дивно прекрасное. Насколько он знает, никто этого еще не высказывал и, насколько он чувствует, никто, кроме него, не может так высказать. А потому он обязан высказать ясно и, если можно, звучно, но во всяком случае – ясно.

В итоге своей жизни он находит, что это единственная вещь или группа вещей, которая ему стала очевидна, что это та частица истинного знания или ясновидения, которую земля и небо дали ему возможность схватить. Ему хотелось бы запечатлеть это навеки, начертать резцом на скале, как бы говоря: «Вот то лучшее, что было во мне; в остальном я ел, спал, любил и ненавидел, как и все люди; жизнь наша подобно пару – была, и нет ее; но это та частица моего “я”, которая достойна вашего внимания, вашей памяти». Таково его «писание», таково, при всей скромности его доли, то, что внушено ему вдохновением. Такова истинная книга.

16

Мы охотно говорим о книге: «Как она хороша! В ней именно то, что мы думали!», тогда как нам следовало бы говорить совсем другое: «Как это удивительно! Я никогда не думал так прежде, а между тем это совершенно верно, и если тут есть кое-что не совсем для меня еще ясное, то я надеюсь и со временем понять и это». Ведь вы обращаетесь к автору за его пониманием, а не для того, чтобы встретить свое.

17

Природа человека добра и великодушна, но она узка и слепа и с трудом может понимать то, чего непосредственно не видит и не чувствует. Люди так же деятельно заботились бы о других, как заботятся о себе, если бы они могли так же живо воображать других, как себя. Так, жизнь многих почтенных женщин протекает в мелких заботах о самих себе. Они довольствуются ничтожными интересами и пошлыми удовольствиями своего тесного кружка, потому что им никогда не приходит в голову заглянуть за пределы его и узнать что-нибудь о том обширном белом свете, в котором их жизнь вянет, как былинка сорной травы на бесплодном поле.

18

Искусство не только не безнравственно, но помимо его в жизни очень мало нравственного; жизнь без труда преступна, а труд без искусства есть труд не людей, а животных.

19

Прекрасен будет тот день, когда все люди поймут, что красота святости должна заключаться в труде, как и в покое. Даже больше в труде, больше в нашей силе, чем в нашей немощи; больше в выборе того, что мы будем делать в течение шести дней и что будет благом к концу их, чем в том, о чем мы будем молить в седьмой как о награде и успокоении. С толпой, чтущей праздники, мы, может быть, иногда напрасно посещаем храм Божий и тщетно молим о том, что считаем милосердием; но тем немногим, которые работают, как велит Господь, незачем молить о милосердии и о благодати для их обширной обители. Наверное, благость и милосердие будут следовать за ними всюду, во все дни их жизни, и они вечно будут пребывать в доме Божием.

20

Первый урок мудрости учит нас презирать богатство, а первый урок благородства заставляет раздавать его.

21

Не должны ли мы стремиться к такому идеалу народной жизни, при котором возвышение по ступеням общественной лестницы будет не столько пленять, сколько страшить лучших людей, и когда главным стремлением каждого гражданина будет не выход из положения, считаемого непочетным, а исполнение долга, возложенного на него по праву рождения.

22

Думаете ли вы, что хоть одна женщина стала когда-нибудь лучше от того, что имела бриллианты? А между тем сколько женщин стало низкими, развратными и несчастными от желания иметь бриллианты. И стал ли хоть один мужчина лучше от обладания сундуками, полными золота? А кто измерит все зло, совершенное в мире для того, чтобы наполнить их?

23

Человеку свойственно великодушие, а не скаредность. Скаредность порождается особой причиной, как болезнь – особыми миазмами; и существенное свойство предмета, возбуждающего скаредность, состоит в том, что человек дорожит им, хотя и не может сделать из него никакого полезного употребления. Если вы можете хорошо прочесть книгу, то пожелаете, чтобы другие выслушали ее; если вы правильно можете наслаждаться картиной, то пожелаете, чтобы другие видели ее; научитесь хорошо управлять лошадью, плугом, кораблем, и вы пожелаете, чтобы ваши подчиненные стали хорошими наездниками, землепашцами или моряками. Вы никогда не будете в состоянии допустить, чтобы люди злоупотребляли теми орудиями, которыми вы мастерски владеете; но если ваше желание сосредоточивается на чем-либо бесполезном, то к этому желанию примешиваются вся гордость и все безумие вашего сердца, и вы становитесь вполне бесчеловечными, превращаясь в каких-то каракатиц, состоящих только из желудка и присосков.

24

Жизнь есть сплошная мелодия, если человек умеет правильно и вовремя брать соответствующие ноты. Но он не должен торопиться, так как терпение лежит в корне всех удовольствий и всех сил. Даже надежда перестает доставлять счастье, если к ней примешивается нетерпение.

25

Никогда путь к доброму знанию не пролегает по шелковистой мураве, усеянной лилиями; всегда человеку приходится взбираться по голым скалам.

26

Благородство жизни зависит от ее стойкости, ясности цели, спокойной и непрерывной энергии. Всякое сомнение, раскаяние, вихляние, всякие подчистки, поправки и сомнения относительно того, что лучше делать в будущем, являются жалкими недостатками.

27

Очень немного найдется людей, действительно желающих делать зло, и, пожалуй, таких даже совсем нет. Злые просто не ведают, что творят. Каин, убивая Авеля, не думал сделать чего-нибудь дурного. И среди нас есть бесчисленное множество Каинов, массами ежедневно убивающих своих братьев, не только по более ничтожному поводу, чем Каин, но даже без всякого повода, просто пользуясь плотью и кровью братьев, нимало не думая, что они поступают дурно. Вся трудность в том, чтобы раскрыть людям глаза; затронуть их чувства, повлиять на их сердце нетрудно, но нелегко воздействовать на их ум. А что толку в том, что вы измените их чувства, если они по-прежнему останутся тупоумными? Вы не всегда можете быть у них под рукой, чтобы указывать им на то, что справедливо, и потому они легко станут поступать так же несправедливо и даже, пожалуй, хуже, чем прежде. Люди часто говорят, что благими намерениями вымощен ад. Но это не верно. Нельзя вымостить бездонную пропасть, а можно вымостить только путь, ведущий к ней.

28

Правда – всегда правда, и зло – всегда зло. Только безумец, делая зло, говорит, что он делает это для чьего-то блага. И Библия резче всего клеймит подобного рода людей. Их главный и особенный способ отрицать существование Бога состоит в том, чтобы признавать всегда безусловно справедливым общественное мнение и не придавать никакого значения мнению Бога.

29

Результаты ваших дел оценят другие, ваши намерения знаете вы одни; нам же важно знать, было ли сердце ваше чисто и правдиво.

30

Люди в настоящее время в громадном большинстве случаев даже честно каются из чисто болезненного эгоизма; они готовы скорее ужасаться своему злу, чем отрешиться от сосредоточивания своих интересов на себе.

31

«Познай самого себя» есть основное правило. Но неужели вы думаете, что можно познать себя, всматриваясь в себя? Нет. Вы можете познать себя, только присматриваясь к тому, что вне вас. Сравнивайте ваши силы с силами других, ваши интересы – с их интересами; старайтесь понять, чем вы кажетесь им и они вам, и судите о себе как о чем-то второстепенном, исходя из уверенности, что в вас, вероятно, нет ничего особенного.

32

Воля Бога в том, чтобы мы жили счастьем и жизнью друг друга, а не взаимным несчастьем и смертью. Люди помогают друг другу своей радостью, а не горем.

33

Единственное, что хороший человек должен делать, это быть справедливым, научая этому и других людей. Жертва же своими силами, своей жизнью, своим счастьем есть всегда печальная и исключительная необходимость, а не исполнение вечного закона жизни.

34

Сантиментально проповедуя устами заповедь о любви к ближнему, как к самому себе, люди на деле, словно дикие звери, вцепляются когтями в этих ближних и попирают их ногами, причем кто только может живет трудами других.

35

Бог – добрый Отец. Он каждого ставит там, где хочет, чтобы он работал, и такая работа есть действительно исполнение дела Отца. Он избирает для каждого своего создания то дело, которое доставит ему отраду, если оно будет выполняться просто, смиренно. Он всегда дает нам достаточно смысла и силы, чтобы выполнить желаемую Им работу; если же мы утомляемся или затрудняемся, то чисто по своей вине, и можем всегда быть уверены, что не угождаем Ему, если не находим отрады в нашем труде.

36

Худшая и последняя нация та, о которой можно сказать, что она допускает своих молодых девушек быть грустными и истомленными.

37

Помните всегда, что ничего нельзя делать прекрасного из соперничества, ничего благородного – из гордости.

38

Если, честно любя ближних, вы чувствуете, что еще больше любили бы существа лучше вас; если, стремясь всеми силами побороть зло, царящее вокруг, вы жаждете наступления того дня, когда на земле воцарится правда и все холмы радостно засияют весельем; если, расставаясь с товарищами, доставившими вам все лучшие радости земные, вы желаете и надеетесь снова встретить их взоры и пожать их руку там, где взоры уже не отуманиваются и руки не слабеют; если, готовясь лечь в сырую землю среди мертвой тишины и полного одиночества, вы полны уверенности, что снова увидите Божий свет и в мире вечно непрерывающейся любви познаете то, чего жаждали, то надежда на это и есть ваша религия, а сущность ее, применяемая к жизни, и есть ваша вера. И в силу этой веры вам и обещано, что царство мира сего станет царством Бога и Христа.

39

Духовное воспитание заключается в развитии благоговения, надежды и любви, что достигается изучением красот природы, жизни честных людей и неуклонным следованием по честным поприщам деятельности.

40

Задача отца – развивать ум ребенка, а задача матери – воспитывать его волю. И дети до гробовой доски должны помнить слова отца и повиноваться взору матери. Презирая заботы матери, ребенок научается презирать голос Христа, а презирая отца и отчий дом, переходит непосредственно к отрицанию Бога и Божественных небес.

41

Чтобы воспитывать в себе симпатию, вы должны жить среди живых существ и заботиться о них, а чтобы развивать в себе благоговение – жить среди красот природы и восхищаться ими.

42

Сложенные руки не всегда самые решительные.

43

Помните, что есть только одна власть: власть помощи, и одно честное честолюбие – честолюбие спасения других.

44

Мудрость никогда не прощает и вечно и навеки мстит за нарушение ее законов: никогда не вернешь потерянного времени, никогда не исправишь сделанного зла.

45

Отдать свою жизнь за поцелуй и не получить его – вот общее понятие греков о геройстве и об его награде.

46

Счастье человека больше зависит от его способности восхищаться дарованиями других людей, чем от доверия к своим. Благоговейный восторг есть высший дар человека, и все низшие животные счастливы и благородны, лишь поскольку они могут разделять это чувство. Собака чтит вас, а муха – нет; эта способность хоть отчасти понимать более высокое существо составляет благородство собаки. Усиливайте это благородство в людях, и вы увеличите их повседневное счастье, спокойствие и достоинство; ослабляя же это чувство, вы содействуете их большему несчастью и большей пошлости.

47

Я хорошо знаю – и, честно трудясь, вы тоже узнаете, – что благоговение есть величайшая отрада и мощь жизни. Чтите все чистое и светлое в вашей собственной юности, все истинное из испытанного людьми других возрастов, все прекрасное в живых, все великое в умерших и все дивное в бессмертных силах.

48

Тем, что мы любим, определяется то, какие мы люди, и потому, развивая вкус, мы тем самым образуем характер. Вкус не только часть или указатель нравственности, но в нем вся нравственность. Первое и самое точное мерило любого живого существа – это то, что оно любит. Скажите мне, что вы любите, и я скажу, что вы за человек.

49

По мере нашего обучения искусству жизни мы будем все более находить, что все восхитительные вещи необходимы для жизни. Дикий цветок, растущий при дороге, так же необходим нам, как и посеянный хлеб, дитя лесной птицы, как и домашний скот, ведь человек жив не единым хлебом, а и манной пустыни, и каждым дивным словом и делом Божиим.

50

Было уже высказано не раз и вполне верно, что вся разница между гением и остальными людьми состоит в том, что гений большей частью остается ребенком, смотрящим на мир широко раскрытыми детскими глазами, полными бесконечного удивления, при сознании не своего великого знания, а своего беспредельного невежества и в то же время своей мощи.

51

Вся история подтверждает тот неоспоримый факт, что жизнь Бога можно постичь не рассуждениями, а повиновением, что присутствие вечного порядка в мире становится очевидно лишь при исполнении велений Бога и что только этим путем мы можем на земле познать Его волю.

52

Из всех бесполезных трат самая непозволительная – трата труда.

53

Природа никогда не бывает ни вполне ясна, ни вполне пуста; она всегда таинственна и обильна. Вы всегда что-нибудь в ней видите, но никогда не видите всего вполне.

54

Знание хорошо, и свет хорош; но люди погибают, набрасываясь на знание, как ночные бабочки, налетая на огонь; и если мы не научимся у них довольствоваться той тайной, которая в известной степени необходима, то погибнем, как и они.

55

Задача и цель человека – быть свидетелем славы Божией и содействовать ей разумным повиновением воле Отца и тем счастьем, которое мы находим в этом повиновении.

56

Струны лиры задеты неверно, если они воспевают только славу менестреля.

57

Нация, желающая истинного богатства, желает его умеренно и потому может щедро распределять его и с наслаждением обладать им; но желающая ложного богатства желает его неумеренно и не может ни справедливо распределять его, ни мирно наслаждаться им.

58

Вы можете быть уверены, что никогда чистое поклонение женщинам, живым или умершим, не приносило людям вреда.

59

Честность, как солнце, должна быть вполне свободна и, ни от чего не завися, подобно этому небесному светилу, руководить нашими днями и ночами.

60

Жизнь – единственное наше благо, жизнь, полная любви, радости и благоговения. Богаче всех та страна, которая прокармливает наибольшее количество благородных и счастливых человеческих существ. И тот человек богаче всех, который, выполняя наилучшим образом задачу своей жизни, имеет наиболее широкое и благотворное влияние на жизнь других людей, как своею личностью, так и своим имуществом.

61

Работа только тогда хорошо сделана, когда выполнена с охотой, но ни один человек не может охотно работать, если не сознает, что делает именно то, что нужно в данную минуту.

62

Все твари тем благороднее, чем полнее их жизнь.

63

Благородное искусство есть выражение великой души, что не часто встречается.

64

В глазах Творца всего великого и малого самая ничтожная вещь имеет такое же значение, как и самая великая, и день, как тысячи лет, и все самые ничтожные, как и самые великие, вещи полны неизъяснимой тайны Великого Духа.

65

Истинная Церковь там, где протянутая рука всегда встречает руку помощи, сама готова всегда помочь. Только это и есть святая мать Церковь из всех бывших и будущих.

66

Лучший роман опасен, если, возбуждая фантазию, лишает человека интереса к обычным явлениям жизни и усиливает жажду к таким сценам, в которых ему не придется никогда принимать деятельного участия.

67

Когда люди правильно правят землей и сознают, что власть их души над ней и ее творениями благотворна и авторитетна, они признают и власть высших сил, и имя Бога становится для них свято, дивно и чудесно; но если они злоупотребляют землей и ее творениями и становятся не царями, правильно правящими ею, а просто борящимися скотами, то имя Божие перестает быть для них дивным, и власть Его ими не чувствуется. Тогда постепенно своеволие и невежество начинают брать перевес, и уцелевшие остатки сознания божественного закона делаются для них невыносимыми.

68

Хотя некоторые химические или анатомические факты и кажутся современному научному интеллигенту несовместимыми с существованием Бога, тем не менее неоспорим тот исторический факт, что никогда ни счастье, ни мощь не достигались людьми вне этой жажды присутствия божественного Владыки и что бессилие, несчастье и смерть являются всегда результатом желания упразднить Небесного Царя и заместить Его разбойниками и убийцами. Неоспорим также и тот исторический факт, что только при исполнении велений Бога мудрость и присутствие Верховного Повелителя становятся нам ясны и что только этим способом можно постичь Его пути здесь, на земле, и спасительную Его власть над всеми народами; за неповиновением же всегда следует мрак, предвестник смерти.

69

Одно мы знаем или можем знать, если захотим, а именно, что сердце и совесть человека божественны, что в отрицании зла и признании добра человек сам является воплощенным божеством; что его радость в любви, его страдания в гневе, его негодование при виде несправедливости, его слава в самопожертвовании являются вечными, неоспоримыми доказательствами его единства с Верховным Властелином; что в этом, а не в телесных преимуществах и не в большем разнообразие инстинктов он сам является властелином над более низшим одушевленным миром. Поскольку он отрицает или нарушает веления сердца и совести, постольку он бесчестит имя Небесного Отца, а не святит имени Его на земле, поскольку же он следует им, он святит Его имя и получает от полноты Его власти.

70

Все наши в конце концов признают истину, давно уже постигнутую теми людьми, которые были их умственными руководителями, а именно, что первоначальная добродетель человечества состоит в признании своего несовершенства и в подчинении законам высшего Существа. «Прах ты и в прах возвратишься» – есть первая истина, которую мы познали относительно себя, а вторая заключается в том, чтобы возделывать землю, из которой мы взяты, что и составляет главную нашу обязанность. В этой работе и в тех отношениях, которые она устанавливает между нами и низшими животными, заключаются основные условия развития наших высших способностей и нашего величайшего благополучия. Без этой же работы немыслимы для человека ни мир, ни развитие его ума и искусств.

71

Существуют, конечно, всевозможные постепенные переходы от мудрости к безумию?

Нет. Безумный, как бы он ни казался мудрым, не знает своего хозяина и в сердце своем говорит: «Нет ни Бога, ни закона».

Мудрый же знает своего хозяина. Смотря по степени мудрости, он познает низших или высших хозяев, но всегда какое-нибудь существо выше себя, какой-нибудь закон, более священный, чем его собственный; закон, который ему нужно найти, изучить, полюбить и которому он должен повиноваться. Но чтобы найти высший закон, он должен начать с повиновения тому лучшему закону, который он знает. Повинуйтесь чему-нибудь, и со временем вы найдете, чему вам лучше всего повиноваться. Но если вы начнете с того, что не станете ничему повиноваться, то кончите повиновением Вельзевулу и его семи неразлучным друзьям.

72

Хотя имеется, бесспорно, немало духовных особ, приносящих в жертву свою душу и тело (правда, я не ясно понимаю, что разумеют духовные лица, говоря, что они жертвуют душой своей) без всякой мысли о временной награде, тем не менее проповедование Христа стало общепризнанной профессией, доставляющей этим господам средства для жизни, и современная симония отличается от симонии времен апостолов только тем, что тогда Симон, волхв, готов был заплатить за дар Святого Духа приличный куш наличными деньгами, тогда как современные Симоны вообще отказались бы принять этот дар без приличного дохода, выгодного прихода, красивой колокольни и избранного круга соседей.

73

Крайности человеческого унижения зависят не от естественных причин, но от того, что труд бедных обыкновенно истощается роскошью богатых, а это только поощряется и усиливается местными духовными пастырями. Пастыри не в праве за деньги отпускать богатым их грехи и из пристрастия к ним освобождать их от лежащих на них обязанностей. Да, дело их состоит не в том, чтобы своим священным и непосредственным примером услаждать те приятные минуты, когда богачи предаются няньчанию и ласканию своих котов, а в том, чтобы строго запрещать им заниматься няньчанием кошек, пока остается хоть один ребенок, которого некому ни няньчить, ни ласкать. И если бы эта истинная церковная дисциплина проводилась ими в жизни и обширный класс более или менее священных духовных особ, обедающих теперь с богатыми и проповедующих бедным, привыкли бы, напротив того, обедать с бедными и проповедовать богатым, то хотя полезный тростник и бесполезные розовые кусты по-прежнему окаймляли бы зимой берега обледеневших вод, а летом своим цветом усиливали бы прелесть ярких теплых дней, но каждый проводил бы в мире свои счастливые дни в саду мира, и блеск если не бессмертной, то все же свято охраняемой жизни и бесконечно чтимой памяти царил бы и в недрах могил.

74

Ложное зрение хуже слепоты, и ложная речь хуже молчания.

75

Чтение, как пища для ума, должно подчиняться тем же нравственным законам, как и еда, служащая для питания тела. Другими словами: как вы не должны есть ради удовольствия, доставляемого едой, так не должны и читать только для того, чтоб наслаждаться чтением. Только при правильном пользовании вы вполне насладитесь и книгой, и обедом. Жадность или неумеренность в чтении гораздо худший порок, чем обжорство. Скверное же, грязное чтение гораздо отвратительнее грязной еды.

76

Как не следует ни есть, ни читать, чтобы только наслаждаться пищей или чтением, так и вообще ничего не следует делать ради того удовольствия, которое доставляется этим занятием, а всегда иметь в виду пользу. Нравственное различие между человеком и животным состоит в том, что первый поступает, имея в виду главным образом пользу, а второй – ради удовольствия. И если у вас на первом плане не польза, а удовольствие, то вы «любодействуете». Таково точное значение слов «любодеяние» и «развращенность», как они употребляются в Библии.

И закон Бога по отношению к человеку состоит в том, что если он поступает ради пользы, т. е. как слуга Бога, то наградой ему будет такое наслаждение, какое нельзя ни описать словами, ни постичь сердцем. Если же он имеет в виду не пользу, а удовольствие, то наказание, постигающее его, тоже нельзя ни описать словами, ни постичь сердцем. И это безусловно и неизбежно подтверждается ежедневно и ежечасно целым рядом фактов.

77

Страх Божий и корыстолюбие представляют две противоположности: если человек боится или чтит Бога, то должен ненавидеть корыстолюбие, а если он страшится нищеты или чтит сребролюбие, то должен ненавидеть Бога, – и никакая середина, никакая переходная ступень тут немыслима. Точно так же немыслимо для человека, любящего богатство, быть богобоязненным; богатым может быть только тот, кто поневоле богат и старается как можно скорее стать бедным. Ведь деньги представляют собою странного рода семя: накопляемое оно становится ядом, а рассеваемое – хлебом, так что человек, предназначенный Богом быть сеятелем, должен, по возможности, легко нести тяготу золота и имущества, пока не найдет удобной почвы для их посева. Но лица, желающие быть богатыми и накопляющие богатства, всегда ненавидят Бога и никогда не боятся Его. Идол, которого они боятся (так как многие из них искренно набожны), воображаемый, созданный рассудком по их вкусу. Такой Бог дозволяет ростовщичество, благоприятствует раздорам и соперничеству и особенно строго следит за соблюдением субботнего дня и за тем, чтобы все посещали синагоги.

78

Никто не может научить чему-либо стоящему познания иначе, как работой рук. Хлеб жизни может быть добыт из оболочек, окружающих зерно, только когда разотрешь их своими руками.

79

Самое полезное и священное дело, которое мы в настоящее время можем делать для человечества, это учить людей (преимущественно примером как наилучшим способом обучения вообще) не тому, как им усовершенствоваться, а тому, как им удовлетворять себя. Есть и не насыщаться есть проклятие, тяготеющее как над всякой злой природой, так и над любой злой тварью. Слова же благословения состоят в том, чтобы есть и насытиться. И как есть только один род воды, утоляющий всякую жажду, так есть только один род хлеба, утоляющий всякий голод, – это хлеб справедливости или правоты. Алчущий этого хлеба всегда насытится, так как это хлеб небесный; алчущий же хлеба или платы неправды не насытится, потому что это хлеб Содома. Для того же чтобы научить людей умению быть довольными, необходимо вполне постичь искусство радости и скромной жизни, которое теперь необходимо изучать более всех искусств и наук. Скромная жизнь чужда мечты о каких-либо излишествах в будущем, но полна радостной уверенности, что настоящая скромная жизнь ни в чем не изменится. Эта скромная жизнь есть жизнь, полная семейной любви и домашнего мира, отзывчивая на все бесплатные и добрые удовольствия, а потому главным образом на удовольствия, доставляемые наслаждением природой.

80

Открытие, сделанное современной наукой относительно того, что вся физическая сила исходит от солнца, ввергло, с одной стороны, безумных в объятия атеизма, а с другой – явилось для мудрых самым ценным подтверждением их веры со стороны физической природы; оно дает нам арифметическую, доказуемую и поддающуюся измерению уверенность в том, что жизнедеятельные люди являются живым сиянием солнца, имеющим корни души своей в свете его, подобно тому как корни растений находятся в земле; и как прах есть источник дерева, а дерево есть оживление праха, так и живая душа есть оживление сияния солнца.

81

Ошибка всех добрых людей в наше время состоит в том, что, вежливо протягивая руку злым, поддерживая их в их зле и часто даже содействуя им, они надеются отвратить последствия этого зла, побочно стараясь исправить причиненный им вред.

Утром они, чтобы удовлетворить сердечной потребности, помогают нужде двух или трех разоренных семей, а по вечерам обедают с этими разорителями, завидуют им и подготовляются следовать примеру богатого спекулятора, разорившего две или три тысячи людей. Таким образом, они разрушают в несколько часов больше, чем в силах исправить в течение десятков лет, или в лучшем случае, тщетно кормя голодающее население в тылу всеистребляющей армии, стараются все более увеличить численность этой армии и быстроту ее передвижения.

82

Нельзя должным образом любить действительное солнце, т. е. физический свет, если не любишь как следует духовный свет, т. е. справедливость и истину. Для несправедливых и лживых нет действительной радости в физическом свете, так что они даже не понимают значения этого слова. Вся система современной жизни до того развращена самыми мрачными, ужасными формами несправедливости и лжи, что люди даже и не сознают этого. Пока разбойник сознает, что он разбойник, а негодяй – что он нечестный человек, еще небесный свет отчасти светит в них, но когда все воруют, обманывают и со спокойной совестью самодовольно посещают церковь, то свет их стал тьмою. И как велика эта тьма! Физическим же результатом этой духовной извращенности является полнейшее равнодушие к красотам небес, к чистоте рек и к жизни животных и цветов. И я думаю, что силы природы оскудели и извратились одновременно с душой человека, и потому условия гроз и физическая мрака никогда еще не были таковы с самого начала христианской эры, а все более усиливаются в связи с развитием различных форм отвратительнейших болезней, размножающихся в психике современного человечества.

83

Я утверждаю, что люди не могут добывать себе богатств путем искусства. И все попытки добывать себе искусством средства к жизни являются одними из худших и вреднейших путей, избираемых людьми. В каждом поколении немного, очень немного таких людей, к словам которых стоит прислушиваться и произведения которых стоят внимания. И эти немногие будут проповедовать, петь и рисовать вопреки вам; они охотнее станут голодать, как кузнечики, чем перестанут петь; и даже если вы не хотите слушать их, то в силу милосердия должны бросить им несколько крох, чтобы поддержать их жизнь. Но люди, принимающиеся писать или рисовать, чтобы этим путем добыть себе средства к существованию, считают себя более благородными и менее презренными, чем обыкновенные нищие, тогда как они являются в сущности только шумливыми и вредными попрошайками. Я охотно готов платить за содержание наших бедных бродяг в рабочих домах, но не за то, что они жужжат мне в уши своими шарманками, пачкают все улицы своими плакатами и карикатурами, соблазняют молодых девушек своими негодными повестями или приводят всю нацию к погибели тысячами квадратных миль грязно напечатанной лжи, которыми она упивается каждое утро за завтраком. Если люди не в силах добывать себе хлеб честным трудом, то пусть не кричат на улицах, а попридержат свой язык и скромно протягивают свои праздные руки, и их милостиво накормят.

84

Не повиноваться Богу, поддаваясь искушению, есть грех человеческий, а не повиноваться из-за любви к неповиновению есть грех дьявольский. Повиноваться Ему из-за благ жизни есть человеческая добродетель, повиноваться же из-за любви к повиновению есть ангельская добродетель.

85

Ежедневно возвещать правду Божию, исполнять дела Его справедливости и геройски нести Его меч – все это требуется от каждой человеческой души, по мере ее способностей, причем безусловно должны быть упразднены платные профессии проповедников, законодателей и воинов.

86

Утомление и бедность – две различные вещи. Бедность облагораживает и предохраняет; утомление унижает и подвергает опасности. Мы все обязаны исполнять нашу задачу, но счастливы только, когда можем при этом наслаждаться покоем.

87

Человек есть солнце мира больше, чем видимое на небе. Огонь его дивного сердца есть единственный свет, заслуживающий определения и измерения. Где человек, там тропики; где его нет, там царство льда.

88

Всякое воспитание должно быть сначала нравственным, а затем умственным. Умственное прежде нравственного, а тем более без него не может быть совершенно, а несовершенное воспитание есть зло, а не благо.

Нравственное воспитание состоит в том, чтобы содействовать развитию способностей восторга, надежды, любви.

Это достигается изучением прекрасной природы, жизни благородных людей и благородных предметов деятельности.

89

Собственность человека состоит из:

А) полезных вещей;

Б) честно добытых;

В) и умело употребляемых.

Такова должна быть азбука собственности, и потому собственность и называется добром.

90

Природа никогда не допускает великой истине открыться тому, кто, предвидя ее последствия, отказывается от нее. Такой человек уже во власти великого обольстителя и хочет с каждым дальнейшим усилием все больше обольщаться и верить в справедливость своего заблуждения.

91

Покой души вашей вы найдете, если возьмете на себя иго Христа, но радость Его найдете, только когда понесете это иго так долго, как Он того от вас потребует, и только тогда вы истинно войдете в радость Господина своего.

92

Никто не отрицает пользы добрых дел, но принцип справедливости состоит в том, чтобы не заставлять платить себе за то, что вам ничего не стоит. Ваш ближний, не предусмотрев, неожиданно попадает под дождь. Вы можете оказать ему троякую услугу: одолжить свой зонтик, дать денег на извозчика или пригласить переждать дождь в вашей комнате. Если вы возьмете с него за пользование зонтиком, то это будет прибыль с капитала; если возьмете за одолженные деньги, то это будет лихва, процент, рост; если же возьмете плату за пользование комнатой, то это будет рента. Все это одинаково воспрещено законом Христа, и, в сущности, эти благовидные и лицемерные грехи гораздо хуже прямого отказа человеку в крове, зонтике и деньгах. В последнем случае вы почувствовали бы все свое зверство и могли бы со временем раскаяться и измениться; в первом же случае вы считаете себя человеком честным и любезным и рассчитываете на небесную награду за вашу доброту, и, таким образом, весь строй общества является до самой сердцевины подточенным этой гнилью. Уясните себе во что бы то ни стало, что справедливо, и если даже сразу вы и не будете в силах поступать, как следует, то все же, при желании и усилии, с каждым днем будете становиться справедливее.

93

Глубоко вдумываясь, вы найдете, что главное бедствие нашего злополучного века заключается во всеобщей болтовне его безумцев и толпы их последователей, болтовне, заглушающей спокойные голоса мудрых людей всех прошлых веков. Это является, во-первых, результатом изобретения книгопечатания и легкой возможности для тщеславных людей видеть свое имя в печати. Когда требовался тяжелый труд целого года, чтобы выпустить книгу, люди несколько отличали одну книгу от другой. Но теперь, когда каждый может в неделю выпустить сколько угодно экземпляров своей болтовни, и эта болтовня доставляет им средства к существованию, так что они могут насыщать свой желудок бешеной пеной своих губ, то всеобщая эпидемия лжи испещряет все умы, как цикады лавровые листья, и потому первая задача нашего умственного просветления состоит в том, чтобы освободить из-под шума, производимого этими болтунами, те немногие книги и слова, которые действительно божественны.

94

Презирая все доброе, что было и что есть в великих людях, мир выбирает только то, что может найти дурного и, таким образом, портит, извращает и сводит к нулю и даже ко вреду все силы величайших людей.

95

Раздавать хорошую пищу, красивую одежду и произведения искусств есть истинное дело отцов и матерей всех народов. Только непосредственно предаваясь этой помощи, они могут благотворно влиять на людей, способных к возрождению. Поэтому вы, восседающие за пышными яствами, зовите с улиц подонки общества, сажайте их за свой стол, и, таким образом, вы постепенно поймете, как ваш ближний дошел до своего жалкого положения. Пусть ваши собственные обеды будут самые простые, пока обеды бедняков не будут обильны, или иначе вы не христиане. И вы, носящие пышные одежды, надевайте простые блузы и передники, пока бедняки не будут одеты прилично и красиво, – иначе вы не христиане; и вы, поющие и играющие на различных инструментах, повесьте ваши арфы на ветви у рек, зачумленных вами, и постарайтесь внести мелодии в души тех безумных, пошлых и глупых людей, которых вы же создали, – иначе вы не христиане.

96

Лучше перестаньте говорить о независимости, так как вы зависите не только от каждого поступка окружающих вас людей, о которых вы никогда и не слыхали, но и от каждого поступка всех прошлых людей, тысячи лет тому назад превратившихся в прах. Точно так же и грядущие тысячелетия зависят от той крохотной гибнущей доли силы, которая заключается в вас, – крохотной силы, часто гибнущей без всякой награды, но которую вы, тем не менее, должны хорошо использовать. Поймите это. Добродетель состоит не в том, чтобы делать то, за что вы, добродетельная личность, получите немедленную награду или даже награду вообще. Награда может быть, но может и не быть, хотя когда-нибудь час возмездия, конечно, настанет. Но жизненное условие добродетели, как добродетели, состоит в том, чтобы довольствоваться ею и желать, чтобы награда досталась другим; жизненное же условие порока состоит тоже в том, чтобы наслаждаться им и желать, чтобы возмездие за дела его доставалось на долю других.

97

У меня много друзей среди священников, и было бы еще больше, если бы я постоянно не пытался убедить их, что они слишком много верят в паникадила, мало – в свечи, еще меньше – в солнце, а меньше всего – в Творца, создавшего солнце.

98

Мне всегда очень трудно убедить молодых девиц, что сами они не что иное, как очень грациозный род восковых свечей, почему-то вообразивших, что созданы для того, чтобы ими любовались во славу Божию, а не для того, чтобы светить людям.

99

Торговать знанием, которое мы считаем исходящим от Духа Святого, значит снова продавать своего Бога, а это есть дело Искариота.

100

Первая причина всех войн и всей необходимости национальной защиты кроется в том, что большинство людей, высоко- и низкопоставленных, во всех государствах Европы – воры, завидующие добру, стране и славе своих соседей.

Но они не только воры, а и безумцы и никогда не в состояние понять, что благосостояние их соседей есть вместе с тем и их благосостояние, а бедность их соседей, вследствие общности всех людей, созданной Богом, становится в конце концов и их бедностью.Invidia– зависть к добру соседей, с того момента как прах облекся плотью, стала проклятием людей, aCharitas– потребность оказывать добро соседям – есть единственный источник всей человеческой славы, мощи и материального благословения.

101

Явный грабеж, как он ни груб, но если совершается смело и открыто, не развращает душу человека. Но скрытый грабеж, прячущийся сам от себя, узаконенный, подлый, трусливый и вместе с тем пользующийся почетом, развращает все фибры тела и души человека. И грабители Европы, действительные виновники всех братоубийственных войн, это капиталисты, т. е. люди, живущие на процент с труда других людей, вместо того чтобы получать определенную плату за свой. Они все время держали рабочих в бедности, невежестве и греховности, чтобы иметь возможность, пользуясь этим невежеством, присваивать себе продукты их труда. Но вот сознание этого своего положения слегка пробуждается в рабочих, и рано или поздно капиталистам придется встретиться лицом к лицу с рабочими, какими они сами их создали.

102

Воспитание, которое я хотел бы дать детям, можно выразить в следующих немногих словах: они будут уметь взирать на небеса, дышать ими и понимать, как следует жить под небесами в вечном присутствии Отца.

103

Начало каждого хорошего закона, а пожалуй, и конец его заключаются в том, чтобы каждый человек добывал свой хлеб хорошим трудом и получал хороший хлеб за свой труд.

104

Профессора ботаники забыли, что их наука на первоначальном греческом языке означала науку о предметах, годных для еды, и продолжали считать ее наукой о предметах, подлежащих только номенклатуре. Аристократия политики забыла, что ее пригодность состоит главным образом в том, чтобы в фигуральном смысле служить пищей, и вообразила, что все ее превосходство, вся ее красота и мощь в том, чтобы носить пышные названия.

105

Если бы десятую часть тех сумм, которые вы ежегодно тратите на возведение укреплений против мнимых врагов, употребляли на лучшее положение тех людей, которые могут стать вашими действительными друзьями, то бюджет ваш много выиграл бы от этого.

106

Люди обыкновенно утверждают, что личная практическая деятельность бессильна сколько-нибудь повлиять на изменение или задержку обширной системы современной промышленности или способов производства и торговли.

Я же, вдумываясь в ту массу умных разговоров, которая входит в одно длинное ухо мира и выходит из другого, не производя ни малейшего впечатления на его ум, испытываю иногда непреодолимое желание попытаться весь остаток жизни употребить на то, чтобы молча делать то дело, которое я считаю разумным, и никогда ни о чем больше не говорить.

107

Самим Создателем предопределено, чтобы мерилом всех человеческих поступков служила не выгода, а справедливость, и в силу этого все усилия определить степень выгоды всегда бесплодны. Ни один человек никогда не знал, не знает и не может знать, каковы будут, как для него, так и для других людей, конечные результаты известного поступка или целого ряда поступков. Но каждый человек может знать, и большинство знает, какой поступок справедлив и какой – нет. И все мы точно так же можем знать, что последствия справедливости будут в конце концов наилучшие как для других, так и для нас, хотя мы не в силах заранее сказать, каково будет это наилучшее и в чем оно будет состоять.

108

Наибольшее количество работы получается, когда побудительная сила, т. е. воля и энергия человека, достигает наибольшей мощи в силу своего собственного пламени, а именно своих симпатий.

109

Относитесь хорошо к людям в расчете получить выгоду от их благодарности, и вы получите заслуженное, т. е. ни малейшей благодарности, ни малейшей отплаты за вашу мнимую доброту; но отнеситесь к ним хорошо без всяких корыстных соображений, и вы достигнете и благодарности, и пользы. И так во всем: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее».

110

Сила рубля в вашем кармане вполне зависит от отсутствия его в кармане вашего соседа; и искусство богатеть – в обычном смысле меркантильных экономистов – есть неизбежно также искусство удерживать ближнего в состоянии бедности. Или, точнее выражаясь, богатство есть искусство водворять наибольшее неравенство ради личной выгоды.

111

В богатстве действительно пленительна власть над людьми: в самом простом виде – власть над трудом прислуги, работников, ремесленников и художников; в более же широком смысле – авторитет, дающий нам возможность направлять обширные массы людей к различным целям: добрым и хорошим или пошлым и вредным, смотря по характеру владельца богатств.

112

Если вы вникните в историю происхождения мошенников, то поймете, что они действительно являются таким же продуктом производства, как и все остальные предметы, и именно потому, что наша современная система политической экономии содействует их производству, она и является несомненно ложной. Нам следовало бы поэтому приискать систему, развивающую честных людей, а не придумывать ловкого способа обращаться с мошенниками. Преобразуем наши школы, и нам не придется много заботиться о преобразовании наших тюрем.

113

Обращение богатства в нации напоминает обращение крови в животном организме. Кровь двигается быстрее как под влиянием радостных ощущений и здоровых упражнений, так и от стыда или лихорадочного состояния. Есть приливы крови здоровые и оживляющие и есть ведущие к гниению и разложению.

Та к и по количеству накопленных богатств нельзя судить о том, являются ли они добром или злом для нации, обладающей ими. Действительное их значение зависит от их нравственного свойства, подобно тому, как значение математической величины зависит от ее алгебраического знака. Известное, накопленное промышленное богатство может служить, с одной стороны, указателем существования честной промышленности, прогрессивной энергии и производительной изобретательности, а с другой – гибельной роскоши, безжалостной тирании и разоряющего мошенничества.

114

Некоторые богатства тяжелы от пролитых человеческих слез, как плохо убранный урожай тяжел от несвоевременных дождей, и иное золото блестит ярче, чем оно того заслуживает.

115

Так как сущность богатства состоит во власти над людьми, то не вытекает ли из этого тот непосредственный вывод, что чем люди благороднее и чем больше их, тем больше и самое богатство. Да, истинные жилы богатств залегают не в скалах, а в теле, и конечная цель производства и потребления всех богатств заключается в создании возможно большего количества человеческих существ, дышащих полной грудью, радостно смотрящих на жизнь и счастливых чистым сердцем.

116

«Не будь грабителем бедного, потому что он беден», – говорит Соломон. Это ограбление бедного, «потому что он беден», составляет специальную промышленную форму грабежа, состоящую в том, чтобы пользоваться нуждой человека для приобретения его труда или собственности по возможно низкой цене. Противоположная форма обычного ограбления богатого на больших дорогах за то, что он богат, по-видимому, как менее выгодная и более опасная, редко практикуется осторожными людьми.

117

Люди бессмысленно любят и тщетно верят, оставаясь несправедливыми, и великое заблуждение лучших людей из поколения в поколение состояло в том, что они помогали бедным милостыней, проповедью терпения, надежды и всевозможными другими смягчающими и утешающими средствами, а не путем, единственно заповеданным нам Богом, не путем справедливости.

118

Привилегия рыб, крыс и волков состоит в том, чтобы жить по закону спроса и предложения, законом же жизни человечества является справедливость.

119

Абсолютная справедливость, правда, так же недостижима, как и абсолютная истина, но справедливый человек отличается от несправедливого своим стремлением к справедливости и надеждой достигнуть ее, как правдивый от лживого – своей жаждой истины и верой в нее.

120

Управление и кооперация – всеобщие законы жизни, а разрушение и соперничество – законы смерти.

121

Нет сомнения, что работа есть тоже роскошь, притом очень большая, но вместе с тем она и потребность: никто не может без нее сохранить своего здоровья, ни телесного, ни духовного. Я так глубоко чувствую это, что готов советовать филантропам побуждать богатых больше заниматься этой роскошью. Однако опыт показывает, что можно злоупотреблять даже самыми здоровыми удовольствиями и что люди способны страдать от излишка работы так же, как богатые от излишка пищи, а потому не мешало бы позаботиться для одних о более легком обеде и более тяжелом труде, а для других – о более легкой работе и более питательной еде.

122

Капитал есть глава и источник богатства, как облака служат источником дождя, но когда облака безводны, они наконец проявляют свой гнев в громе и молнии, не орошая нивы дождем и не содействуя урожаю.

123

Увы! Не лишение пищи самое жестокое, и не вопли о ней самые сильные. Жизнь дороже пищи. Богатые лишают бедных не только пищи, но и добродетели, мудрости и спасения. Вы – овцы без пастыря, и не пастбища недоступны вам, а присутствие Его. Пища! Может быть, еще спорны ваши права на нее, и вам следует добиваться других прав. Требуйте крох со стола, если хотите, но требуйте их, как дети, а не как псы. Требуйте своего права быть накормленными, но еще громче требуйте права быть святыми, совершенными и безупречно чистыми.

124

Желание сердца есть также свет очей.

125

Помните всегда великую и неизменную истину – правило и основу всей экономии, – что то, что вы имеете, не может иметь никто другой и что каждый атом любого вещества, которым вы пользуетесь или который вы потребляете, представляет собой частицу человеческой жизни. Если она идет на поддержание или спасение настоящей жизни или на развитие и создание большей жизни, то потреблена хорошо, в противном же случае она или задерживает развитие жизни, или губит ее.

126

Роскошь невинная возможна только в будущем – роскошь для всех и при содействии всех; но теперь роскошью могут пользоваться только люди, не понимающие, какой ценой она достигается. Самый жестокий человек не мог бы восседать за ее пиром, если бы мрачные стороны ее не прикрыты были завесой. Смело приподымайте завесу и смотрите; и если теперь свет очей еще застилается слезами и красота тела обезображивается дерюгой, то плачьте, но сейте драгоценное семя, пока не настанет время и то царство, в котором Христов дар хлеба и завет мира будут достоянием «как последнего, так и всех вас».

127

Мы обыкновенно верим в бессмертие, чтобы избежать приготовления к смерти, и в отсутствие бессмертия, чтобы избежать приготовления к будущей жизни.

128

Человек рожден для труда, горя, страдания и радости. И никакая жизнь не может быть правильна, если ей недостает одного из этих элементов.

129

У вас могут быть ваши флейты и свирели, но есть сыны печали, грустные дети на ваших рынках, которые не могут сказать вам: «Мы играли вам на свирели, и вы не плясали», а всегда будут говорить: «Мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали».

130

Если работа для вас главное, а плата – вещь второстепенная, то вашим господином является труд и его творец – Бог. Но если работа для вас вещь второстепенная, а главное плата, то вы рабы платы и творца ее – дьявола, и притом самого низкого и последнего из дьяволов.

131

Тупоумие всегда в основе сделок иуд. Мы крайне несправедливы к Искариоту, считая его выдающимся дурным человеком. Он был обыкновенным любителем денег и, как все подобные люди, не мог понимать Христа, не мог оценить Его, не мог уяснить себе Его значения. Он никогда не думал, что Христа казнят, а когда увидел, что Иисуса осудили, то ужас напал на Иуду, он бросил деньги, пошел и удавился. Много ли, думаете вы, найдется теперь таких людей из числа любителей денег, которые повесились бы из сострадания к кому бы то ни было, казненному из-за них?

132

Таков закон неба, что вы не в состояние решить, что разумно и что легко, пока не решите, что справедливо, и не станете поступать по справедливости. «Творите правду и суд» – вот правило из всех правил, чаще всего повторяемое Христом. Таково веление Библии, и в этом состоит служение Богу, а не в чтение молитв и не в пении псалмов.

133

Единственное божественное дело, единственная заповеданная жертва есть справедливость, а мы меньше всего склонны исполнять ее. Требуйте от нас, чего угодно, только не справедливости. «Но милость, – скажете вы, – превозносится над судом». Да, она больше справедливости, она его вершина, она – храм, основанием которому служит справедливость. Но вы не можете достигнуть вершины, не начав с основания. Вы можете основывать ваши дела не на милости, а только на справедливости по той простой причине, что милости нет без справедливости. Она – последняя награда за доброе дело.

134

Оказывайте ближнему справедливость – вы можете это делать, любя и не любя его, – и вы научитесь его любить. Но если вы несправедливы к нему, потому что не любите, то кончите тем, что возненавидите его.

135

Люди обыкновенно платят только тем, кто их потешает или обманывает, а не тем, кто им служит. Пять тысяч говоруну и полтинник землекопу, мыслителю – таково общее правило.

136

Каждый раз, когда сыны мира, честно потрудившись умом и сердцем на благо мира, приходят затем к его князю, говоря: «Дай нам немного хлеба, чтобы поддержать только нашу жизнь», он неизменно отвечает им: «Нет, дети, я дам вам не хлеба, а камень, и не один камень, а сколько нужно каменьев, чтобы заставить вас замолчать и передать будущим поколениям повесть о том, как вас невзлюбили ваши современники».

137

Бесполезно объединять умы, если сердца рабочих не бьются заодно. Плечо к плечу, рука с рукой, соединившись вместе и никому не протягивая предательской руки, они победят мир.

138

Вы толкаете человека в яму и затем говорите ему, что он должен быть доволен тем положением, в которое поставило его Провидение. Таково наше современное христианство! Вы говорите: «Мы не толкали его». Да, конечно, мы до тех пор не будем сознавать всего, что делаем и чего не делаем, пока каждое утро не будем задавать себе вопроса, как нам в течение дня делать не то, что выгодно, а что справедливо, пока мы не станем настолько, по крайней мере, христианами, чтобы признать справедливость изречения магометан, гласящаго, что «час справедливости стоит больше семидесяти лет молитвы».

139

Каждого из нас учили ежедневно молиться: «Да приидет царствие Твое». Когда мы слышим, как человек божится на улице, мы негодуем и говорим, что он всуе призывает имя Бога. Но мы в двадцать раз хуже призываем имя Его всуе, когда мы просим у Бога то, о чем мы нимало не заботимся и чего нам совсем не нужно. Он не любит таких прошений. Если вам чего-нибудь не нужно, не просите об этом: такая молитва есть самое ужасное издевательство над Богом; воины, бившие Его прутьями по голове, не так издевались над Ним, как мы. Если мы не желаем пришествия Его царства, то не должны об этом молиться. А если желаем, то должны не только молиться, но и трудиться для этого пришествия.

140

Старайтесь не накоплять возможно больше денег, а делать возможно больше добра на те деньги, которые имеете.

141

Теперь у нас имеется номинальная религия, которой мы отдаем десятину нашего имущества и седьмую часть нашего времени, и есть практическая, действительная религия, которой мы посвящаем девять десятых нашего имущества и шесть седьмых нашего времени. И мы очень много спорим о номинальной религии, но вполне единодушны относительно практической, верховную богиню которой можно назвать богиней Наживы.

142

Меня всегда удивляло, что странствующие рыцари никогда не рассчитывали на плату, а странствующие торговцы всегда; что люди готовы терпеть всякого рода лишения из-за пустяков, но не готовы дешево продавать хлеб; охотно совершают трудные крестовые походы для завоевания Гроба Господня, но никогда не предпринимают ни малейшего похода для исполнения велений живого Христа; босые готовы идти куда угодно, чтобы проповедовать свою веру, но должны быть подкупаемы обещаниями, чтобы практически применять ее в жизни; готовы даром раздавать Евангелие, но не хлеб и не свою работу.

143

Когда же наконец будет считаться победой не опустошение полей, а возделывание бесплодных земель, не разрушение сел, а постройка их?

144

Благородный человек может быть беспечен и не вдумчив только на смертном одре и никогда не оставляет ничего необдуманного до смертного часа.

145

Все высшие добродетели начинаются со скромности и правдивости перед лицом всех девушек, с правдивости, сострадания и почтительности ко всем женщинам.

146

Истинная жена является слугой в доме мужа и царицей в сердце его. Во всем лучшем, что он замышляет, главная доля принадлежит ей, самые возвышенные его надежды внушены ею. Его душу она должна освободить от мрака и наполнить светом; когда он колеблется на пути правды, она поддерживает его и придает ему энергию; от нее получает он лучшую свою награду и в ней находит истинное успокоение от всех треволнений и битв жизни.

147

Никогда не исполняя ни одного из ясных предписаний Библии, мы так заботимся о ее репутации и, нимало не стараясь следовать ее духу, так тщательно оберегаем ее букву. Библия учит нас одеваться просто, а мы сходим с ума от нарядов; Библия учит нас состраданию к бедным, а мы давим их колесами наших пышных карет; Библия учит нас творить суд и правду, а мы даже не знаем и не стараемся узнать, что Библия разумеет под этими словами.

148

Поскольку вы можете находить существа выше вас, на которые вы взираете с чувством благоговения или глубокого почтения, постольку вы и становитесь благороднее и счастливее. Если бы вы могли всегда жить среди архангелов, вы были бы счастливее, чем в обществе людей; но даже среди дивных рыцарей и прекрасных дам вы были бы тем счастливее, чем сильнее они своим благородством и красотой вызывали бы в вас глубокое чувство почтения к себе. И наоборот, если бы вас осудили жить в толпе идиотов, существ немых, безобразных, злых, вы не были бы счастливы при вечном сознании своего превосходства. Таким образом, вся действительная радость и вся сила человеческого прогресса зависят от того, что люди находят достойный предмет поклонения, а вся низость и всё злополучие человечества начинается с привычки все презирать.

149

Земля со всеми своими дарами есть вечная благая весть.

150

Во всем творении нет ничего такого низкого, чего мы не могли бы вознести на крыльях любви, и ничего такого доброго и хорошего, что не было бы лишь бледным символом Евангелия Христа и того, что приуготовлено Им для любящих Его.

151

Бог поставил человека в раю, возложив на него охранение и возделывание рая; но во что мы обратили его? Мы опустошили его сад, откармливая боевых коней цветами и срубая ветви для дротиков.

152

Мудрому человеку так же несвойственно много рассуждать о природе существ, стоящих выше его, как и о природе существ ниже его. Слишком нескромно предполагать, что человек может постичь первых, как и слишком унизительно предполагать, что он может всецело сосредоточить свое внимание на вторых. Признавать свое вечное относительное и величие, и ничтожество, познавать себя и свое место в природе, быть довольным своей подчиненностью Богу, не в силах будучи постичь Его, и управлять низшими тварями с любовью и добротой, не разделяя их животных страстей и не подражая им, – вот что значит быть смиренным по отношению к Богу, добрым по отношению к Его тварям и мудрым по отношению к себе.

153

Странно думать, что физические науки могут когда-нибудь быть враждебны религии. Науки, как и все тщеславное, враждебны не только религии, но и истине; истинная же наука не только не враждебна религии, но и прокладывает в горах тропинку для идущих вещать в мир.

154

Для чего бы ни были созданы шершни, саранчи и змеи, бесспорно одно, что мы можем и обязаны установить между ними и нами вечное и резкое различие в том, чтобы не иметь никогда кинжала при себе и яда в своих устах; при этом очень важно решить, станем ли мы царями над этими тварями тем, что достигнем такой безвредности, которой они не могут превзойти, или тем, что станем жалкими, презренными и ненавистными, избрав сознательное зло, немыслимое для них.

155

Великие нации записывают свои автобиографии в трех летописях: летописи дел, слов и искусств. Ни одна из этих летописей не может дать полного понятия без остальных, но из них летопись искусств есть самая правдивая. Дела нации могут быть победоносными по счастливой случайности, слова – мощными благодаря таланту немногих ее сынов, но искусства велики только при общей даровитости и отзывчивости всей нации.

156

Все произведения искусства сами по себе не имеют значения, но, как выражение высшего состояния человеческого духа, их значение громадно. Как результаты, они, пожалуй, ничтожны, но как знамения – бесценны; неоспорима та истина, что всюду, где человеческие способности достигают известного развития, они неизбежно должны проявиться в искусстве, и сказать, что нация ни в чем подобном не проявляет себя, – значит утверждать, что она опустилась ниже уровня, свойственного человеческой природе.

157

Наиболее торжественное осуждение с высоты престола суда слышим мы не за то, что сделали, а за то, что должны были сделать и не сделали. Люди постоянно боятся, как бы не сделать чего-нибудь дурного; но если мы только не делаем энергично добра, то делаем всегда зло.

158

Как цвет разъедается морозом, так сердце человека разъедается неверием. И как завязь неизбежно и несомненно гибнет от восточного ветра, так и мощь самого доброго человеческого сердца гибнет, если вы отравляете его ядом неверия.

159

Для нас каждый день есть день суда, своего родаdies irae, начертывающий свой неизменный приговор на пламенеющих скрижалях заката. Этот суд не ждет, когда разверзнутся двери могилы: он всегда тут, у наших дверей, на углах наших улиц. Наши судьи окружают нас со всех сторон: это те насекомые, которых мы топчем, те минуты, которые мы тратим без пользы для других, наша пища, поскольку мы являемся ее рабами, все соблазнительные удовольствия, поскольку мы отдаемся им, и многое, многое другое, вечно напоминающее нам, что, пока мы носим образ человека, мы должны и совершать дела, достойные людей.

160

Истинное благо и истинная слава мира должны все еще быть добыты трудом и слезами. И каждая правдивая душа должна всегда задать себе вопрос, есть ли у нее такая вера, есть ли нечто такое дорогое, за что она радостно готова умереть.