ВВЕДЕНИЕ
Благодаря разделу внешнему и распаду внутреннему прежнего состава Церкви Всероссийской, заметно выступила на сцену традиционная на Востоке первенствующая роль Вселенского Патриарха. Междунациональные антагонизмы православных стран и народов осложнили вопрос об авторитете Константинопольской кафедры привкусом национальных пристрастий и создали известную среди Славянских Церквей тенденцию к сведению церковного первенства Константинополя к возможному минимуму. Между тем, в наши дни встает неотложный вопрос об организации какой-либо формы организованной, координированной деятельности всего Православия и на внешнем междуцерковном поприще, и в разрешении назревших внутри его вопросов. Уйти при этом от использования унаследованной из нашей восточной истории практики какого-то первенства Константинопольского центра совершенно невозможно. Нужно ее изучить, учесть и построить новый modus vivendi наших Церквей в формах соборного контакта, взаимодействия и взаимопомощи. Нужна новая междуправославная конституция, при которой автокефальная самобытность наших Церквей не исключала бы, как теперь, их регулярного, делового взаимообщения.
В этих практических интересах и приводится нами нижеследующая историческая справка об апелляционных преимуществах „Вселенской” кафедры со ссылками на всем доступную литературу на русском языке[1].
Поскольку церковный Восток не подпал под власть Римских Пап, он всё-таки не мог не дать практического, жизненного ответа на нормальную потребность в какой-то централизации всего сложного внешнего организма Церкви. В Константинополе эта централизация поначалу взята была в руки новообращенным императором Константином, а затем и его преемниками. Императорская власть не могла не возвысить рядом стоящего около неё столичного Архиепископа до высоты всеимперского=„Вселенского” примаса. Так создался в восточном каноническом праве статут привилегий („прономий”) Константинопольского Патриарха, несмотря на отсутствие в нем мистики папского догмата и несмотря, с другой стороны, на наличие глубоко живучего на Востоке начала автокефализма, независимости отдельных Поместных Церквей.
В историческом процессе привилегии Константинопольской кафедры имели тенденцию и даже значительный успех в прямом и полном подчинении Константинополю почти всех Поместных Церквей Востока. Это недопущение или поглощение автокефалии Поместных Церквей имело и обратное влияние на развитие и укрепление авторитета „Вселенского” Патриархата. А именно: порождало вражду к его привилегиям и нежелание их поддерживать. Отсюда борьба с первенством Константинопольской кафедры за поместную независимость, отсюда обращение к авторитету Царьграда только в крайней необходимости, как бы нехотя. Этим внутренним противоречием в самой природе первенства Константинополя на церковном востоке и объясняется тот факт, что при всей канонической бесспорности, например, апелляционного права Константинопольского Архиепископа, аналогичного обычному праву Пап на Западе, история сохранила нам сравнительно не так много иллюстраций апелляционного суда Константинополя по отношению к Церквам Автокефальным, от него независимым. Само собою разумеется, апелляционный суд в пределах обширного Константинопольского Патриархата, включавшего в себя много национальных Церквей (Болгарскую, Сербскую, Волошскую, Русскую), являлся делом обыденным и заурядным, как регулярная внутренняя функция каждой Поместной Церкви, и, например, вся история Русской Церкви до 1448 г. есть сплошная иллюстрация практики прямого административно судебного права в ней Цареградского Патриарха. Не об этих регулярных бесчисленных случаях апелляционной практики мы имеем в виду говорить здесь. А только о случаях экстраординарных, характеризующих „Вселенский” авторитет Константинопольской кафедры, когда её суд и управа простирались на Церкви ей неподчиненные, Автокефальные, вольно или невольно обращавшиеся к её авторитету. И этих случаев, говоря безотносительно, в памяти истории сохранилось большое количество, и многое еще не извлечено из архивов.
Берем случаи общеизвестные, научно-установленные, легко находимые в доступной всем русской ученой литературе.
