Многая и счастливая лета! Уже Рождество Христово, мы вступили в Рождество Христово, мы живем им, радуемся в эти дни. И атмосфера такая праздничная! Вы все очень счастливы, не так ли? Представляю себе, как вы все радуетесь тому, что сидите в кругу семьи, собираетесь куда–то пойти, повеселиться, развлечься, поздравить кого–то с праздником, купить подарки, сладости, отправиться в гости… Мы с вами прибавим в весе, забудем о диетах, забудем о подвигах поста и станем наслаждаться. Не так ли?

Но кто–то говорит мне, что это не совсем так:

— Отче, не все сегодня веселые…

Мне тоже надо закончить эту передачу быстрее, меня ведь ждут за трапезой, сегодня у меня много приглашений, так что не знаю, куда и пойти сначала… Но вот кто- то снова говорит мне:

— Отче, а может, ты перестанешь говорить обо всех вас, таких радостных сегодня, в этот праздничный и торжественный день, и немного займешься нами?

— Кем «вами»? Чего вы, собственно, хотите?

— Чтобы ты сказал нам что–нибудь о скорби этих дней, ведь мы тоже существуем.

— А кто вы?

— Мы те, кто сегодня никуда не поедет и не пойдет в гости, а только будет слушать радио. И когда ты закончишь передачу, чтобы пойти есть, пить, слушать музыку, веселиться, смотреть телевизор, мы уже не сможем слушать вашу программу.

— Но кто же вы?

— Мы тоже существуем на этом свете, мы, слушающие радио и, хотя сейчас Рождество Христово, остающиеся в своем одиночестве, в своем молчании, на одре своей болезни. Отче, расскажи сегодня что–нибудь о скорби этих праздников, о праздничной печали. Поговори немного и о нас.

— Подожди, давай проясним кое–что. Если уж мне проводить такую передачу, я проведу ее, конечно. Но иногда, мне кажется, а может, и ты, говорящий сегодня о том, что не пойдешь на праздничную трапезу, в этом виноват? Может, ты тоже виноват в том, что не будешь сидеть за каким–нибудь красивым столом? Не сам ли ты тому причиной? Не объясняется ли твое одиночество твоим собственным выбором? Потому что я знаю людей, которых приглашают, любят, они желанны, но, поскольку у них заниженная самооценка, неприятие себя, у них, скажу иначе — скрытый эгоизм, упрямство, они не хотят никуда идти, сидят одни, переживают и даже впадают в тоску. «Я никому не нужен!» Когда тебя зовут, ты не идешь. А когда сидишь один, расстраиваешься. Может быть, ты тоже виноват, что сегодня один? Не знаю, просто так предполагаю.

Не знаю, сколько человек слушает меня в эту минуту, ведь большинство сейчас охвачено праздничной суетой приготовлений: чтобы пойти веселиться и радоваться. Но, может быть, и те, кто сейчас одни, тоже успеют повеселиться? Сейчас ведь всего час с лишним — вы еще можете успеть! Еще можете успеть позвонить по телефону и сказать, что все–таки придете! «Я приду к тебе на застолье, на которое ты меня пригласил». Сделайте это, не оставайтесь сегодня одни, если нет на то серьезной причины, если не вы тому виной. Потому что одно дело — добровольное одиночество монаха, подвижника, человека, который остается один, поскольку ощущает полноту Христова присутствия и поскольку это — его жизненный выбор. Когда ты ощущаешь Христа в этот день, когда у тебя на сердце удивительное спокойствие, безбрежное счастье, полное довольство — это уже не одиночество. Не успев поесть, ты уже чувствуешь себя сытым в душе, исполненным счастья. Тогда не может идти речи об одиночестве. Если бы сегодня был жив старец Паисий, то он пошел бы в монастырь поблизости на литургию, посидел бы со всеми за трапезой, а потом пошел бы в свою келью и был бы очень счастлив, совершенно один — и счастлив. Потому что он чувствовал бы себя насыщенным. Он не один. Он совершенно один в смысле человеческого присутствия, но полон присутствием Христа. Если ты тоже ощущаешь это, то очень хорошо, что остаешься один.

Но, быть может, мы тоже в какой–то степени виновны в том, что сегодня, в такой день, сидим одни? Может, мы ведем себя странно? Может, мы немного своенравны, немного капризны? Не знаю, это я спрашиваю. Мы говорим сейчас в принципе, я не говорю о ком–то конкретно. Человек, возможно, не виноват ни в чем, но может вести себя немного странно, быть необщительным и виноват тем, что не делает первого шага или не отзывается на какие–то предложения. А может, ты иногда утомляешь других и отягощаешь своим присутствием? Но даже если это так, не отчаивайся, потому что, если ты отчаиваешься, за этим кроется эгоизм; если ты виновен в этом, обрати все это в повод для смирения и скажи себе: «В этом году я начну понимать себя немного, сознавать, что я немного странный. Никто меня не позвал, никто меня не хочет видеть. Может, я сам в этом виноват? Может быть, я виноват тем, что не очень приятен другим из–за своего эгоизма». Согласись с этим, согласись, что ты такой. Согласись, что иногда у тебя бывает трудный характер. И знай: если ты согласишься с этим, Христос возлюбит тебя. Он возлюбит тебя, потому что ты словно скажешь Ему: «Господи, в этом году, когда Ты снова родился, мне необходимо Твое рождество. Я дам тебе, Господи, дело, работу, чтобы Ты провел ее в моей душе. Я странный человек, приди же, исправь меня, приди, исцели меня. Я проблемный человек. Вот, Господи, сегодня Ты родился, а мне никто не звонит по телефону, чтобы пригласить в гости, никто не хочет меня видеть, никто не приходит навестить меня. Я виноват, наверное, я сам в этом виноват».

Все мы виноваты в той степени, в какой мы не такие, какими должны быть. Давайте же займемся самокритикой, давайте смиримся, покаемся, попросим милости Божией и начнем просить Его уже прямо сейчас. Я знаю, что вы и многие другие меня сейчас слушаете и говорите себе: «Дойдет ли и до нас очередь в этой передаче? Обратится ли сегодня ведущий и к нам, чтобы сказать нам слово? Ведь мы не виноваты. Ты правильно говоришь, что кто–то виноват сам, что не идет сегодня на праздничную трапезу, но я–то в чем виноват? Я не виноват — я болен, я в больнице. Стоит тут у меня маленький приемник на тумбочке, и я слушаю тебя, а ты, отче, начинаешь говорить, будто мы виноваты, будто мы эгоисты, будто…»

Нет, я говорю это не о тебе, ты действительно не виноват. Ты болен, у тебя нет сил, ты лежишь на одре болезни и никуда не можешь пойти. И все тебя любят, ты просто вынужден быть один. Придет навестить тебя кто–нибудь, они ведь были у тебя утром, но сейчас ушли… Да, а ты парализован, знаю. Что тебе делать? Но разве ты виноват, что находишься в таком состоянии, что не можешь вскочить и выразить все, что у тебя на сердце? Сердце твое хочет вскочить и побежать, но тело ему не дает. А сейчас Рождество Христово… Да, и ты тоже не виноват, не виноват в том, что живешь один, потому что у тебя нет родных. Ты одинокий человек, у тебя нет родственников, и ты уже стар, уже в преклонном возрасте. Как бывает — одинокий дедушка, одинокая бабушка.

Сейчас ты плачешь, у тебя большая скорбь. В этом году ты не можешь сделать того, что делал раньше, потому что испытываешь сильную боль. В этом году кого–то нет дома. Да, это страшно. Это ужасно. Но если хотите, я ненадолго составлю вам компанию. Не буду скрывать, что потом тоже уйду, пойду в гости, но сейчас, поскольку у вас радио включено, давайте проведем немного времени вместе.

Давайте поговорим немного сегодня, на Рождество Христово, о тех, кто не может праздновать не по своей вине, а потому, что обстоятельства вынуждают их оставаться в одиночестве — без большой компании, когда рядом совсем мало людей или вообще нет никого. Эти люди одиноки, они скорбят, и волна печали захватывает их. Для начала скажу вам кое–что утешительное. В праздник нас всех немного охватывает грусть, и радость наша не бывает стопроцентной весь день. Бывает, что волна печали накатывает на нас и в самые радостные минуты нашей жизни. Приходит грусть, об этом говорят и психологи, и социологи, так называемая грусть праздничных дней: пасхальная грусть, рождественская грусть. Находит она на нас иногда. Душа наша грустит, мы не можем вместить всей радости, абсолютной радости. Как у всех людей, живущих на этой планете, радость наша перемешана с печалью. Мы будем и радоваться, и скорбеть. То и дело видишь: кто–то женится и радуется, а другой скорбит, потому что теряет ребенка. Вот и сейчас ты говоришь, что радуешься и грустишь одновременно, что ты печален, но в то же время счастлив.

Так чувствуете не только вы. Так бывает у всех. Не преувеличивайте же и не думайте, что у вас все плохо, и не завидуйте, не считайте, что все счастливы. «Сегодня Рождество Христово, а я самый несчастный». Но это не так. Больше положительных помыслов. Отец Паисий говорит об этом очень хорошо: «Развивай положительные помыслы, мысли положительно, так, как хочет Бог. То есть смотри на все с положительной точки зрения». Говорят, если видишь, что в стакане вода доходит до середины, не говори, что он наполовину пуст, а скажи, что он наполовину полон. И это не обман: он и наполовину полон, и наполовину пуст. Ведь это не ложь! Ты не смотри на пустое, а смотри на то, что стакан полон. Взгляни на все положительно и скажи: «По крайней мере, я живу в Греции, в свободной стране. Я православный христианин. Могу слушать церковную радиопередачу. Могу совершать молитву». Вспомни, что ты еще имеешь.

Немногое, то немногое, что можешь. Помню, как–то один ребенок сказал мне:

— Я инвалид, все мое тело парализовано, но с недавних пор я могу двигать головой. Я очень счастлив.

Все тело его неподвижно, а теперь такая малость — он двигает головой — и счастлив. Видите! Нужно найти что- то положительное в своей скорби. Не смотри так уныло на свою жизнь, не говори, что ты бедный, несчастный, не будь все время недоволен, потому что печаль в печали тянет нас еще больше вниз. Нет! Ты смотри положительно, ищи что–нибудь положительное. Не находишь ничего? Но это тоже положительно — чтобы ты не видел ничего хорошего и целиком положился на Бога!

Тогда думай таким образом и говори: «Я, Господи, на Тебя буду уповать, только на Тебя! Нет у меня больше ничего хорошего, не нахожу я ничего хорошего в своей жизни». Но конечно же в твоей жизни есть что–то хорошее. Взгляни на это с верой. Чего–то Бог хочет добиться через это одиночество. Ведь Он Бог. Разве Он не мудр? Разве не любит тебя? Разве не Он устраивает жизнь всего мира? Разве не Он определяет, когда взойти солнцу и когда зайти? Разве не Он заботится о птицах, которые летают по небу, о листьях, которые падают, о волосах на нашей голове, которые сочтены? Разве Он не знает всё? Христос знал, что в этом году ты, и не только ты, но и многие другие так встретите праздник Его Рождества — в одиночестве. Усмотри же и в этом Божию любовь. Так пожелал Бог; Бог знал, Бог попускает это. Он подписал сей день и сказал: «Дитя Мое, с той премудростью, всеведением и любовью, которые у Меня есть, Я все о тебе знаю и считаю, что ты так должен провести нынешний день, Я попускаю это».

Это не значит, что Бог радуется тому, что ты расстраиваешься, а попускает это с некой благой целью. Взгляни на это с верой во Христа:Любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу(Рим. 8, 28). Любишь ли ты Бога? Значит, это одиночество будет тебе во благо, эта скорбь обратится во благо, эта слеза обратится во благо. Взгляни с верой на то, что переживаешь сегодня, и попробуй увидеть это таким образом, чтобы это принесло тебе пользу, чтобы ты извлек отсюда какое–нибудь благо. Чтобы из горького ты извлек благое, а в горечи нашел что–нибудь сладкое для своей души. Может быть, сегодня ты захочешь связать себя сильнее с Христом, стяжать Христову меру, войти в одиночество Христа. Он тоже, когда родился и пришел в мир, был один, мир ведь не принял Его с радостью. И жил Он в одиночестве. Сегодня все мы радуемся и празднуем Его Рождество, бежим к яслям, зажигаем на улицах красивые лампочки, дети ждут Деда Мороза, но тогда только Пресвятая Богородица согревала Его Своей любовью, Своими объятиями и теплыми лобзаниями. Да, действительно, ангелы воспевали Его, пастухи тоже, но это прошло, и Он остался один. Большинство людей не обратили на Него никакого внимания. Подумай только, и ты сегодня входишь в меру Христову и смиряешься, как Христос. Сегодня ты один, как и Христос был один. И ты можешь, если захочешь, стать к Нему немного ближе и сказать: «Господи, пойми меня Ты, ожидавший любви и не получивший. Так и я ждал немного любви сегодня, но не получил и сижу один». Ты можешь приблизиться ко Христу, потому что входишь в Его меру одиночества, смирения, умаления, унижения. Сегодня ты так же находишься на периферии, как и Христос когда–то. Не говорим ли мы, что мы сораспинаемся Христу?

Итак, сегодня уподобляются Христу те, кто много любит Его, те, кто так же одинок, как Он, те, кто находится на периферии, как некогда Он. Они походят на Христа! Потерпи немного. Нам нужно выучить слово «терпение». Пройдет этот день, пройдут и следующие, пройдут и остальные дни нашей жизни, пройдет вся наша жизнь, как один день. Так что терпи и научись в жизни ждать. Что- то доброе сделает Бог в твоем сердце из этого одиночества. Если хочешь, попробуй это немного почувствовать.

Простите меня, я не хочу и не могу быть учителем, потому что одно дело — говорить людям, испытывающим боль, одиноким, и другое — самому быть одиноким. Очень легко давать советы, но для того, кто переживает боль, это совсем другое. Совсем по–другому ты чувствуешь, когда тебе больно, а к тебе приходят и строят из себя учителя. Поэтому я не хочу строить из себя учителя. Я просто вспоминаю слова святого Исаака Сирина: «Постарайся почувствовать, что ты на земле — ты и твой Бог.

Постарайся найти покой в своем сердце — не эгоистически, то есть когда не придают значения тому, существуют ли другие, и не нуждаются в них, — но ты почувствуй, что Бог любит тебя так, словно ты один на свете!»[17]Словно в мире существует только планета Земля и на ней только ты. Живи, как будто есть только Бог и ты, прочувствуй не эгоистично, а лично, что Бог любит именно тебя, что Он приходит к тебе лично, а не бежит в гостиные, в толпу людей, по гостям, оставляя тебя где–то в стороне, говоря: «Подожди, у меня сейчас дела!» Нет. Он тебя любит, как будто ты один родился на всем белом свете. Новорожденный Христос пришел бы на землю даже ради одного человека, даже если бы на планете Земля был только один человек. Какая это великая любовь!

Никто не звонит тебе по телефону? Хотя, я думаю, в конце передачи те, кто нас слушают, обязательно позвонят кому–нибудь. Позвонят и тебе твои духовные братья. Но даже если никто тебе и не позвонит, знай, что сегодня Христос любит тебя. И сегодня Он отдал Себя тебе полностью! Почувствуй, как Христос отдает Себя тебе, почувствуй Его как своего личного Бога: «Даже если бы никого не существовало на земле, Христе мой, Ты родился бы только ради меня и было бы Рождество Христово только для моей души!» И это очень хорошо. Это как–то поможет тебе иметь душевную полноту и не чувствовать себя патологически зависимым и вообще зависимым от других в смысле радости. «Господи, я знаю, что Ты любишь меня, Ты мой Бог. И хотя Ты раздаешь Себя всем, но каждому отдаешь Себя очень лично, с бескрайней полнотой. Так я хочу Тебя ощущать». Ты — и Бог на земле! Только ты — и Бог! И пусть тебя это наполнит радостью! И потом ты с добротой посмотришь и на других и порадуешься тому, что они радуются. Не будешь завидовать, не будешь ревновать, не будешь испытывать неприязнь, не будешь ненавидеть других, как некоторые, у кого зависть переходит в гнев; им хочется мстить, когда видят, что другие радуются. Они гневаются, нервничают, испытывают неприязнь к тем людям, которые радуются, потому что сами они скорбят. Нет! Ты скажешь: «У меня есть мой Бог, у меня мой Христос, Он так пожелал. Он любит меня, и я все выдержу».

Скажу тебе еще кое–что. До вечера, может быть, ты еще увидишь какое–нибудь чудо! Ты не знаешь, что может случиться. Может, произойдет что–нибудь в твоей душе, может, наступит какая–нибудь радость в твоей жизни, может, ты что–то услышишь, увидишь, подумаешь, может, произойдет что–то, что принесет тебе радость. Не давай же печали возрастать. Живи с этой надеждой, не давай надежде умереть в твоей душе. Подожди немного и увидишь.

А вы, кто слушает нашу передачу, у кого все хорошо и ничто из сказанного вас не касается, помолитесь о тех, кого это касается. Вы скоро подъедете к дому, в который направляетесь, выйдете из автомобиля, выключите радио, пойдете радоваться, веселиться, а мы продолжим разговор с теми, кто испытывает боль, кто один, у кого сегодня нет компании. Поэтому пускай ваша молитва и любовь сопутствуют нам, чтобы и мы ощущали в сердцах наших, что не одиноки.

* * *

Ты знаешь, есть и нечто другое: наша жизнь перемешана со скорбью. И самые большие радости скрывают скорбь. Я об этом сказал в самом начале. Когда писатель Казандзакис был на Афоне, он посетил один маленький монастырь (думаю, монастырь Дионисиат) и увидел на улице куст. Говорят, что в листьях этого куста можно увидеть в уменьшенном виде распятого Христа и скорбь Креста. Тогда Казандзакис сказал одному монаху:

— Очень тесен ваш монастырь, здесь я чувствую себя душевно сдавленным. Душа моя сдавлена, здесь тесно.

А монах ему ответил:

— Монастырь не виноват, что ты ощущаешь такую тесноту. Весь мир тесен. Мир не вмещает нас, нас не вмещают время и пространство этой планеты, этой Земли, этой жизни. Мы не вмещаемся, поэтому сдавлены. Мы хотим абсолютного, бескрайнего, хотим многого, но не вмещаем этого, не можем вместить…

Перевод — Станка Косова