Одна из ключевых притч о Царстве Божьем, которая в разных формах повторяется в разных Евангелиях, это притча о брачном пире или о званных на вечерю. Я надеюсь, что вы все знаете эти притчи. Христос говорит о том, что вот: Царство подобно тому, как пришел человек, позвал своих друзей, а они не захотели прийти. И в конечном итоге, на пиру в этом царстве оказываются те, кто согласился. Совершенно к этому, прошу заметить, не пригодные все эти люди, которых слуги господина собрали вдоль заборов, по дорогам, вовсе не были достойны того чтобы войти на этот пир. В версии Матфея там, помните, еще есть человек, одетый не в брачную одежду; но – это те, кто откликнулся. Значит, для слушателей Иисуса, это – твой личный выбор, который тебе нужно сделать, ты не можешь от него уклониться.

Теперь, если, как мы сказали с вами, Царство Божие – это не «нечто с нектаром, амброзией и прогулками в красивом саду», что ожидает нас в посмертии, а реальность этой жизни, то в чем оно заключается? Чем оно отличается от нашего состояния, когда мы ощущаем себя вне этого Царства? Слушатели Иисуса имеют строго определенное представление на эту тему: Царство Бога – это когда всех язычников пинками разгонят, и это – когда земля потечет молоком и медом. В нашем с вами фольклоре это называется: «молочные реки, кисельные берега» - когда можно будет, наконец, не работать. В моем поколении мы так и не сумели построить коммунизм, но пытались. Собственно, это такой суррогат молочных рек и кисельных берегов, когда все станет прекрасно. И удивительно, что в этом, конечно, есть глубокая правда, потому что все вокруг меняется, когда Бог приходит в этот мир, но это – только следствие. А главное все-таки, с точки зрения того, что Христос в Евангелии говорит, Царство Бога – это то место или то состояние сердца, состояние жизни, для которого Бог – главный. Вот, собственно, и все. Почему мы и говорим, что это – нравственный выбор самого человека, сказать Богу: «Ты – будешь главный. С этого момента Твой закон и Твоя правда – главные в моей жизни». Это главенство Бога для христиан еще боком вышло, потому что на греческом языке мы моментально стали Бога словом Κύριος (Кириос) – господин, а кто по-латыни знал, те стали говорить Dominus (Доминус), но уже в первой четверти первого века этот термин был зарезервирован за государем императором, поэтому, когда ты называешь Κύριος какого-то другого человека, ты автоматически становишься бунтовщиком. И даже без всех сложностей с разрешенной или запрещенной религией. Мы, кстати, эти сложности до конца 60-х годов I века довольно успешно обходили, но все равно оказывались «антисоветчиками», потому что Царство Бога – это люди, для которых главным является Бог. При этом, сколько бы ни пытались христиане говорить себе или окружающим, что они, конечно же чтят законы и вообще, в состоянии падшего мира, та или иная власть необходима для того, чтобы упорядочивать жизнь и удерживать нас от какого-то несусветного зверства, тем не менее, это были люди, которые выбрали своим царем кого-то другого, а не кесаря. Тогда это был весьма серьезный выбор, если хотите, опасный для жизни. И это всегда было важно для первого поколения христиан.

То что люди делают такой выбор меняет очень многое, но внутренне. Внутреннее содержание жизни, отношения с Богом и друг с другом. А внешние обстоятельства меняются далеко не всегда. Слушатели часто, а может быть почти всегда, ожидают от Иисуса, что он им скажет: «Вот теперь все будет хорошо!». Но этого не происходит. Кроме того, Он иногда своим ученикам говорит шокирующие, пугающие вещи, что «не останется здесь камня на камне», и что «будут бить вас в синагогах». Как же это так? Как это может быть? Вот, Господь говорит о Царстве, которое, повторяю, где-то спрятано внутри.