«Последний ответ» почтенного Н. Н. Страхова («Русский вестник», февраль 1889 г.) вынуждает меня заключить наш спор простым и кратким указанием его результатов.

Уважаемый критик заявляет, что опроверг все мои возражения против теории культурно-исторических типов и что все его доказательства в защиту этой теории остаются в полной силе. А я, со своей стороны, по-прежнему твердо уверен, что Н. Н. Страхов никак не мог меня опровергнуть по той простой причине, что о главных моих возражениях он даже вовсе не упоминает. Разрешить такое противоречие, конечно, могут только «внимательные и непредубежденные читатели», и мне остается лишь облегчить их труд, указав им на те места в статье «Россия и Европа», где находятся наиболее существенные возражения, не затронутые моим почтенным противником, а именно на стр. 738, 742—747 и 753 («Вестник Европы», апрель 1888). В отдельном издании («Национальный вопрос в России», изд. 2-е) этим страницам соответствуют следующие: 162-164, 169-177, 186 и 187.

Затем, было бы совершенно излишне возвращаться к тому, что Н. Н. Страхов называет своими «доказательствами». Я весьма сожалею, что наш спор принял отчасти вид «личного препирательства», и охотно беру назад все резкости в моем предыдущем ответе. Но не вижу никаких причин существенно изменить мое мнение об аргументации почтенного критика по этому вопросу. Во всех этих мнимых доказательствах я не нахожу ничего, кроме полемических приемов, придуманных, чтобы защитить во что бы то ни стало в глазах читателей теорию культурно-исторических типов. К этого рода аргументам принад-

Национальный вопрос в России. Выпуск второй       ==639 

лежит и новое замечание Н. Н. Страхова (в «Последнем ответе», стр. 201), что, по учению ал. Павла, «только верующие, если будут вести себя по вере своей, могут быть названы единым организмом»,—как будто кто-нибудь предполагал, что для апостола языков человечество могло иметь другую форму органического единства, кроме вселенской церкви Христовой.

Не думаю, чтобы «внимательный и непредубежденный читатель» приписал мне странную затею «вычеркнуть из русской литературы несколькими почерками пера» не только «Россию и Европу» Данилевского, но также и его «Дарвинизм», этот — насколько могу судить — «самый полный, самый обстоятельный и прекрасно изложенный свод всех существенных возражений, сделанных против теории Дарвина в европейской науке» («Нац < иональный > вопр<ос>», стр. 197). Действительная моя затея состояла лишь в том, чтобы доказать историческую и логическую неосновательность теории культурных типов. Две статьи Н. Н. Страхова утвердили меня в уверенности, что эта затея удалась. В самом деле, если такой сведущий, умный и даровитый критик, предприняв защитить против меня излюбленную им теорию, не нашел ничего лучшего, как упрекать меня в непочтении к родителям и, умалчивая о наиболее существенных моих возражениях, противопоставлять другим такие странности, как, например, расчленение «анатомических групп» (в строении человечества) на «события», то не ясно ли, что мое мнение о крайней несостоятельности защищаемой таким образом теории должно быть вполне справедливо? Как бы то ни было, ввиду последних заявлений Н. Н. Страхова я не могу ожидать другой, более прямой и удовлетворительной защиты «культурно-исторических типов», а потому, с своей стороны, признаю этот вопрос исчерпанным.

Владимир Соловьев Спб., 14-го февр<аля> 1889 г.