ПРЕДИСЛОВИЕ <К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ >
Тысячелетними стараниями русских государей, трудом и терпением народа создана Россия как единая, независимая и великая держава. Это есть дело сделанное, никакому вопросу не подлежащее. Но чем прочнее существует Россия, тем настоятельнее является вопрос: для чего она существует, чему она служит, под каким знаменем стоит?
Этот вопрос о знамени и о высшем служении, столь затемненный в нашем теперешнем сознании, был совершенно ясен и понятен прямому уму наших предков. Они не менее нашего любили свою родину, но они, сверх того, знали, во что она живет, знали ее знамя. В старину киевляне, например, не говорили, что стоят за Киев, а говорили: за Св. Софию, москвичи отстаивали не Москву, а Дом Пресвятых Богородицы, и даже новгородцы, столь гордые своим богатством, могуществом и свободой, ставили Св. Софию прежде «Господина Великого Новгорода».
Но если было священное знамя у Киева, у Москвы и у всех городов русских, то ужели его не стало у объединенной России, у Всероссийского царства? И что же другое может быть написано на этом священном всероссийском знамени, как не та же Св. София, тот же Дом Пресвятыя Богородицы, только более высокий и обширный—больше и крепче самой России. Не может того быть, чтобы на знамени великого народа было написано только его собственное имя, чтобы он должен был верить только в самого себя, служить только своей корысти. Если люди всегда были склонны к идолопоклонству, то наше время менее всего свободно от этой склонности, хотя мы и не поклоняемся солнцу и звездам, быкам, кошкам и собакам. Наши кумиры менее реальны, более отвлеченны, но столь же недостойны поклонения. Все они могут быть сведены к двум главным: к кумиру общечеловечества и к кумиру народности. Все то есть кумир, что люди признают безусловно достойным и святым, тогда как в
В С Соловьев
действительности оно может быть лишено всякой святости и всякого достоинства. Так, человечество в действительности есть собирательное существо неопределенного характера, одинаково способное и к добру и к злу, и к истине и к лжи. Так же и народ, как часть человечества, есть собирательное существо, хотя физически более ограниченное, но все-таки морально неопределенное; ибо и народ может творить и добрые, и худые дела, может быть предан и истине, и заблуждениям. Следовательно, ни человечество, ни народ не могут сами по себе составлять высшего идеала, и когда мы признаем их за таковой, то мы творим себе кумира и нарушаем вторую заповедь. Одно только Божество имеет безусловно определенный характер в смысле сущего и неизменного совершенства. Оно есть единое благое и святое в самом Себе и единственный источник всего доброго для остальных существ. Человечество и народ могут быть святы лишь тогда, когда они освящены действительною связью с Божеством. Без деятельного союза с божеством, без положительной религии и человечество, и народ ничем не обеспечены от зол, заблуждений и гибели.
Россия не для того отказалась еще при св. Владимире от Перуна, Дажьбога и Белеса, чтобы этих реальных кумиров заменить отвлеченными идолами гуманизма и национализма. На знамени России должно быть написано не «человечество» и не «народ», а Богочеловечество и Бого народ, или, что то же,—единая и всеобъемлющая церковь, вселенский Дом Пресвятыя Богородицы.
И явные смуты и нестроения, и тайное томление нашего духа прекратятся только тогда, когда это знамя перестанет быть национальным вопросом в России, а действительно соберет вокруг себя наши лучшие общественные силы.
Это есть не только высшая потребность русского национального духа, но и прямая насущная нужда нашей народной действительности. Сама эта действительность ставит неотложный вопрос: как и чем помочь народу в явных и несомненных бедах, которые его удручают. Противники всякого деятельного изменения, желающие, чтобы мы оставляли у себя все как оно есть, должны бы примирить нас с такими явлениями народной жизни, с которыми примириться решительно невозможно, а именно: 1) с оскудением земли в буквальном смысле, с ухудшением сельского хозяйства и обеднением народа, доходящим местами до полного разорения; 2) с упадком
Приложение
семьи, с небывалым распространением пьяного, безобразного разврата со всеми его отвратительными последствиями; 3) с постоянным размножением всяческих сект, порождающих духовную рознь в народе. Это последнее явление бедственно не только в отношении собственно церковном, но и в социальном вообще. Ибо в сектантство идут большею частью наиболее энергичные духовные силы, которые таким образом замыкаются в тесное обособление своей религиозной общины и пропадают для целого народа. Секты берут у народа самые нужные его силы и ничего не дают ему взамен, оставляя все свое хорошее про себя; так что и умственное развитие и материальное довольство сектантов только увеличивают скудость остального народа.
Мы видим, что, несмотря на многие преимущества своего национального характера, наш народ не в состоянии сам собою избавиться от тяготеющего над ним тройного бедствия: разобщения, развращения и разорения. Народу нужна деятельная помощь, чтобы выйти из этого бедственного положения, и он вправе ожидать и требовать такой помощи от образованного общества, у которого больше средств, знания и умения для борьбы со всяким злом. К этому же обществу не раз обращалось и верховное правительство за содействием в борьбе с народными бедами. Но эти ожидания и призывы были и будут напрасны, пока нет у нас организованных общественных элементов, способных к постоянной и согласованной деятельности. Многократно и с разных сторон уже замечали—одни с одобрением, другие с порицанием,—что у нас нет партии. Партия есть определенная и более или менее организованная часть общества, противополагающая себя другим таким же частям. Ничего подобного у нас нет, но не потому, конечно, чтобы мы были уж так единодушны, а совсем по другой причине: у нас нет частей просто потому, что нет и целого. Наше общество есть лишь рассыпанная храмина безо всякого определенного строения и организации, а потому и никаких определенных частей или партий здесь быть не может.
Чтобы стать способным к деятельному и благотворному участию в народной жизни и исторических судьбах России, наше общество должно собраться вокруг определенного и священного знамени, хотя бы это знамя на первых порах собрало лишь часть общества,—только бы эта часть, это малое стадо не замыкалось в тесные и непод-
В С Соловьев
вижные границы секты. Главное дело в безусловном достоинстве самого знамени, чтобы в нем была настоящая объединяющая, поднимающая и вдохновляющая сила, которая от Бога, а не от человеков. Мы знаем только одно такое знамя, не вымышленное, не произвольное, не отвлеченное: это издавна знакомое и родное русскому народу, но заброшенное и забытое русским обществом знамя вселенской церкви. Чтобы оно явилось во всем своем величии и могло привлечь к себе наши лучшие силы, необходимо поставить его на высоком месте и снять с него всякие путы и оковы. Знамя вселенской церкви не может быть знаменем национального обособления и международного соперничества: этим оно осквернено, это нужно смыть с него. Истинная национальная деятельность должна вдохновляться и управляться тем, что выше национальности, как и личная деятельность только тогда плодотворна и значительна, когда вдохновляется и руководится не личными мотивами.
Мы принадлежим и всегда будем принадлежать к русской церкви, но мы должны помнить, что главное дело в существительном церковь, а не в прилагательном русская. Вся сила России зависит от Церкви, но сила Церкви ни от чего земного и человеческого не зависит. Для восстановления нашего истинного национального знамени необходимо прежде всего уразуметь и представить образ церкви в ее безусловной свободе и всеобъемлющей полноте независимо ни от каких местных и национальных ограничений.
Посвящая этой задаче особый труд (приготовленный мною к изданию под заглавием «История и будущность теократии»), я предпосылаю ему как введение настоящую книжку, содержащую в себе некоторые пояснительные рассуждения, частию вызванные чужими толками. Отдельные статьи, составляющие эту книжку, были уже напечатаны в трех различных периодических изданиях. Собранные вместе, они, быть может, яснее представят читателю мою мысль. Главная тема здесь очень проста и может быть кратко выражена так.
В исторической жизни церкви народность является доселе по преимуществу как сила дифференцирующая и разделяющая (во всех церковных разделениях народность действовала как главный, если и не единственный фактор). Между тем такое разделяющее и обособляющее действие народности в церковной сфере противоречит
Приложение
универсальному характеру Церкви и всеединящим началам христианской нравственности; оно противоречит также и истинному назначению самих христианских народов, ибо они призваны к наполнению, а не к разделению Церкви. И если христианский народ может поддаться национальному эгоизму и в процессе обособления перейти божественные пределы, то тот же народ может сам начать обратный процесс интеграции, или исцеления разделенной Церкви. И по своему историческому положению, и по национальному характеру и миросозерцанию Россия должна сделать почин в этой новой положительной реформации, которая будет, вероятно, не столь шумной и бурной, но зато наверное бесконечно более плодотворной, нежели отрицательная реформация XVI-го века: не в буре и пламени Бог, а в веянии духа тонка.
1 октября 1884 г.
