И уже в 5 веке наверное это было, но формироваться оно начинает еще во время плена, в период второго храма и в период плена было понимание, что освящен весь народ. Что это народ Божий представляет собой некую духовную реальность. Не просто этническое единство, нее просто религиозную общину, а некое единое духовное тело. И то присутствие, которое обнаруживается, например, во время синагогальных собраний или праздничных трапез Пасхального седера или Шабата - а оно конечно обнаруживалось - все это связывалось с тем, что народ - это некое духовное тело, духовное единство, то что Павел скажет о Церкви - тело Христово - это трансформация о народе божьем, как о духовном теле. Павел получил традиционное раввинистическое образование и об этом не мог не знать.

Но тогда получается, что способы достижения освященности другие. И праведником становятся не в рамках той традиционной парадигмы: грех - очищение - освящение, т.е. нечистота - очищение - освящение. а в контексте представления о Торе. Причем о внутренней Торе по преимуществу, которая не отделима от внешней. Здесь ситуация та же самая, что и ситуация со спасением. Это ведь мы понимаем спасение, как оправдание на Страшном суде или ка спасение от греха. Так вообще религиозные люди понимают чаще всего. Но Библия никогда не отделяла такое спасение от спасения от физической гибели, как в данном случае. Тоже самое относится и к Торе.

Когда Иеремия говорит о внутренней Торе, он вовсе не отделяет ее от Торы внешней. На самом деле, это единое целое, и здесь перед нами тоже единое целое. Тора внешняя - Тора, как тот виток, на котором написан текст, читающийся в синагоге, и Тора внутренняя. Оказывается, что эта самая внутренняя Тора фактически переживается этим человеком как пророческое откровение. Потому что новая песня, о которой он говорит, традиционно связывается с пророческой средой и это пророческое откровение. А здесь автор этого псалма говорит, что та Тора, которая у него в сердце, и есть то самое откровение. Так раввинистическая традиция смыкалась с пророческой.

Тора действительно переживалась, как внутреннее откровение. Но с другой стороны, это переживание осмысливалось в контексте написанной Торы, Торы - как текста, где такое откровение находило свое внешнее выражение. Тогда чтение Торы становилось своего рода духовным переживанием, можно сказать молитвой. Но это была не совсем молитва. Это было переживание некой духовной реальности, некоторого духовного откровения. И в конце концов помогало человеку сохранять праведность. Оставаться праведником в библейском смысле.

С одной стороны мы видели, что определенная аскетика существовала уже в общинах бедняков, о которых мы с вами говорили. Аскетика - в смысле не внешнем: постов и т.п., а аскетика - в смысл духовном: выстраивании себя перед Богом. Отсюда представления о сердце - как о духовном центр личности, о важности того, что бы это сердце было прямым - в смысле цельным. о том, как это влияет на внутренне состояние человека, на речь - где это состояние и проявляется, на внешние его поступки и т.д. Все то, что в этой среде - среде бедняков - было очень хорошо известно, на столько хорошо, что и синагогой было усвоено и дошло до Новозаветных времен.

А вот дальше не случайно в этой же самой среде должно было появиться и представление о внутренней Торе, появиться и получить развитие. Потому что именно эта среда - среда бедняков Господних - и было тем местом куда пророческое направление попадало и где оно находило отклик. Наверное, то что Иеремия сказал о Торе, написанной в сердце, должно было отклик в той среде получить. А уже оттуда перейти в синагогу, потому что синагога много взяла из среды бедняков Господних, вероятно они и стали ядром синагоги в период плена. Для уверенного утверждения, конечно, мало информации, но перетекание идей и направлений заметно. Тем более, и синагога была, как и община бедняков, связана с пророческой мессианской традицией. Все-таки синагога - мессианская община.

Так вот, надо иметь ввиду, что представления о внутренней Торе связаны преемственно с представлениями о праведности, о внутренней цельности духовной, о которой говорили бедняки. Внутренняя Тора - это не просто озарение и откровение, хотя и то тоже верно. Внутренняя Тора может породить и новую песню, тот о чем говорили, породить некие пророческие проявления. Но кроме того, она еще в состоянии духовно выстраивать человека.

В конечном счете Тора - это прежде всего заповеди. Заповеди, которые определяют направление человеческой воли и проявление ее у человека, который Торе следует, особенно, если мы говорим о внутренней Торе. Внутренняя Тора определяет в первую очередь систему интенций, но и систему ценностей тоже. Систему интенций в том смысле, что волевые акты человека согласовываются с заповедями (у человека, который хочет следовать Торе). Если говорить о внешней Торе, то это доходит до некого автоматизма, может так и не назовешь, но до некоторого привычного состояния, когда в той или иной ситуации выбор происходит вполне ожидаемым образом.

В аскетической литературе есть такое понятие, как привычный грех. Это такая неприятная штука, когда человек что то делает, то что называется грехом, но это на автомате происходит. Особенно, когда складываются некие ситуации повторяющиеся и привычные, и опять здесь же и споткнулся. Каждый раз и на этом самом месте. Есть такой механизм, который функционирует почти не зависимо от человека.

К сожалению, добиться ситуации с привычной праведностью таким же образом не получится. Вот так на автомате можно только что-нибудь не хорошее сделать, а с хорошим так не получится. Но есть некий навык праведности. Надо сказать, что этому много внимания уделяется в другом жанре Библейском, в Книге Притч. Если ее взять, то там мудрость, которая понимается скорее как практический навык, чем как теоретическое знание, в Библии и вообще в древней восточной литературе, отчасти в греческой в античной, так вот, вообще можно бы сказать, что понятие мудрости, особенно в пленных и после пленных, - это навык праведной жизни, навык праведности. Внутренняя Тора как раз с этим и связана - с навыком праведности. Это не значит, что все происходит как привычный грех - без всяких усилий с нашей стороны. К сожалению, праведные поступки не как грешные, и тут надо прилагать усилия, сами собой они в падшем мире не происходят. В падшем мире что-нибудь греховное может само собой случиться, а праведное - нет.

Но опыт выбора в различных ситуациях, правильного выбора, вот эта внутренняя Тора дает. Это и есть то, что я условно назвал системой интенций. Когда воля уже натренирована на этот правильный выбор. Ну, и кроме того, внутренняя Тора формирует еще и систему ценностей соответствующую. Одно без другого не возможно. Система ценностей позволяет ориентироваться в мире. И это то, что нужно для Царствия Божьего. Теология для него не нужна. Она может там быть, может ее и не быть, для того, что бы жить в Царстве Божием, не обязательно быть богословом. И, более того, даже самые правильные теологические концепции в этом Царстве жить не помогут: можно очень правильно все понимать, но при этом очень не правильно все делать. Этот факт довольно давно и хорошо известный. Так же как религиозность как таковая не помогает, любая религиозность ограниченна и конечна и предполагает определенный форм и устои. Ведь не случайно, что это понимание о внутренней Торе стало развиваться особенно интенсивно, когда традиционные религиозные формы должны были рухнуть.

Если действительно, что этот псалом пленный, или после пленный, когда храма еще нет или уже нет, то это и означает, что все традиционные религиозные представления и понятия уже рухнуули. И вот тогда им на смену пришло другое: навык праведной жизни и система ценностей, соответствующая Торе. А это работает всегда. Не от каких религиозный установок и постановлений, и равно ни от какой исторической и культурной среды эти вещи не зависят. Применимо это во все времена и во всех условиях. И даже когда, казалось бы, вся традиционная религиозность рухнула, и ее больше нет, это продолжает работать.

Но видимо как раз тогда, когда все это рухнуло, то, что раньше было скрыто и не до конца осмыслено, хотя пророки об этом говорили и бедняки Господни догадывались, теперь оно стало ясно, явно и осознана как задача и поставлена как задача - обретение внутренней Торы. А когда она определена, то можно жить в соответствии с Торой. Даже при том, что казалось это все не реально: не храма, нет жертвоприношений - это конец всего. Какая может быть Тора, если не возможно даже очиститься, потому что очистительное жертвоприношение совершить негде? Если с точки зрения религиозной посмотреть - это полный тупик. Но, с другой стороны, если посмотреть на то, о чем здесь говориться, то возможна такая вещь как просто раскаяние - и Бог спасает. Но это в контексте этой самой внутренней Торы.

Здесь перед нами некая новая реальность, которая открывается человеку тогда, когда прежняя реальность перестала быть актуальной. Здесь очень важное откровение: оказывается, есть вещи более важные чем религия как таковая. И становиться понятным, что сама Тора - это не просто религиозный текст, и не просто сборник религиозных правил. Фактически, это первый шаг на пути понимания того, что мессианское царство или Царство Божие, как оно по преимуществу в Новом Завете называется, это реальность духовная, а не религиозная. И это понимание начинает формироваться только в период плена, когда все, что было, все вдруг исчезло: нет храма, нет страны, переменилось все, никакого уклада традиционного нет, ничего нет, вокруг мегаполис, где легко раствориться и легко ассимилироваться - и надо с этим что-то делать, как-то жить.

Этот псалом очень важен с точки зрения осмысления чего-то такого, что стоит за традицией, за религиозностью, и то, без чего в Царство Божие войти не возможно. Все таки, Иисус не случайно говорит, что он пришел для того, что бы Тору до полноты довести. Скорее всего, он имел ввиду внутреннюю Тору. Всегда был такой идеал, начиная еще с дохристианского периода, в среде раввинистической - стать живой Торой. Об этом говорилось еще до Рождества Христова. Подходили к этому по-разному, но идея одна и та же: стать живым выражением и воплощением Торы. И когда Иисус говорит, что он пришел довести Тору до полноты, то он имеет в виду именно этот момент.

Очевидно и то, что он доводит до полноты совершенно неожиданным образом. И при всей близости того, что говорит Иисус, к тому что говорил когда-то Гилель - здесь все-таки разные качества, при чем принципиально разные. С другой стороны эта внутренняя Тора все-таки подводит к Царству. Павел не случайно сравнивает Тору с педагогом в античном или в эллинистическом смысле, с педагогом, который ребенка подводит ко Христу.

Вы знаете, что означает педагог в античном смысле: это не учитель, а провожатый, обычно раб иногда свободный слуга, который отводит ребенка в школу и следит, чтобы он не завернул по дороге в другое заведение. Помните, Буратино по дороге в школу в цирк свернул, так вот что бы такого не случилось - нужен провожатый. Это и есть педагог.

Вопрос из зала: не разборчиво

Потому что дела закона то, что называется мецвод ( מצוות )- буквально заповеди, повеления - и Тора - несколько разные вещи. Вот Тора нас может подвести ко Христу, как педагог ребенка в школу. Кстати, отсюда делают вывод, что послужив один раз Тора больше не нужна. Это было бы так, если бы придя ко Христу мы больше не грешили. А пока это с нами происходит - Тора нам будет необходима, она каждый раз нас будет ко Христу возвращать. В этом ее задача в Церкви. А вот если эта Тора вырождается в дела закона, то дело плохо.

Вопрос из зала: как фарисеи?

Фарисеи - вопрос сложный. Фарисеи - это и сторонники Гилеля и сторонники Шамая, вообще говоря, кто такие фарисеи и какие там были школы и направления - это вопрос до сих пор открытий. Но важно понять, что дела закона, то что по еврейски называется мецвод ( מצוות ) - с одной стороны, заповеди, повеления. Но заповеди - это русский славянизированный перевод. Мецвод - буквально “повеление”. Но эти 10 заповедей - это мецвод, хотя чаще называют десятисловие, декалог - по-гречески. есть такие заповеди. А есть заповеди, которые мы сегодня называем религиозными обязанностями, когда Тора овнешняется несколько, когда речь идет не о внутренней Торе, а о том, как это проявляется во вне, и при этом начинает дробиться. Торы, как единого образа жизни, как системы ценностей, как навыка праведности нет в сознании человека, она распадается на некие религиозные обязанности, которые надо исполнить.

Что значит соблюсти Торы: сделать это, вот это и еще вот это. И дальше все зависит от конкретного интерпретатора - сколько и чего надо будет еще сделать. Дальше начинается своеобразный спорт: кто больше религиозных обязанностей исполните данную единицу времени - час, сутки и т.д. Это конечно бессмысленно. Это ко Христу не приближает, это религиозный спорт ради спорта. Как говорил один религиозный человек: “Кто в пост больше котлет не съест”. Это такой вариант. Тупик.

Реплика из зала: неразборчиво.

Ну, вы знаете, во все времена были те, кто жили, и те, кто не жили. В том числе и во времена Евангельские тоже. Но всегда было меньше тех, кто следовал Торе внутренней, людей, живущих в Царстве много меньше, чем людей религиозных. Это было во все времена. Во все времена людей, ищущих Царство Божие было меньше, чем религиозных. Люди религиозные за настоящим Христом вряд ли бы пошли и тогда и сейчас. Сейчас такие люди идут не за настоящим Христом, а за тем, какой он им кажется. И видят в нем религиозного вождя, каким он никогда не был и сейчас не является. Это вечная проблема.

Когда люди встречались с живым Иисусом и понимали, что любой религиозности приходит конец, и никаким благочестием тут ничего не выиграешь, и сколько бы там этих религиозных обязанностей не исполнил - все это здесь абсолютны бессмысленно, естественно это вызывало протест у религиозного человека. И только у тех, для кого это было не так важно, а их всегда меньшинство, у таких это протеста не вызывало. Поэтому естественно, что последователей у него всегда было меньше. Всегда, не думайте, что их сейчас больше.

Просто попытались на основе христианства сделать некоторое количество религий с переменным успехом: православие, католицизм, протестантизм и т.д. Это все религии, выросшие на основе христианства. Но именно потому, что из этого сделали религию, поэтому стало так много последователей. Религиозных людей всегда было достаточно, а тут такая религия хорошая, интересная и замечательная - почему бы не пойти. Но это вовсе не говорит, что христиан стало больше. Ситуация и тогда была неоднозначной и сейчас она не однозначная. И тогда были последователи и сейчас они есть. И тогда их было меньшинство и сейчас их меньшинство. Ничего кардинально не изменилось.

А религиозному человеку такое явление, как Иисус Христос - это страшно. Тут ведь вся религиозность обесценивается.

Реплика из зала: а праведность?

Так ведь религиозный человек не обязательно праведник.

Вот такой псалом интересный.