"Отец Паисий сидит на краешке деревянного чурбана, который служит ему троном в архондарике под открытым небом. Мы - компания мирских людей - окружили его и впитываем ненасытно надмирный мед, сочащийся из его уст. Августовский вечер коснулся верхушек кипарисов, окружающих подвижническую келью старца, и в душе мы желаем, чтобы никогда не кончался этот сказочный вечер, так явственно дающий нам ощущение обучения в небесном университете. Мы все - родители, утомленные теориями философов мира сего, пресыщенные пустыми системами и методами воспитания мирских педагогов и находящиеся в сильной тревоге в своих беспокойствах за детей и разных проблемах обрели помощь в верных советах смиренного святогорца. Как пустынник, он, может быть, и не имеет мирского опыта, но он имеет опыт жизни во Святом Духе, а этого достаточно. Этого достаточно не только для того, чтобы указать нам спасительные пути в этой жизни, но и для того, чтобы передать нам глаголы жизни вечной.

Солнце уже низко. Старец подводит беседу к концу. Часы его сердца показывают, что уже время для принятия духовной пищи. Его любовь не признается в этом, но мы понимаем. Нужно уходить. Мы встаем, с благоговением целуем его руку и он нас благословляет. На дорожку он дает каждому понемногу фисташек. На обратном пути нас наполняет такое ликование, что мы как бы парим над землей. Благословение старца дает нам крылья. Багаж его мудрости налагает на нас сладкий груз, который нисколько не тяготит. Мы чувствуем себя очень легко, как пчелы, которые нагруженными до предела возвращаются со сбора драгоценного урожая, неся с собою сладкую цветочную пыльцу. В молчании мы идем по тропе. Мы столько можем сказать, но не говорим ничего. Мы чувствуем потребность поблагодарить Пресвятую Богородицу за данное Ею благословение, и попросить Ее помочь нам преложить эту афонскую пыльцу в мед, и принести его нашим детям"[7].