63 (LXXXIII)
Когда меня Амор обрек печали,
Придав опале,
Едва ли был я в этом виноват:
Нет, — жалостью объят,
5
Моленьям сердца страстным
Он моего внимать не мог, и вот,
Забытый им, пою, как в грех мы впали,
Не устояли,
И стали все дурное невпопад
10
Обозначать подряд
Мы именем прекрасным.
О грациозность! В ком она живет,
Заслуживает тот
Порфиры: свойство это
15
Есть верная примета
Того, что добродетель в нем царит,
И защищать ее, любви лишенный,
Решил я, убежденный —
Ко мне владыка возблаговолит.
20
Одни спустить готовы все именье:
Причина рвенья —
Стремленье, умерев, найти приют
Там, где лишь добрых чтут,
Которых невозможно
25
Из мудрой памяти людей изгнать.
Но показную щедрость ждет забвенье,
Ведь береженье —
Уменье мудрых; им же воздадут
За их превратный суд
30
И суд людей, что ложно
Их, мотов, щедрыми хотят считать.
В распутстве пребывать —
Ужели этим кто-нибудь прославится?
Или стремленьем нравиться
35
Глупцу, пуская пыль в глаза ему?
Судить по платью мудрый муж не будет,
Ведь он о людях судит
По благородству сердца и уму.
Другим — при их желанье отличиться —
40
Иное мнится:
Добиться славы остряка не грех
У тех, кто, слыша смех,
Догадки втуне строит,
Над чем смеются, — слеп умом не зря.
45
И речь замысловато их струится,
И взор искрится,
И лица радостны — у них успех.
И влюблены не в тех,
В кого влюбиться стоит,
50
Они, фривольно каждый раз остря
И жаждой не горя
Служить, как рыцарю пристало, даме,
Но алчными ворами
Утехи грубые стремясь урвать;
55
Не то чтоб дам померкло благородство,
Нет, это все от скотства:
Мужланов только со скотом равнять.
Влиянье горних сфер на нас, бесспорно,
Неблаготворно:
60
Упорно грациозность от людей
Таит, но, предан ей,
Я, даму всей душою
Чтя грациозную, не отступлюсь.
Молчать о грациозности позорно,
65
Да и зазорно
Покорно в стан идти ее врагов,
И с помощью стихов
Я истину открою
О ней, не зная — многого ль добьюсь.
70
Я Богом поклянусь
Любви могущественным, утверждая,
Что, дел не совершая
Благих, добиться славы мудрено.
И если всяк со мною согласится —
75
Одно добро свершится,
А вслед за ним, глядишь, еще одно.
Не все заменит грациозность, ясно,
Ведь не напрасно —
Не властна там и там отчуждена,
80
Где не она нужна, —
В тех, кто, души радетель,
И мудр, и благонравие блюдет.
Нет, грациозность в рыцаре прекрасна,
Где сопричастна,
85
Согласна прочим свойствам. Не должна
Быть всем к лицу она,
Не то что добродетель,
Которая всех красит, всем идет.
Веселый мысли ход
90
И с ним любовь и славные деянья —
Вот это сочетанье
И делает изящными людей;
Тепло и свет вот так соединило
В себе светило
95
И совершенство красоты своей.
С великою планетой сходна тою,
Что над землею
Дневною путь от сна до сна вершит,
Материю живит,
100
Что счастлива, вбирая
В себя посильно жизнь и благодать,
Изящество презрительно порою —
Перед толпою
С людскою внешностью: ведь внешний вид —
105
Листва, где плод сокрыт,
Листве не отвечая.
Нет, грациозность, небесам под стать,
Стремится даровать
Сердцам достойным жизнь, ее дарует
110
И в людях торжествует,
Отмеченная вечной новизной.
Лжерыцари, что злобны и спесивы,
До одного враги вы
Той, кто сравнится с главною звездой!
115
Кто сам берет и о других радеет,
Не оскудеет:
Светлеет солнце, свет звезде даря
И у нее беря,
И — о другом в заботе —
120
Доволен всяк. Вот рыцаря закон:
Словам внимая, он собой владеет,
Но, как умеет,
Просеет их, свои слова творя,
Изящные, не зря;
125
У мудрых он в почете,
За легкость милую вознагражден,
И равнодушен он
К невеждам и невежам, и гордыне
Ни по какой причине
130
Не предается, но случись ему
Решимость проявить — ее проявит,
И всяк его прославит.
Среди живых примеров нет тому!
