Прошлую беседу мы закончили утверждением, что уже для древнего пророка Малахии развод – несмотря на то, что его допускает Закон Моисея – представлялся противоречащим воле Божией. О разводе велись нескончаемые дискуссии.

Но... ведь невозможно спорить с тем фактом, что по букве Закона существует право на развод! Если бы Иисус Христос оспорил это, то сложилось бы впечатление, что Он «разрушает» Закон Моисея, объявляет его утратившим силу. В этом состояло искушение вопроса фарисеев: «Позволительно ли разводиться мужу с женою?» (10.2). Возможно, они знали, что в этом вопросе Иисус настроен не менее решительно, чем пророк Малахия. И если бы Иисус публично высказался именно в таком духе, отвергая развод, то против Него можно было бы выдвинуть обвинение в беззаконии, в кощунственном отношении к святому Закону Моисея!

Но не так-то просто было поймать Иисуса на слове! Для Него самым важным и определяющим вопросом было не: «Что позволил Моисей?», но: «Что заповедал Моисей?» (10.3).

Чтобы оценить все значение этого контрвопроса Иисуса Христа, нелишне бросить взгляд на понимание института брака и брачного права, как оно сложилось в иудействе тех времен, исходя из Закона Моисея.