Вторник, 18 октября

Я пробыл сегодня всё утро в школе, и мой новый учитель очень мне понравился.

Пока школьники еще собирались, а он уже сидел на своем учительском месте, в дверях нашего класса то и дело показывались его прошлогодние ученики, чтобы поздороваться с ним. Они заглядывали к нам, проходя мимо, и говорили:

— Здравствуйте, синьор учитель, здравствуйте, синьор Пербони.

Некоторые входили, пожимали ему руку и бежали дальше. Видно было, что они все очень любят его и охотно продолжали бы заниматься под его руководством. Он, не глядя, отвечал им «здравствуйте», пожимал их протянутые руки и в ответ на все их приветствия оставался серьезным, с той же прямой морщиной на лбу. Он отвернулся к окну и не сводил глаз с крыши противоположного дома; казалось, что он не радовался всему этому вниманию, а страдал от него.

Потом он обернулся к нам и долго смотрел на каждого из нас.

Диктуя, он ходил между партами, а увидев мальчика с красными пятнами на лице, перестал диктовать, взял его голову обеими руками и пристально поглядел на него. Потом спросил, что с ним такое, и приложил ему руку ко лбу, чтобы узнать, нет ли у него жара.

В эту минуту один из учеников за его спиной встал на скамейку и скорчил гримасу.

Тут учитель обернулся. Шалун сейчас же сел и с низко опущенной головой стал ожидать наказания. Но учитель только положил руку ему на голову и сказал: «Не делай так больше», — и всё. Потом он вернулся к своему столику и продолжал диктовку. Окончив, он несколько мгновений смотрел на нас молча, а потом произнес, медленно-медленно своим строгим, но добрым голосом:

— Слушайте. Целый год мы должны будем провести с вами вместе. Постараемся провести его дружно. Учитесь и ведите себя хорошо. Я одинок. Будьте моей семьей. В прошлом году у меня была еще мать, но она умерла, и я остался один Во всем мире у меня только вы мне некого больше любить и не о ком больше заботиться. Будьте моими сыновьями. Я вас люблю, любите и вы меня. Я не хочу никого наказывать. Докажите, что вы хорошие мальчики. Пусть школа будет для нас семьей, а вы — моим утешением и моей гордостью. Я не требую от вас никаких обещаний, я уверен, что в глубине сердца вы все уже ответили мне «да». И я благодарю вас за это.

Тут вошел сторож и объявил, что занятия окончены.[3]Мы тихо, тихо вышли из-за своих парт. Тот ученик, который вставал на скамейку, подошел к учителю и сказал ему дрожащим голосом:

— Синьор учитель, простите меня.

Учитель поцеловал его в лоб и ответил:

— Иди спокойно домой, мой мальчик.