Благотворительность
Русская идея: иное видение человека
Целиком
Aa
На страничку книги
Русская идея: иное видение человека

Похвальное слово девственности и целомудрию

Следуя Отцам, русские подвижники прославляли девственность как ангельскую добродетель[1337]. ВПечерском патерикевосхваляется святой Стефан Угринский как покровитель целомудрия[1338]. Позднее и о юном князе Андрее Заозерском, «русском Гонзаго»[1339], говорится как о примере для подражания. Против возражений жидовствующих эта добродетель строго защищалась преп. Иосифом Волоцким. Без целомудрия, чистоты невозможно узреть Бога. Грехи против чистоты более тяжелые, чем прочие, ибо они загрязняют тело и достигают души. При их посредстве храм Божий разрушается и делается жилищем демонов. Преп. Иосиф Волоцкий, следуя Отцам, выдвигает два основных аргумента в защиту совершенного целомудрия и девственности: 1) Иисус Христос, рожденный Девой, вел девственную жизнь; 2) жизнь целомудренная есть жизнь ангельская, ибо она лишена страстей[1340].

Среди недавних свидетельств следует отметить замечательные размышления о. П. Флоренского, для которого «самое–то словоцело–мудриеуказывает на цельность, здравость, неповрежденность, единство… Противоположностью цело–мудрию является состояние развращенности, раз–врата, то есть раз–вороченности души»[1341]. «Про некоторых подвижников Пречистая Дева, явившись им, говорила: «Этот — нашего рода»[1342]. Слова глубоко знаменательные! Значит, есть какой–то особый «род», род Божией Матери… Еще во чреве матери ониознаменованыи преднамечены к особому устроению души. Они как бы изъяты из закона греховности»[1343].

Если исходить из того, что девственники рождаются в целомудренном браке, то верно, что два образа жизни не противостоят друг другу, но дополняют один другой. «Только истинное, благодатное девство понимает, что брак — не глаголемый «институт» гражданского общежития, а установление, от Самого Бога имеющее начало. И, наоборот, только чистый брак, только благодатное брачное сознание позволяет понять значительность девства: только брачный человек понимает, что монашество — не «институт» церковно–юридического строя, а установление Самого Бога и что оно качественно отличается от холостого разжения»[1344].