Вера,Новый Завет дает нам ясное учение о вере. Послание к Евреям говорит, что вера есть основание того, на что мы надеемся, и доказательство (убедительное явление) невидимого (XI, 1). Иначе говоря, вера открывает нам то, что мы непосредственно не воспринимаем. «Бог от начала избрал вас ко спасению через освящение Духа и веру истине», пишет ап. Павел (2 Фес., И, 13). Мы верим в истину[19]), но кто–то должен научить нас вере[20]), быть для нас свидетелем истины. Такими свидетелями были апостолы и вся Церковь[21]). Высочайшими Свидетелями и в Новом Завете являются Бог и Христос[22]). «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает глас Мой», говорит о Себе Христос (Ио., XVIII, 37), Которого ап. Иоанн называет «Свидетелем верным» (Ап., I, 5).

Вера прямо ведет нас к богообщению. Верою Христос вселяется в наши сердца[23]). Через веру мы стяжаем Св. Духа (Ио., VII, 37–39; Гал., III, 14). Верующий во Христа верит и в Бога Отца и верою усыновляется Богу[24]). Сила веры, очевидно, в том, что жизнь по вере преображает всю нашу душу и все наше существование, приближая нас к Богу через Христа. — Кроме того в вере мы усвояем христианское учение и в нашей душе запечатлевается образ Христов. Очами веры мы созерцаем всю жизнь Христа. Таким образом наш дух делается способным воспринять и постичь Христа, сколько это возможно для твари. Именно вере дается так же и благодать Св. Духа, т. е. наша жизнь исполняется благодатной силой; невозможное для нас самих, для нашей ослабленной грехом природы, становится возможным благодаря содействию Бога. Нельзя преуменьшать значения веры во Св. Духа и в возможность Его действия и присутствия в нас. Как мы можем жить в Боге, если мы не верим, что истинная жизнь дается нам непосредственно от Бога, от Его ипостасной[25]) Жизни, Св. Духа?.. Вера учит нас видеть в Боге Отца. Человеку нелегко поверить, что Всесовершенное Существо, Владыка вселенной, действительно является нашим Отцом; немногие христиане подлинно переживают свое богосыновство. Но вера постепенно открывает наше сердце Богу; она приводит нас к желанию сообразовать нашу жизнь и все наше существо Христу, так чтобы жить Им и в Нем силою благодати Божьей; но если мы живем в Сыне Божием и Духом Божиим, мы становимся воистину приобщенными Богу и подобными Ему, т. е. Его чадами… Вера просвещает, открывает наше духовное зрение, преображает нашу жизнь, соединяет нас с Богом. Поэтому она и есть начало и основа нашего пути к Богу.

Смирение. И Новый Завет учит, что смирение есть необходимое условие богообщения. «Облекитесь сми–реномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (I Пет., V, 5). Господь спасает и возвышает смиренных (Пс., XXXIII, 19, СХЬУ1, 6; Лк., I, 52; Иак., IV, 10). Сам Господь называет Себя «кротким и смиренным сердцем» (Мт., XI, 29)… Душа смиренного открыта Богу и жаждет Его; она сообразуется Христу. Поэтому и ап. Павел пишет филиппийцам: «в вас должны быть те же чувствования, какие во Христе Иисусе. Он, будучи Образом Божиим… унижил Себя Самого, приняв образ раба… смирил Себя, быв послушным даже до смерти… Посему и Бог превознес Его…» (Фил., II, 5–11). Всякое смирение, подобно смирению Христову, есть уничижение себя, через которое Бог возносит нас до Своей высоты. Смиренный не превращает себя в ничтожество, но готов умалить себя ради других. Смирение есть переживание бесконечного превосходства Бога над нами; тем ближе мы к Богу, тем более мы смиряемся перед Ним. Такое смирение для нас высочайшая радость, потому что мы смиряемся не перед насилием и не перед силой, но перед абсолютным совершенством Того, Кто есть наша Жизнь и наше Благо.

Путь чистоты. Без веры и смирения человек не замечает своих грехов или считает их несущественными. Но признание своей греховности еще недостаточно. Недостаточно знать, что ты болен: нужно сделать усилие вылечиться. Первым условием исцеления от греха Св. Писание считает покаяние. Для человека, осознавшего свой грех, естественно сожалеть о нем; но истинное покаяние есть «печаль ради Бога», производящая спасение и, следовательно, дающая вечную жизнь в Боге. Всякий грех есть грех против Бога, потому грех есть нарушение богоустановлен–ного закона бытия (I Но., III, 4), и противление воле Божьей (Пс., XXXIX, 9, СVI, 11). Мы часто не замечаем, что грешим против Бога. Но вера должна была бы открыть нам глаза. «Не всякий говорящий Мне — Господи! Господи! — войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мт., VII, 21)… «Моя пища — творить волю Пославшего Меня» (Ио., IV, 34)… Грех разрушает в нас образ Божий, но богообщение невозможно без богоподо–бия: «будем подобны Ему (Богу), потому что увидим Его, как Он есть!» (I Ио., III, 2). Всех, кого Бог предопределил к вечной жизни, Он предопределил также быть «подобными образу Сына Его» (Рим., VIII, 29–30). Поэтому, если Бог свят, то и человек должен быть свят, если он хочет жить с Богом.

Тот, кто не покаяется, не может восстановить своих отношений с Богом и быть в Его Царстве.

«Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное!» (Мт., III, 2). Бог дарует «покаяние в жизнь» (Де., XI, 18) и готов ждать и долготерпеть, пока не по–каятся возможно большее число людей (II Пет., III, 9). Бог радуется всякой кающейся душе более, чем о «не имеющих нужды в покаянии» (или почитающих себя таковыми)! (Лк., XV, 7). Эта радость Божия, о которой неоднократно говорит Христос, свидетельствует о желании Бога быть в единении с людьми. Блудный сын не менее дорог Богу, чем оставшийся Ему верным, не за то, конечно, что он «блудный», но за то, что он — сын, который «нашелся» для Бога, чтобы участвовать вместе с Ним в пире вечной жизни… Во Христе открыта людям возможность жизни в Боге. Но если они сознательно пренебрегают ею, им уже не остается более возможности покаяния, ибо «они снова распинают в себе Сына Божия и насмехаются над Ним»; они «близки к проклятию» (Евр., VI, 6–8). Поэтому Христос с негодованием и печалью говорит о людях, которые неспособны были поверить в Него, несмотря на Его чудеса и проповедь (Мт., XI, 20–24). «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, — не поверят!» (Лк., XVI, 31). Неспособные внять голосу Истины отвергнут всякий дар Божий и Самого Бога, предпочитая оставаться в своих грехах и в своих земных наслаждениях подобно богачу в притче о Лазаре.

Искреннее раскаяние открывает нам путь к Богу. Мы видим готовность Бога простить нас и принять в общение с Собой. Но в то же время мы начинаем понимать, что одного раскаяния недостаточно: грех должен быть искуплен и изглажен; подлинное общение с Богом возможно только в святости. Поэтому покаяние ведет к жажде искупления и праведности. Никто не может изгладить свои грехи, посколько никто не может сделать бывшее небывшим. В лучшем случае, остается только возможность, подобно Закхею, постараться «возместить убытки», т. е. послужить тому, кого мы обидели. Но Богу не нужно наше служение. Тайна искупления заключается в совершенной любви согрешившего к тому, против которого он согрешил, и любовь эта (как всякая истинная любовь) должна быть готовностью к абсолютному самоотвержению. Если я отдаю всего себя тому, кого я обидел, и жажду совершенного общения с ним, то я очищаю себя не только от прошлого греха против него, но и уничтожаю самую возможность грешить против него. Не принять самоотверженной любви кающегося и не простить его значит проявить злобу и злопамятность. Поэтому мы должны отдать Богу самих себя в совершенной любви к Нему: если мы любим Бога, мы не можем грешить против Него; если мы принадлежим Ему, мы исполняем Его волю… Новый Завет полон призывов к всецелому самоотвержению во имя любви к Богу. Блаженны те, кто способны отдать Богу все — и все свое существо и земную жизнь. Но человек одинаково неспособен — ни к абсолютному самоотвержению, ни к совершенной праведности. Силы наши надорваны всеобщей греховностью, добрые намерения с трудом пробиваются сквозь непрестанные искушения.

Ответом на нашу немощь стало боговоплощение. Невозможное для нас, людей, возможно Богочеловеку. Совершенное Им принадлежит всем нам, если мы только проявляем искреннюю и действительную волю приобщиться Его жизни — следовать Ему с Его же помощью. Мы можем приобщиться и искупительной жертве Христа и Его жизни: если… «мы примирились с Богом смертию Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнию Его» (Рим., V, 10). Достаточно прочесть пророчество Исаии (LIII), чтобы понять основной смысл искупления. Христос отдает Себя за всех (Рим., VIII, 32, XIV, 15), ради любви к нам (Еф., V, 2, 25) и из свободного послушания Отцу (Ио., X, 17–18). Послушание это, конечно, не вынужденное или рабское, но сыновнее, одушевленное любовью к Отцу. «Чтобы мир знал, что Я люблю Отца, и, как заповедал Мне Отец, так и творю: встаньте, пойдемте отсюда», говорит Христос, уходя с учениками в Гефсиманский сад, чтобы быть там схваченным иудеями (1о., XIV, 31). Единение с Отцом не требовало жертвы для Самого Сына Бо–жия, всегда неразлучного с Отцом. И человечество Христово, будучи безгрешным, не требовало искупления. Потому Новый Завет так и подчеркивает послушание в искупительном подвиге Христа: Он совершал Его во имя исполнения предвечного совета Божия о спасении человечества… Сами по себе мы беспомощны перед Богом — в наших немощах, грехах, в бессилии отдать свою жизнь Богу, исправить прошлое, но во Христе мы очищены и сильны, мы достойны прощения и единения с Богом. Христос взял на Себя и в Себя наши грехи и преодолел и очистил их Своими страданиями. Соединив нас всех в Себе, как бы отождествившись с нами, Он принес нас в Себе Богу Отцу в совершенной жертве любви и самоотвержения. Любовью к нам Он соединил нас с Собой; любовью к Отцу Он принес нас Ему, очищенных любовью… «Незнавшего греха Бог сделал для нас грехом, чтобы мы в Нем сделались праведными перед Богом» (II Кор., V, 21). «Христос искупил нас от клятвы закона (т.е. осуждения за нарушения закона), сделавшись за нас клятвой» (Гал., III, 13). «И вас, которые были мертвы во грехах ваших и в необре–зании плоти вашей (т. е. в язычестве), Бог оживил вместе с Ним (Христом), простив нам все грехи» (Кол., И, 13–14). Вместе с грехом Христос победил и смерть и диавола. Христос основал Царство Божие; люди могут больше не бояться смерти, как разлучения с Богом, как боялись ветхозаветные праведники.

Приобщиться Христу значит хотя бы отчасти разделить Его жизнь и смерть. Мы крещены «в смерть Христа». «Мы погреблись с Ним («соединились с Ним подобием смерти»)… чтобы, и нам ходить в обновленной жизни… Ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греха… Почитайте себя мертвыми для греха», живыми для Бога… Представьте себя Богу, как оживших из мертвых… Возмездие за грех есть смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим., VI). Апостол говорит здесь явно о духовном соумирании со Христом, смерти для греха, упразднении того «тела греховного» или «плоти», которые у ап. Павла означают не тело в собственном смысле, но падшую, земную природу человека. Человек оживает со Христом для вечной жизни в Боге. Жизнь Христа есть жизнь Бо–жия. Если мы только делаем усилие отречься от греховности и подчиниться праведности Христовой, мы освобождаемся от греха и становимся рабами (вернее чадами) Божиими; тогда — «плод наш есть святость, а конец — жизнь вечная»… Христиане должны также умереть для законничества, чтобы жить духовно силою благодати Божьей. Христианин призван жить истиною и любовью и относиться ко всему по существу, входя и вникая в самую сущность внутренней жизни себя и других, дабы все привести через Христа в Царство Божие. Всякая форма жизни (форма поведения, обряды, обычаи и т. д.) может иметь для христиан лишь значение средства, подчиненного высшей цели общего спасения, т. е. жизни в Боге (Рим., УНЛ/Ш)… «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философией и пустыми обольщениями по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу… Если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся, — по заповедям и учению человеческому… Если вы воскресли со Христом, то ищите вышнего, где Христос сидит одесную Отца. О горнем помышляйте, а не о земном! Ибо вы умерли и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол., II, 8, 20–22, III, 1–3).

В равной мере христианин должен отречься от мудрости, которой обычно живут люди, и даже от земной религиозной мудрости, подобной той, какую создали евреи времен Христа. Светская («Эллинская») мудрость строит знание помимо откровения Божия, иногда помимо какого бы то ни было духовного опыта, и здание науки оказывается тем более суженным и шатким, чем выше оно хочет подняться: наука о материи еще, может быть, сравнительно достоверна, но наука о духовном слишком часто произвольна и прямо ложна…[26]*) Фарисейская мудрость основана на том, что правильным признается эгоистически полезное для отдельного человека или целого народа. Даже Бог включается в число сил, которые должны служить земным целям человека. Если Бог хочет явить Свою реальность и необходимость, пусть творит чудеса на пользу людям!.. Для христиан мудрость во Христе: Христос распятый есть Божия Сила и Божья Премудрость, праведность и освещение и искупление (I Кор., I, 17–31). Жертва любви, принесенная Христом, не есть «безумие», но единственно возможный путь преодоления и искупления зла… Разум должен быть распят как и все существо человека, т. е. всецело подчинен познанию Истины в Боге и усвоению откровения Божия. Только Истина Божья для нас авторитет. Эта Истина явлена в Христе и открывается Духом Святым. Очистить разум значит повергнуть его на суд Божий, отвергнуть все противное подлинному христианству, открыть ум всякой истине, идущей от Бога, жаждать богопознания, пропитать умозрение молитвой, сделать его молитвой… В наше время любят говорить о критической науке, научных критических методах и т. п. Но наша умственная жизнь ни в чем так не нуждается, как в беспощадной критике самой науки и ее методов в свете основных истин богооткровения. Бог есть абсолютная Мера знания, и Бог явлен во Христе и Церкви. Только глубочай-*») Философия иногда открывала подлинные истины (напр. Элейцы, Сократ, Платон, Филон), но условием этого было искреннее стремление к познанию духовного бытия и Бога, как они есть. Тогда Сам Бог открывал ученым истины, к объективному познанию которых они стремились.

шее невежество или схоластическое непонимание христианского откровения могут приводить к тому, что догматы веры кажутся даже верующим лишь особыми религиозными истинами, полезными для одного только благочестия и не имеющими никакого отношения к знанию вообще.

«Живем ли — для Господа живем! Умираем ли — для Господа умираем!.. Ибо Христос для того и умер и воскрес и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми!» (Рим., XIV, 8–9)… Если путь са–мораспятия и смерти для мира жесток, то «по мере того, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается в нас и утешение наше» (II Кор., I, 5). Наши немощи не могут быть непреодолимым препятствием, ибо Сам Христос, «хотя и распят в немощи, но жив силою Божиею, и мы также, хотя немощны в Нем, но будем живы с Ним силою Божиею в вас» (И Кор., XIII, 4).

сНе желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят и я для мира» (Гал., VI, 4). Христос не уничтожил мира крестной смертью, но осудил наш падший мир, ибо мир, убивший Господа, не достоин жизни: в нем нет настоящей жизни, в нем торжествуют Каиафа и Пилат, хотя и их торжество ничтожно и временно. Иуда сам сразу уничтожает себя… В нашем мире убивают пророков и апостолов, мучают и развращают детей, растлевают и угашают дух, Бога подменяют идолами, добро — двусмыслицей, истину — блужданиями и жизнь — суетой. Вся тварь «стенает и мучается до ныне» (Рим., VIII, 22)… Мир обречен смерти, чтобы воскреснуть. «Умерший освободился от греха» (Рим., VI, 7). Другого пути освобождения от зла нет. Но напрасно было бы думать, что воскресение совершается только в конце мира: Царство Божие уже среди нас и животворящий Дух Божий не покидает мира; души человеческие воскресают со дня Пятидесятницы. Те, кто не «искуплен от суетной жизни», не могут даже различить добра от зла, но христиане должны иметь опыт подлинного бытия во Христе и Духе, в общении святых; для них мир и «мир сей» уже не совпадают; они уже прозревают новую тварь в ветхой и живут надеждой на всеобщее воскресение и преображение мира. Смерть по образу смерти Христовой есть смерть для воскресения, распятие для исцеления, как сказано — «ранами Его мы исцелились».

«Любовь Христова объемлет нас рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для Умершего за них и Воскресшего… Во Христе — новая тварь! Древнее прошло, теперь все новое! Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою…» (II Кор., V, 14–18).

«Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (II Кор., IV, 16). Таинство искупления есть таинство нового рождения. Мы рождаемся по воле Отца во Христе силою Св. Духа. Во Христе мы имеем новую природу, новую жизнь; Христос есть родоначальник нового рода людей, Новый Адам. Эта закваска или семя нового бытия, приобретаемое человеком в крещении для того, чтобы возрастать в течение всей его жизни, есть сила обновления нашей природы: мы обновляемся Святым Духом через Христа по «человеколюбию Спасителя нашего Бога» (Тит, III, 4–8). Обновиться значит очиститься от зла, стать сообразными Христу, стать новыми, живя не по духу «мира сего», но Богом… «Прочие народы» (не–христиане) «по суетности ума своего», в невежестве и ожесточении сердца «делают всякую нечистоту с ненасытимостью». «Но вы не так познали Христа, потому что вы слышали о Нем и в Нем научились (так как Истина во Иисусе) — отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевшего в соблазнительных похотях и обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины. Отвергнув ложь, говорите истину…» (Еф., IV, 17–25). «Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим., XII, 2)… Читая эти тексты, удивляешься, как среди христиан могут быть поклонники невежества или люди, непонимающие, что христианство есть новая жизнь, в частности — новая жизнь разума. Разум, отдавший себя Христу и Духу, есть новый разум, познавший истину во Христе и волю Божию, разум, обращенный к созерцанию Бога в Троице, разум, познавший — сколько это возможно для нас — сущность бытия. Обновление ума — в отречении от мирского суемудрия (хотя бы ученого!), в безраздельной любви к Истине Христовой, т. е. к откровению всеобъемлющего личного Ума Божия. Ум христианина не ищет своего, но Божьего. Познавать значит в каждом акте знания молить Бога о свете, о том свете, который от Духа Истины, Духа Божьего. Любое знание, и научное знание, может быть от Бога; всякое истинное знание от Бога; всякое знание обновляется мыслью об истинном Боге, о том, что Бог есть Основа, Начало и Конец всего.

Обновление ведет к чистоте жизни, духа и разума. Почему христианство придает такое значение чистоте? Не является ли она простым отсутствием грязи–зла? Отсутствие чего–либо может ли быть положительной силой? Но сила чистоты не в отсутствии грязи, добро не в отсутствии зла, но в том, что природа наша, освобождаясь от зла, освобождает свои положительные силы и становится способной к восприятию Бога, Который преображает ее Своим действием.

Бог чист. Именно в Боге наш идеал чистоты, и ничто нечистое не может приблизиться к Богу. Чистота есть непременное условие богообщения. Смирение выводит нас на путь чистоты, потому что смиренный беспощаден в самообличении. У него не может быть ощущения, что он «и так хорош», что ему «все позволено» и что он имеет право приближаться к Богу даже и в своей грязи.

«Возлюбленные! мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. И всякий, имеющий сию надежду, очищает себя, так как Он чист… И вы знаете, что Он явился для того, чтобы взять грехи наши и что в Нем нет греха. Всякий, пребывающий в Нем, не согрешает; всякий согрешающий не видел Его и не познал Его. Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего–то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем и он не может грешить, потому что рожден от Бога» (I Но., III, 2–9). Христиане — дети Божии; они призваны к богоподобию, которое становится совершенным в непосредственном богосозерцании. Путь богоуподобления есть путь самоочищения, ибо Бог чист, т. е. свят. Чистота возможна для христианина, потому что зло преодолено Христом и в Нем мы имеем новую безгрешную жизнь. Семя новой жизни — слово Божие и благодать. Новое рождение в крещении и подвиге есть и просвещение и освящение (крещение так и именуется Церковью)… Почти то же, что ап. Иоанн, пишет и ап. Петр в первой главе своего первого Послания (13–25). Напоминая о ветхозаветной заповеди — «будьте святы, потому что Я свят» (Лев., XIX, 2) — Апостол говорит о нашем искуплении от «суетной жизни» «драгоценной кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира» спасти нас. Мы усвояем спасение верою, возрождаемся от «нетленного семени, от слова Божия, живого и пребывающего во век» и приходим к любви, очистив наши души «послушанием Истине, через Духа»… И Дух Св. не есть ли «чистая река воды жизни, светлая, как кристал?» (Ап., XXII, 1). Итак, чист Отец и Агнец, Сын Божий, и Дух Св.; чисты должны быть и уверовавшие в Бога чистоты, родившиеся от Духа и Слова силою духа благодати и слова Божия. «Слова Господни — слова чистые!» (Пс., XI, 7).

Фарисеи времен Христа довели обрядовую чистоту до последней и черезмерной крайности. Внешняя чистота имеет, конечно, свой смысл; она может быть символом внутренней и напоминанием о ней. Однако, Христос обличает фарисеев за одностороннюю приверженность к условной чистоте: «фарисей слепой! очисти прежде всю внутренность чаши…» (Мт., XXIII, 26). Праведники по внешности — «гробы повапленные» (окрашенные). Христос подчеркивает великую опасность внешней праведности, как пути лицемерия, самообмана и гордыни. Внешняя праведность всегда будет искушать религиозных людей, как самый простой и показной способ стать праведным в своих и чужих глазах. Но для Бога показная праведность — ничто: она получает свое вознаграждение в земной славе, но не ведет к Богу (см. нагорную проповедь — Мт., V–VIII).

Новый Завет уделяет внутренней чистоте главное внимание, полагая, что «для чистого все чисто, а для оскверненных и нечистых нет ничего чистого; осквернены ум их и совесть» (Титу, I, 15). Источник нечистоты в самом человеке (Мт., XV, 19)… Новый Завет говорит о внутренней чистоте в разных отношениях (Лк., XI, 41; Иак., III, 17; I Пет., III, 2 и т. д.); святость должна обнимать все стороны человеческого существа. Но более всего говорится о чистоте сердца (Лк., VII, 15; II Пет., I, 22, II Тим., И, 22 и т. д.). Сердце на языке Писания означает средоточие человеческой личности, наше «я» в его последней глубине, как первооснову всей нашей жизни. Если источник жизни чист, то и вся жизнь наша будет чиста. Чистота нашего «я» есть чистота нашей воли, нашей свободы, чистота глубочайших устремлений нашего сердца. Человек с чистым сердцем, если даже согрешает, живет все же внутренне преданный чистоте и свету, обращенный к Богу и Его Царству. Поэтому Христос и обещает чистым сердцем, что они узрят Бога (Мт., V, 8).

Бесстрастие, бодрствование и трезвение духа. Человек стал одержим страстями, потому что исказил свое знание о Боге, «осуетившись в умствованиях» и погрузивши самое свое сердце в мрак бессмыслицы и безумия (Рим., I). Люди «не заботились иметь Бога в разуме (точнее — в знании) и Бог предал их превратному уму делать непотребства». Страстность и порочность являются, следовательно, прежде всего плодом злонамеренно извращенного понимания Бога. Ап. Павел указывает на язычество, но современный материализм и гуманизм — такое же обожествление тварного, как и язычество. Результат всегда будет тот же: человек теряет Меру истины и добра, теряет представление об абсолютном и даже, вообще, духовном бытии, умствует в потьмах и развращается от того, что вместо жизненной правды делает началом своего поведения произвол и погоню за наслаждением. Идеал жизни — в Боге и от Бога, потому и нельзя знать правды без Бога. Ап. Павел отмечает, что развращенные своими умствованиями люди ненавидят Бога и делают зло, даже если знают, что по суду Божиему они бы заслуживали смерти.

В христианине страсти должны были бы умирать не потому, чтобы мы искореняли их упорным усилием воли, но потому, что христианин живет в той духовной реальности, где страстям нет места. Если мы отреклись от мира, «распяли плоть со страстями и похотями», если мы живем и поступаем «по духу», по образу жизни Христовой, то страсти отмирают в нас вместе с нашей зависимостью от падшего мира (Рим., VII, 5–6; Гал., V, 13–26; Кол., III, 1–17). Иначе говоря, по учению ап. Павла бесстрастие есть скорее плод нашего духовного возрождения и приобщения к Царству Божию, чем предварительное условие для вхождения в него. В Царство Божие вводят нас положительные силы — вера, любовь и благодать Божия.

Но тем не менее нельзя жить одновременно во Христе и в страстях: одержимость страстями подчиняет нас диаволу, а не Богу.

По мере преображения нашего духа мы освобождаемся от страстей. Но нужна постоянная бдительность, чтобы не потерять приобретенное духовное богатство и чтобы быть всегда готовым к встрече с Богом. Правда, Христос говорит, что «дух бодр», следовательно, стяжавший духовную, благодатную жизнь естественно обладает внутренней бдительностью и трезвостью, но «плоть немощна», т. е. земная жизнь и слабость плоти постоянно усыпляют и развлекают нас и самая духовная сила может нас покинуть, когда мы о ней забываем… Призыв к бодрости соединяется в Новом Завете с призывом к молитве (Лк., XXI, 36; I Пет., IV, 7). Все отвлекает нас от молитвы; для многих из нас пока не придет несчастье, любое занятие легче молитвы. Борьба с рассеянностью — одна из труднейших задач в духовной жизни.. Вместе с тем, с религиозной точки зрения, когда человек забывает о Боге и не предстоит перед Ним, он уже «спит», потому что мир без Бога так же призрачен и фантастичен, как сон. Подлинная трезвость достигается в свете Божием, в котором все становится ясным человеку. Предстоящий перед Богом охранен и утвержден самым присутствием Божиим… Тысячи искушений окружают нас и диавол «ищет кого бы поглотить» (I Пет., V, 9). Только непрестанная собранность и трезвенность духа может спасти нас от падений, но где начало единства нашего духа? То, на чем мы сосредоточиваемся, неизбежно становится для нас главным. Поэтому сосредоточение на самом себе или на чем–нибудь тварном легко приводит к страстям, идолопоклонству или гордыне. Только сосредоточенность в молитве, богомыслии и любви объединяет нашу душу в Божественном начале.

Началом духовной трезвости христианина могут быть также вера и смирение. Вера устанавливает раз навсегда основу наших убеждений и дает нам меру суждения обо всем. «Если бы даже мы (апостолы) или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали, да будет анафема!» (Гал., I, 8). И вера не ограничивается усвоением книг. «Помазание (Духа Святого) учит вас всему и оно истинно и неложно; то, чему оно научило вас, в том пребывайте!» (I Ио., И, 27)… Смирение не дает нам впасть в самообольщение из гордости и самохвальства. Ап. Павел, достигавший высших созерцаний, писал тем не менее, что «не почитает себя достигшим, а только, забывая прошедшее и стремясь вперед, устремлен к цели — к почести высшего звания Божия во Христе Иисусе» (Фил., III, 13). Мы можем достичь большего, только когда сознаем, чего нам не хватает. Духовный рост невозможен без трезвой самооценки и умения различать качество наших, духовных состояний. «Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследуйте. Или вы не знаете, самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть» (II Кор., XIII, 5). Христос живет в каждом христианине, как в члене Его тела, т. е. Церкви. Но мы постоянно теряем наше христианское самосознание, фактически отпадаем от веры, живем мнимой религиозной жизнью, не видя в себе Христа. Постоянное созерцание в себе Христа в истинной вере должно было бы быть основой нашей жизни. «Мы не сильны против истины, но сильны за истину», заключает Апостол. Но истина должна быть постоянно в нашем сознании, как и трезвое понимание нашего внутреннего состояния.

«Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия и духа заблуждения узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, — от Бога» (I Ио., IV, 1–2). От Бога тот дух, который исповедует Христа Богочеловеком. Сущность спасения в соединении Бога с человеком. Все, что отделяет Бога от человека, противно христианству. Если Бог не может «придти во плоти», Христос не был человеком и мы отделены от Него. Если Христос — Человек, мы близки Богу через принятую Христом человеческую природу. Вообще, все положительное в человеке должно быть обращено к Богу, и если мы видим в себе противоположную склонность, значит мы подчиняемся «духу Антихриста» (I Ио., IV, 3).

Когда Христос тосковал и скорбел в Гефсиман–ском саду, ученики Его спали, несмотря на просьбу Христа бодрствовать с Ним (Мт., XXVI, 36–46). Смертельная скорбь Сына Божия перед лицом Своей смерти и всего зла и страданий мира (ибо из–за нас Ему надлежало умереть) не вызвала сострадания учеников, хотя и за них должен был умереть Христос. Они спали «по немощи плоти»!.. Люди равнодушны ко злу и чужим страданиям; им некогда о них думать, они и без того устали от жизни! Христос бодрствовал и смертельно скорбел за всех. Следовательно, бодрствование есть сострадание и мучительная бдительность перед лицом зла. Сын Божий бодрствует и сострадает нам; мы можем и должны разделить с Ним Его скорбь, разделив Его ужас перед злом и Его страдания от зла.

Много раз Новый Завет упоминает о необходимости бодрствования в ожидании неожиданного наступления конца мира и страшного суда (напр., Мт., XXIV, 42). Значение конца мира всеобъемлюще, но средоточие его в явлении Господа… В этом мире присутствие Бога не очевидно для большинства людей. Иные отрицают бытие Божие, иные изредка вспоминают о Боге, имея часто самые превратные о Нем представления; иные сетуют (может быть не без лицемерия) на то, что Бог скрывается от нас. Даже верующие привыкли к мысли, что Бог далеко и что считаться с Богом не к спеху. Присутствие Божие для нас скорее символично… Все эти переживания совершенно ложны: Бог близок и неотлучен от нас; верно только то, что мы сами далеки от Него… Но вот, наступит время, когда Христос явится воочию во всей Славе Своей, окруженный всеми святыми; Он явится запечатленный знаками Своего страдания, но как Победитель и Судия… Если каждый из нас волнуется при встрече с великим или просто любимым нами человеком, которого мы давно не видели, то что сказать о встрече с Богом?.. Для ап. Павла мысль о встрече с Господом — великое утешение для всех христиан. Все древние христиане молились о скорейшем возвращении Христа на землю. Но ап. Иоанн пишет: «и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его, и возрыдают перед Ним все племена земные» (Ап., I, 7). Для большинства людей, следовательно, встреча с Богом будет полна ужаса. В свое время они убили или убивали Его или жили как бы Его вообще не было. Но Он — некогда убитый ими, забытый и вмененный в ничто — идет к ним, одновременно и как всемогущий Владыка и как Агнец закланный… Такая встреча ждет каждого из нас и после нашей смерти. Кто готов к ней? Кто готовится к ней?.. Если Христос и апостолы так часто напоминают нам об этой последней встрече, то, вероятно, именно потому, что мы не склонны помнить о ней. «Благоразумный» человек бодрствует в ожидании ее, но можно думать, что явление Христа по–настоящему ждет только тот, кто уже сейчас жаждет богообщения. Бодрствование перед Богом нераздельно: оно не может относиться только к будущему. Бодрствование есть постоянная память о Боге, сознание нашей ненарушимой связи со Христом и приготовление нашей души, как храма для Бога или как невесты для Жениха.

Любовь к Богу, Великая заповедь о совершенной и всецелой любви к Богу, данная во Второзаконии, провозглашена и Христом, как первая и большая заповедь. В этой заповеди заключается, по словам Господа, весь смысл Писания (Мт., XXII, 34–40). Величайшее значение и назначение любви в том, что она соединяет любящих, так что у них становится одна общая жизнь, они живут друг в друге, обладая всем сообща. Конечно, между Богом и человеком не может быть полного равенства даже в любви. Человек становится причастником Божественной жизни, но не настолько, чтобы всецело обладать Богом и Его совершенствами. Впрочем, если мы всецело исполнены любви Божьей и имеем возможность бесконечно возрастать в Боге, мы не можем и желать большего: мера нашего существа и доступного нам единения с Богом исполнена.

Новый Завет открывает нам глубочайшее учение о любви Божьей. Бог есть любовь, Лица Преев. Троицы соединены абсолютным единством любви. Любовь есть также основа всех отношений Бога к твари… Вся Св. Троица любит людей. Бог Отец так возлюбил нас, что «послал в мир Сына Своего единородного, чтобы мы получили жизнь через Него…, чтобы нам называться и быть детьми Божиими» (I Но., IV, 9, III, 1). Любовь Божия и творит и рождает и возрождает: из любви мы сотворены Богом, из любви усыновлены Им и стали новой тварью в Сыне Его. Все совершенное для нас Христом восходит к любви Отчей к нам, ибо Отец послал Сына Своего ради нашего искупления и спасения. «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас» (Рим., V, 8). «Бог богатый милостью, по великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых в преступлениях, оживотворил со Христом» (Еф., II, 4–5). Любовь Бога Отца к Своему Сыну преизливается через Сына и на людей (Ио., XVII, 26). Единство Отца и Сына должно стать нашим единством в Боге (Ио., XVII, 21).

Подобно тому, как Отец любит Сына, так Сын Божий возлюбил нас (Ио., XV, 9). «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои…» (Ио., XV, 13–14). Жертва Христова не только плод Его любви к Отцу, но прежде всего Его любви к нам. Соединяя нас всех в Себе Своей всемогущей любовью, Он всех нас приносит в Себе Отцу. Во Христе мы посвящены Богу. Отец любит людей, как любит Своего Сына, ибо все мы соединены со Христом Его любовью к нам (Ио., XVII, 20–26). Любовь Христова к нам превосходит всякое понимание, но мы можем все же постичь ее, когда Христос верою вселяется в наше сердце и мы утверждаемся во «внутреннем человеке» Духом Святым (Еф., III, 14–21).

Бог Отец есть Любовь (I Но., IV, 8), потому что Он есть Тот, Кто из любви ко всему сущему дал всем и всему бытие. Но «дыхание» или «дух» Любви есть Дух Св. «Любовь Божия изливается в сердца наши Духом Св.» (Рим., V, 5)… Любовь Божия может быть понята также, как основная форма или сила бытия Божия, которая открывается нам во всех Божественных проявлениях. В Новом Завете есть множество текстов, говорящих о любви Божьей и ее действии… Любовь Божия есть и любовь Бога Отца и любовь Христова (напр., Ио., XV, 9; Фил., I, 8), и любовь Духа (Рим., XV, 30). Она может принадлежать и человеку, ибо, любя, мы пребываем в любви Божией. Истинная любовь как бы срастворяется с Божественной любовью. Любовь есть сила единения и вместе с тем сила, дарующая бытие и все благое, сила, творящая добро. Это единение может быть чисто личным; любящие друг друга становятся единым «мы», живущим общей жизнью. Единение может осуществляться во всех формах духовного бытия или жизнедеятельности: можно любить друг друга в духе, в истине, в вере, в смирении, в творчестве, в добре, в деятельности и. т. д. Любовь соединяет все, ибо все благое достойно любви; любовь соединяет во всем благом. Людей могут объединять и кровные, плотские узы, хотя они и недостаточны для истинной любви. Дарование нового бытия потому связано с любовью, что всякая новая личность или новое благо есть новая возможность любви. По той же причине любовь побуждает делать добро: мы стремимся, чтобы любимое нами было как можно лучше, как можно более достойно любви. Любовь есть совершенное выражение стремления к полноте бытия. Главное же, если любящий живет тем, кого он любит, он делает ему добро, как самому себе, и если он любит его больше себя, видя в нем большую ценность, чем в себе, то он будет больше заботиться о нем, чем о себе, и больше жить им, чем собой. Любовь по существу бескорыстна; она «не ищет своего» (I Кор., XIII, 5). Полнота бытия заключается не в самоутверждении и не в наслаждениях, но в единении с подлинно совершенным: живя им, мы действительно имеем новое богатство бытия, с которым нас соединяет любовь… Таким образом, любовь есть стремление жить другим и в другом; ради этого любовь сама стремится созидать достойное любви, делать всякое добро и быть в единении со всем благим… Когда человек любит, он живет так же, как Бог, и делает то же, что делает Бог, т. е. живет и действует вместе с Богом. В самом деле, наша любовь к Богу есть ответная любовь: Бог возлюбил нас еще прежде чем сотворил нас; после нашего падения Он первый проявляет к нам свою любовь, призывая нас вернуться к Нему (I ИоIV, 9, 19)[27]). И наша любовь к Богу возбуждается в нас благодатью. Наша любовь к людям повторяет любовь Бога к ним, ибо Бог любит всех, и духовное единство людей возможно только в Боге. Вся деятельность человека, одушевленная любовью, старается осуществлять то, что делает Сам Бог: спасать и просвещать людей, делать им добро, сохранять их от зла и т. д… Даже брак человеческий соединяется Богом и рождение детей дар Божий. Поэтому истинная человеческая любовь нераздельна от Божественной любви… Замечательно, что Новый Завет учит как бы о течении или круговращении любви между любящими: любовь Бога Отца через Сына Божия достигает нас и наша любовь к Сыну Божию есть и любовь к Отцу, равно и любовь к Богу Отцу приводит нас к любви к Сыну. Так же нераздельна любовь людей между собой от любви к Богу. Можно сказать, что Христос есть средоточие любви, связующей во едино Божественную любовь Преев. Троицы с любовью людей (lo., VIII, 42, XV, 9, 10, 12, 23, XVII, 20–26; Еф., V, 1–2).

«Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога и всякий любящий рожден от Бога… Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает и любовь Его совершенна в нас… И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог и уверовали в нее. Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем» (I Ио., IV, 7, 12, 16)… Любящий рожден от Бога, потому что Бог пребывает в нем в Своей любви и любовь делает его подобным Богу… Вера в любовь Божию означает, вероятно, веру в ее спасающую и всеобъемлющую силу.

Любовь Божия описывается Новым Заветом почти как среда нашей жизни. Ап. Иуда (не Искариот) советует наставлять себя в вере и «сохранять себя в любви Божьей», ожидая вечную жизнь от Господа Иисуса Христа (20–21). Вера и любовь всегда неразлучны в христианстве!.. Ап. Павел исповедует свое твердое убеждение, что ничто в мире «не может отлучить нас от любви Божьей во Христе Иисусе». «Любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Рим., VIII, 28–39). «Господь да расположит сердце ваше к любви Божьей» (II Фес., III, 5)… «Кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать, как Он поступал» (I Ио., II, 5–6)… Кто любит гордость и похоть мира, «в том нет любви Отчей» (I Ио., II, 15–16). Христианин принадлежит Царству Божиему, Царству любви; он не может одновременно быть преданным «миру сему», который живет не законом любви, а духовным и плотским себялюбием. Христос упрекал фарисеев, что они предаются внешнему благочестию и оставили любовь Божию (Лк., XI,42).

Если Христос есть средоточие любви для всего сущего, любовь к Нему имеет особое значение. Для ап. Петра и Павла любовь ко Христу была основой всей жизни. Когда Господь после отречения Петра повторно спрашивал его, любит ли он Его, Апостол «опечалился… и сказал: Господи, Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю тебя» (Ио., XXI, 17). Ап. Павел считает себя навсегда соединенным со Христом. «Все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа!» говорит он (Фил., III, 8). «Кто не любит Господа Иисуса Хри–сти, — анафема!» заключает он послание Коринфянам (XVI, 22). Нелюбовь ко Христу есть отлучение от Его Царства. Только любящий Христа, может быть связан любовью с Отцом (Ио., XIV, 15–24, XVI, 27)… Ап. Иоанн считает лицемерной любовь ко Христу у тех, кто не следует Христу в жизни. Напротив, «если мы поступаем в мире сем, как Он», наша любовь достигает такого совершенства, что делает нас бесстрашными и дерзновенными перед Богом (I Ио., IV, 17–18, V, 1–3). Искренняя любовь открывает нам Бога, как истинную Благость. Страх перед Богом есть плод удаления от Бога.

Любовь есть самоотдание, но не всякое самоот–дание есть жертва в точном смысле. Жертвуя, мы лишаемся чего–то; отдавая себя в любви, мы не лишаемся себя, ибо взаимная любовь есть не взаимо–уничтожение, но великое обогащение и приобретение друг друга. Жертвенная любовь есть путь искупления, борьбы со злом и претерпения его. Жертва простирается на все земное и на самую нашу земную жизнь. Но отдавая душу нашу Богу, мы приобретаем ее в Боге преображенной и просветленной… Христос принес Себя в жертву ради людей и любви к Отцу (Ио., XIV, 30); Он «до конца возлюбил людей (XIII, 1). За это Он был возлюблен Отцом (X, 17) и прославлен всей вселенной (Фил., 5–11). Но и мы должны «полагать душу за братьев» (I Ио., III, 16). Наша жертва входит в жертву Христову.

Любовь к Богу и Христу должна превосходить всякую иную любовь. Любящий Христа меньше родных недостоин Его (Мт., X, 37). Дело здесь не в ревности Бога к твари, хотя Бог и называет Себя «Ревнителем», но в том, что любящий Бога меньше твари, любит не Бога, но тусклый образ Его в нашем духе. Тот, кто понял, что такое Бог и Христос, может отвернуть Их, но не может любить Их меньше твари, потому что постиг Их бесконечное совершенство. Большинство людей, говоря, что любят Бога, лицемерят или обманывают себя, именно потому, что фактически любят Бога меньше многого другого на свете. На самом деле они не знают Бога.

«Всякий любящий рожден от Бога и знает Бога», хотя «Бога никто никогда не видел» (I Ио., IV, 7, 12). Бог видим в явлениях Его Славы, но бытие Божие лишь частично открывается в Славе Божией. Опыт благодатной любви дает нам знание Божественной жизни, ибо она есть любовь. Однако, любовь к Богу по мере своего возрастания дает нам и многостороннее знание Бога, так как любовь есть единение, следовательно, в любви мы соединяется с Богом и познаем Его всего, сколько это возможно для нас. До тех пор, пока возможно любить Бога, можно и знать Его. Без любви богопознание, даже созерцательное, остается внешним. Только любовь может проникнуть в бытие Божие, делая нас причастниками этого бытия… Когда сердца наши соединены в любви, мы можем познать «тайны Бога и Отца и Христа, в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол., II, 2–3). Тут Апостол провозглашает одно из главнейших начал Православия: — познание Бога и Его откровения возможно только в единстве Церкви. Любовь необходима для богопознания, а любовь нераздельна: равнодушие или ненависть к людям несовместимы с любовью к Богу (I Ио., IV, 20–V, 3). Без любви нет духовного единения, а без единства христиан возможно только индивидуальное познание, поневоле бедное и ненадежное. Единый Бог познается только в единстве.

Новый Завет воспевает любовь, как высочайшее совершенство (Кол., III, 14). Она есть источник бытия, единение сущего, начало всякого добра; она «никогда не перестанет» (I Кор., XIII, 8). Любовь обнимает все положительные формы жизни: знание, смирение, доброту, мир, святость, творчество. «Все у вас да будет с любовью» (I Кор., XVI, 14)… Любовь исключает зло (Рим., XIII, 10)… «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило на сердце человека, что приготовил Бог любящим Его!» (I Кор., II, 9). Не есть ли «венец жизни», уготованный любящим Господа (Иак., I, 12), — Сам Бог?

Молитва. В Новом Завете нет особого сборника молитв, подобного книге Псалмов. Число молитв, приведенных в Новом Завете, невелико и они большей частью кратки. Вместе с тем о молитве говорится постоянно. Самое поразительное, что говорится даже о молитве Св. Духа и Сына Божия. Ап. Павел говорит, что мы не знаем, как должно, о чем молиться, и Св. Дух по воле Божией (очевидно, Бога Отца) поддерживает нас в нашей слабости и «ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим., VIII, 26–27). Молитва наша немощна; мы не знаем, что главное в молитве. И Богу угодно, чтобы Дух Св. молился с нами и вместо нас. Не в том ли главное, чтобы быть усыновленными Богу и воскреснуть духом и плотью? (Рим., VIII, 5–23)… Если бы молитва была рабским делом, Бог не мог бы молиться. Но молитва есть личное общение, обращение к Другому. Всё и все происходят от Отца; к Нему же обращается все живое, потому что жизнь от Него. Потому и Дух Жизни «воздыхает» перед Ним по Его благоволению. Дух Св. и Сын Божий не «упрашивают» Отца против Его воли: Они как бы совещаются с Ним, подобно тому, как «совещались» перед творением человека (ср. Ио., XVI, 26–27). Если нам дано молиться вместе с Сыном Божиим и Духом Святым, не восходит ли и наша молитва силою Духа к Отцу, не как рабская просьба, но как голос сердца детей Божиих, как радость о том, что Богу угодно быть нашим Отцом?

Христос молился постоянно. Его молитва была, конечно, и человеческой молитвой. Молитва Христа всемогуща перед Отцом, но в то же время она проникнута абсолютным послушанием Ему. У Сына нет другой воли, кроме воли Отца. Христос есть Сын Божий и по Божеству и по человечеству[28]). И крест не останавливает Христа в Его послушании, хотя Он и открывает Отцу весь переживаемый Им смертельный ужас зла. Человеческая природа хотела бы, чтобы спасение совершилось без чаши смертных мук. Но Спаситель должен испить «чашу сию», претерпеть даже богооставленность.

Молитва христианина должна быть столь же постоянна, как молитва Христа (I Фес., V, 17). «Если сердце наше не осуждает нас, мы имеем дерзновение к Богу и чего не попросим получим от Него». И сердце наше не осуждает нас, когда мы любим не на словах, но делом и истиною и веруем во Христа, Сына Божия, когда мы «просим по воле Его». Тогда Он Сам пребывает в нас и дает нам Духа Своего (I Но., III, 18–24, V, 14). Таким образом любовь и вера являются условиями молитвы, которая должна соответствовать воле Божией. Такая молитва всегда услышана, ибо она уже в сущности богочеловеческая молитва. Просить во имя Христово не значит также просто прибегать к Его заступничеству, но просить о том, что угодно Ему и сообразно Его Духу. Дерзновение христианской молитвы основано на том, что христианин живет жизнью Христовой. Христос — наш Первосвященник, но такой, Который «во всем уподобился братьям, чтобы быть милостивым и верным Первосвященником перед Богом, для умилостивления за грехи народа, ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр., II, 17–18, IV, 14–16)… «Господь близко; не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом, и мир Божий, превышающий всякий ум, соблюдет сердца и помышления ваши во Христе Иисусе» (Фил., IV, 5–7)… Господь близок даже в страданиях и смерти, которые Сам претерпел… Молитва не есть особое или исключительное состояние христианина; она неотлучна от всей его жизни в ту же меру, в какую христианин неотделим от Христа и Св. Духа. Христианская жизнь есть, вообще, общая жизнь с Богом; решительно все ее содержание, кроме греха, должно быть принесено нами Богу; все должно совершаться нами как бы в личном присутствии Божием и с Его участием. Поэтому молитва не может не связывать нас с Богом всегда и во всем.

Молитва Господня обнимает все стороны жизни, но первые три прошения ее с особой силой говорят о нашем единении с Богом. Имя Божие святится, когда Бог открывается нам в нем и освящает нас, т. е. когда Дух Божий почиет на нашем духе. Царство Божие приходит, когда воцаряется в нас Христос, когда Он становится нашим Господом и Богом. Воля Божия совершается в нас, когда она становится нашей волей… Самое обращение к Богу, как к Отцу, означает, что молитва эта должна быть молитвой детей Бо–жиих, т. е. тех, кто имеет в себе образ Сына Божия и начало Божественной жизни.

Знание» Мы видели, что по мере приближения к Богу, знание и любовь совпадают: мы познаем Бога любя и в Его любви. Когда Христос говорит, что Он знает Своих «овец» так же, как «овцы» (т. е. верные Ему христиане) знают Его, то это то же, как если бы Он сказал, что между Ним и верующими существует совершенная любовь (Ио., X, 1–16, 24–30). Любовь, единение, взаимное понимание — одно и то же. «Раб не знает, что делает господин его, но Я назвал вас друзьями, потому что сказал Вам все, что слышал от Отца Моего» (Ио., XV, 15)… «Да будет с вами благодать, милость и мир от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, Сына Отчего, в истине и любви» (II Ио., 3; ср. II Тим., I, 13) Любящий пребывает в свете, ненавидящий — во тьме (I Ио., II, 9–11)… Христос предсказывает, что в последние времена «охладеет любовь» и вместе с тем «многие лжепророки восстанут и прельстят многих» (Мт., XXIV, 8–13)… Любить Бога должно всем умом и всем разумением (Мр., XII, 30, 33). Любовь без знания — слепа; она есть устремление сердца к неведомому и в неведении; такая любовь не может достичь единения с любимым. Бог непостижим более всего сущего, то тот не любит Бога, как должно, кто не обращен к Нему всеми силами своего духа, в том числе и разумом. Нельзя любить Свет во тьме, как бы ослепителен ни был Сам Свет. Любящий Бога будет стремиться познать Его сколько возможно для нас. Полюбить можно по одному озарению, но сама любовь умножает знание, соединяя с любимым.

Подобно этому началом знания может быть любознательность, и любовь к истине уже спасительна (II Фес., И, 10). Если мы принимаем истину и хотим жить в ней, она ведет нас к добру и возбуждает в нас любовь ко всему благому. Но возможно сознательно отделять знание от любви и тогда — «знание надме–вает, а любовь назидает» (I Кор., VIII, 1). Подлинная любовь всегда несет в себе начало мудрости, но знание, оторванное от любви, становится источником гордыни и самодовольства и знание, укорененное в гордости, неизбежно поверхностно: только любовь обнимает глубину всего сущего; гордость судит обо всем извне и при том враждебно или свысока. Но если даже «я имею пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто» (I Кор., X III, 2). Потому что человек сам по себе, в сущности, почти ничто. Бытие наше фантастично и пусто, когда мы отделены от Бога и людей. Без любви нам нечем жить; одно знание только растравляет нас: действительность предстоит нам, как нечто чуждое нам, хотя бы мы могли и «горы переставлять» (что современная наука делает без всякой веры). Знание открывает возможность любви, но если мы отвергаем эту возможность, мы совершаем как бы духовное убийство: отрекающийся от живого отрекается от жизни. Жизнь усвояется не знанием, а любовью, потому животворит любовь, а не знание, хотя совершенная любовь есть и знание… Знание истины может быть мертвым, но послушание истине есть путь любви (I Пет., I, 22). Принимающий учение Христово созидается в нового человека, который живет в мире с Богом, и людьми (Еф., II, 14–18). Цель христианской проповеди есть любовь (I Тим., I, 5), хотя верно и то, что сама любовь должна быть понята (Еф., III, 19).

Знание вырастает из веры. Чистое знание превосходит веру, потому что оно есть непосредственное созерцание и общение. Веруя, мы еще не видим или видим «как бы сквозь стекло» (I Кор., XIII, 9–12; Ио., XX, 19); мы еще «устранены от Господа, ибо ходим верою, а не видением» (И Кор., V, 6–7). Однако, в Св. Писании нет резкого противопоставления веры и знания: сама вера постепенно превращается в знание, по–сколько она приводит нас к подлинно христианской жизни, в опыте которой мы постепенно познаем то, во что первоначально только веруем.

Знание обязывает. Оно ведет к праведности и в любви достигает своего совершенства. Тот, кто отпадает от познания Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа в прежние грехи, подобен «вымытой свинье, которая идет валяться в грязь» (И Пет., II, 20–22). Особому наказанию подлежат те, кто знают, но не живут соответственно знанию (Лк., XII, 47–48). «Если это знаете, блаженны вы, когда исполняете» (Ио., XIII, 17). Не только любовь, но и вообще праведность есть путь богопознания: «что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем заповеди Его» (Ио., II, 3). Грешники не знают Бога (I Кор., XV, 34). Познание истины освобождает нас от зла (Ио., VIII, 32). «Не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф., V, 17), ибо исполнение воли Божией и есть путь праведности. Познавший волю Божию знает уже нечто о Боге.

«Ходящий во тьме не знает, куда идет. Пока Свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света» (Ио., XI, 35–36). Вся жизнь человечества должна быть бо–гопознанием и вечная жизнь есть знание Бога и Христа (Де., XVII, 16–34; Но., XVII, 3). Знание должно возрастать. Христианин должен «преобразоваться обновлением ума», чтобы познавать волю Божию (Рим., XI, 2). «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно, ибо так поступая себя спасешь и слушающих тебя», пишет ап. Павел Тимофею (I Тим., IV, 16). «На зло будьте младенцами, а по уму — совершеннолетними!» (I Кор., XIV, 20). Ап. Павел неоднократно противопоставляет, говоря о познании, «молоко» и «твердую пищу» (I Кор., III, 1–4; Евр., V, 11–VI, 3): во Христе можно быть и младенцем и взрослым, но если мы слишком долго пребываем в младенчестве, то по нашей вине — из–за нашей плотянности, из–за того, что мы «несведущи в слове правды» и не умеем различать добра и зла. Следовательно, умственное возрастание соединяется с нравственным, а также с нашим одухотворением. «Умственный аппарат» или «техника мысли» может развиваться помимо религиознонравственной жизни, но даже «умный» в мирском смысле человек не в состоянии понять духовного, тем более, Божественного бытия, не имея нравственного опыта и не будучи в состоянии подняться над мирскими оценками. Зло не в мире, как таковом, но в установившихся среди грешных людей ложных взглядах и критериях. Коринфяне, например, считали, что каждый апостол должен иметь свою «партию», по–сколько апостолы формально независимы друг от друга; им, очевидно, было трудно возвыситься до идеи свободного единства в служении Богу… Знание христианина возрастает всю его жизнь, но в будущем мире открывается для него такая возможность духовного созерцания, которая лишь изредка и в ограниченной мере дается в этой жизни.

Ап. Павел различает «плотское знание», естественный ум, и ум, просвещенный Духом Божиим (Рим,,VI,14–У1И, 16). «Плотские помышления» есть область человеческой мысли, связанная с мирской жизнью; эти «помышления» проникнуты земными страстями, плотскими интересами, греховностью мира сего; они «суть смерть», так как все земное кончается смертью; они всегда враждебны Богу, ибо противополагают греховно–плотское Богу. Этот плотский разум есть земной разум, утверждающий себя против Бога. Он неспособен понять внутреннего смысла событий, неспособен постичь Писания (I Кор., X, 1–12; II Кор., III).

Естественный разум способен понять Божественный закон и истину бытия Божия (Рим., I, 18–21, II, 14–15, VII, 23–25), но он не имеет силы справиться с «плотскими помышлениями» и в конце концов впадает в «суетные, умствования» и безверие. Бессилие естественной разумности не в ней самой, но в том, что люди отвергают религиозную и нравственную ее сторону, т. е. естественное откровение и совесть. Впав в безбожие и безнравственность, люди неизбежно приходят к «умствованиям» вместо подлинного знания. И основа и цель знания искажается у тех, кто не принимает бытия Божия и нравственного закона.

Духовный разум преобоажен Св. Духом: он имеет в себе Дух Божий, принимает Его учение и сообразуется с ним. Обладающий таким умом может судить обо всем, т. е. не только о чисто религиозных предметах, но и о всех предметах знания, посколько христианское учение дает общие критерии суждения о всем сущем (I Кор., II, 10–15)… Духовный разум свидетельствует о нашей богоусыновленности; «помышления духовные — жизнь и мир», т. е. цель и плод духовного познания — истинная жизнь и единение с Богом и всем миром (Рим., VIII, 5–23)… Ап. Павел называет духовный ум также «умом Христовым» (I Кор., II, 16); обладая им мы можем познать «ум Господень»; лучше сказать, иметь ум Христов и значит знать учение и мысли Христа. Христос обладал и Божественным и человеческим умом в их неслиянном и нераздельном соединении; человеческое знание Господа было проникнуто Божественным, посколько человеческий ум может подняться до Божественного. Ум Христов есть, следовательно, богочеловеческий ум; мы приобщаемся ему, когда отрекаемся от своего собственного ума ради любви к христианской Истине и когда ум наш очищается и просвещается Духом Св. Ум очищается, когда он освобождается не только от лжи и суеты, но и от самоуверенной мирской мудрости, все свое знание предоставляя на суд христианства. Бог может дать нам и силу мышления и внутреннее откровение истин, познание которых мы ищем, ибо все истины содержатся в Боге. Каждому христианину надо «обновиться духом ума» и «облечься в нового человека, созданного соответственно Богу в праведности и святости истины». Мы познали Христа в Его Истине, в откровении совершенного бытия, которое явлено в Нем. Мы «научились во Христе» (Еф.,III,20–24). Кто не научился от Христа, не заметил в Нем истины, тот не знает Его… Ап. Иоанн называет христиан людьми, познавшими истину, в которых она всегда пребывает (II Ио., 1–2)… Ум христианина — «очи его сердца», т. е. способность познания, исходящая из самой глубины его личности. Нам нужно живое, личное созерцание, а не запас отвлеченных знаний (Еф., I, 18).

Истина едина, поэтому и знание наше должно быть едино и церковно. Новый Завет подчеркивает единство Божественной Истины: она происходит от Бога Отца, явлена в Сыне Божием, Иисусе Христе, и сообщается нам Св. Духом. Эта Истина пребывает в церкви со дня Пятидесятницы, проповедана апостолами, воспринята и сохранена всеми их последователями. Церковь есть «столп и утверждение Истины» (I Тим., III, 14–16). Все, что противоречит Истине, явленной Христом и возвещенной Св. Духом через апостолов, должно быть отвергнуто, как ложь (Гал., I). Если мы едины в истине, мы едины в Боге и соединены в Нем друг с другом. Сама Истина открыта Сыном и Св. Духом не одному какому–нибудь человеку, но Церкви. Христос и апостолы проповедовали для всех, даже когда их непосредственными слушателями были немногие. Церковь есть «одно тело и один дух», ибо «один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех», и цель церковной жизни «созидание тела Христова (т. е. Церкви, как единства во Христе), доколе все прийдем в единство веры и познания Сына Бо–жия». Христианам не подобает «увлекаться всяким ветром учения», но истинною любовию возрастать во Христе (Еф., IV, 1–16)… «Пребывающий в учении Христовом имеет Отца и Сына» (И Ио., 9). Следовательно учение Церкви прямо ведет нас к Богу и проповедь Истины установлена в Церкви по воле Божией и силой Божией. Бог поставил в Церкви апостолов, пророков и учителей, и Дух Св. дает верующим дары мудрости, знания, веры, пророчества (I Кор., XII, 1–11, 28–31). Замечательно, что ап. Павел, перечисляя эти дары и служения, на первом месте ставит те, которые относятся к проповеди и познанию Истины… Глубочайший смысл церковности богопознания связан с тем, что истинное бытие невозможно вне начала положительного многоединства: в Самом Боге единая Истина есть и троическая Истина, потому что от Отца она открывается в Сыне Св. Духом, в каждом Божественном Лице имея свой образ бытия. И Церкви Истина даруется всей Св. Троицей при том так, что совершенное знание дается только всем сообща, ибо каждый имеет свой дар в познании и знание каждого становится общим достоянием. Каждый христианин может быть мудр мудростью апостолов и отцов Церкви.

Откровение Божие в мире. Христиане призваны к мудрости, т. е. к познанию Истины в ее глубочайшем жизненном для них значении. Познание есть акт нашего разума, но только в целостной религиозной и нравственной жизни он становится полноценным.

Разумность человека от Бога. Но недостаточно иметь разум: всякая истина должна быть открыта человеку, тем более истина о Боге. Главная цель Нового Завета — рассказать нам об откровении Бога во Христе и в Церкви. Идея Бога, как Творца и Промыслителя, много раз высказывается Христом и апостолами, но они считали ненужным объяснять или доказывать ее, так как она была уже известна из Ветхого Завета; не отрицали ее и язычники. Тем не менее на эту тему в Новом Завете есть замечательные тексты.

Христианство есть богосыновство, следовательно, вера в Бога, как в Отца. Промысел Божий есть одно из проявлений отечества Божия. Только тот имеет совершенную веру в Бога, для кого очевидно Его непрестанное попечение о всей твари, особенно о людях и о каждом из нас, потому что недостаточно иметь веру в Промысел вообще, но надо верить в ежеминутную заботу Отца о каждом из нас лично. «Знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мт., VI, 8). «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без Отца вашего! У вас же и волосы на голове все сочтены! Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц…» (Мт., X, 29–31). Бог любит и добрых и злых (хотя бы и разно!) и заботится о всех, «повелевая солнцу Своему восходить над злыми и добрыми» (Мт., V, 38–48). Потому и наша любовь должна быть такой же всеобъемлющей, как и любовь Божия… Христианин должен живо ощущать, что «всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше от Отца светов» (Иак., I, 17). Все благое, где бы оно ни было и в чем бы оно ни заключалось, всегда от Бога… Люди раздвоены между «двумя господами» — Богом и страхом за свое земное благополучие. Но природа живет под покровом Божиим не хуже людей, и Бог заботится о людях больше, чем о лилиях и птицах. Искать Царство Божие есть дело свободы и всей нашей жизни, но дать нам еду, питье и одежду может быть делом Провидения, если мы только трудимся и достойны пропитания, хотя бы труд наш и был духовным. Человек, принадлежащий Богу, имеет все от Него (Мт., VI, 24–34; Лк., X, 7)… «Просите и дано будет вам… Есть ли между вами такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, дал бы ему камень?.. Тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мт., VII, 7–11).

Бог открывается нам, как Отец, во всем благом, что мы имеем в мире, и в Его непрестанных заботах о нас. Но Бог явил людям и в людях все, что можно знать о Нем. Его Божество и вечная сила видимы в тварном мире. Люди могут «иметь Бога в познании своем» (Рим., I, 18–20, 28). Познать Бога в себе и в мире можно двояко: путем умозаключения и созерцая присутствие Божие в мире и человеке. Бытие мира свидетельствует о бытии Творца, и Бог Творец пребывает в мире. Текст послания к Римлянам недостаточно ясен; русский перевод неточен. Вероятно, ап. Павел имел в виду обе возможности. Но для нас существенно то, что для апостола была абсолютно несомненна возможность богопознания для всех людей, потому что Бог являет Себя и в мире и в нашем духе.

Откровение Славы и Света Божия. Бог открывается не только как Творец и Промыслитель, но и в явлениях Славы и Света. Слава Божия была явлена пастухам в ночь рождества Христова (Лк., И, 9), на горе преображения (Лк., IX, 28–36; 2 Пет., I, 16–18), при вознесении Господа (Де., I, 9; I Тим., III, 16), в явлении Бога Первомученику Стефану (Де., VII, 55). Христос явился в Божественной Славе и Савлу на дороге в Дамаск (Де., IX, 3–8)… В соответствии с общим смыслом понятия славы в Новом Завете мы можем сказать, что Слава Божия есть проявление Божественного совершенства. Явление ее связано с видением света, облака, даже дыма или пара (Ап., XV, 8)… Описание Славы Божией в Апокалипсисе (IV, 1–11 и др.) столь же великолепно, как и описания видений древних пророков. И ап. Петр называет Славу Божию — величественной… Слава Божия могущественна (Кол., I, 11). Ею даже воскрешен Христос (Рим., VI, 4). Следовательно, неправильно было бы думать, что Слава Божия есть только внешнее явление.

Бытие Божие есть бытие Преев. Троицы. Поэтому и Слава Божия принадлежит всем трем Лицам Бо–жиим. Источник Славы Бог Отец. Он — Отец Славы (Еф., I, 17). Он прославляет Сына (Ио., XVII, 5, 24) и Дух Божий есть Дух Славы (I Пет., IV, 14).

Особенно много говорится в Новом Завете о Славе Христа. Ап. Павел и Иаков называют Христа «Господом Славы». Это наименование, по всей вероятности, указывает на Божественное достоинство Христа: Богу надлежит пребывать во Славе (Ио., XVII, 5, 24), Сын Божий есть Сияние Славы Отца (Евр., I, 3), ибо в Нем явлена Слава Божия (II Кор., IV, 6). Христос есть богатство и упование Славы для христиан (Кол., I, 27) и Слава Израиля (Лк., II, 32)… Слава не оставляет Христа и в земной жизни. Слава Его не только в чудотворении (Ио., И, 11, XI, 4, 40), но и в крестном первосвященническом служении (Евр., V, 5; Ио., XIII, 31–32). Слава креста есть слава всесовершенной любви и смирения Божия. Только Бог, сущность бытия Которого есть Любовь, мог умереть ради твари, восставшей против Него. Потому мы и читаем в Апокалипсисе: «достоин Агнец закланный, принять силу и богатство и премудрость и крепость и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле… говорило: Сидящему на престоле (Богу Отцу) и Агнцу — благословение и честь и слава и держава во веки веков» (V, 12–13). Потому и достоинство Агнца извечно принадлежит Сыну Божию (XIII, 8), ибо оно вечно свидетельствует о Его совершенной любви. Слава Божия, конечно, не в самой смерти или богооставленности Христа, но в том, что привело Христа к крестной смерти: всемогущая, беспредельная, животворящая любовь Христова одинаково торжествует и в вечной Его жизни и на земле и в Фаворском свете и на кресте и в воскресении и в нисшествии во ад и в вознесении на небо. С воскресением и вознесением прекращается внешнее бесславие Христа: Он возвращается во Славу Свою как Бог, и прославляет небесной Славой, даруемой Ему Отцом, Свое человечество (Лк., XXIV, 26; I Пет., I, 11–21; Фил., И, 5–11)… Второе пришествие Христово будет окончательным всемирным торжеством Его Славы, ибо дело Его будет осуществлено, все покорится Богу и исполнится Духа Его (Лк., IX, 26, XXI, 27; I Кор., XV, 24–28). «Слава великого Бога и Спасителя нашего, Иисуса Христа», осенит вселенную.

Божественная и человеческая слава существенно различны (Ио., V, 41, 44). Христос не ищет человеческой славы и, вообще, не Себя прославляет, но Своего Отца и Своих учеников. «Если Я Сам Себя славлю, то Слава Моя — ничто. Меня прославляет Отец Мой…» (Ио., VIII, 54). Следовательно, тот, кто проявляет свои совершенства, должен это делать не для себя, но для других; преизлияние жизни есть выражение любви… «Славу, которую Ты дал Мне, я дал им» (Ио., XVII, 22). Христиане призваны быть в Славе Божией. Уже здесь, на земле, мы «все открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ, от славы в славу, как от Господня Духа (II Кор., III, 18). «Когда же явится Христос, Жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним в Славе» (Кол., III, 4)… Божественное, Христово бытие должно стать нашим бытием, потому и Слава Божия становится нашей Славой.

Бог пребывает в Славе Своей, т. е. в вечном обнаружении и проявлении Своего всесовершенного бытия. И Бог есть Свет. Когда говорится о Славе Божией, говорится и о Свете. Но Свет более чем Слава: свет есть совершенная осуществленность, в которой нет разделения между сущностью и энергией, возможностью и действительностью, явлением и явленным. Свет всецело светел; он есть чистое, всецело явленное бытие (Еф., V, 13). Бог есть Свет Сам в Себе, ибо Он есть чистое, абсолютно прозрачное для Себя бытие. Бог есть Свет и в Своих проявлениях: свет есть жизнь Божия, ибо в ней нет и тени небытия; свет есть истина Божия, ибо в ней нет и тени неразумности; свет есть Слава Божия, ибо она есть совершенное явление совершенства Божия.

Учение о Божественном Свете есть и в Ветхом Завете. Бог есть Свет, Источник Жизни и знания (Пс., XXXVI, 10), Свет Израиля (Ис., X, 17). Премудрость Божия есть Сияние вечного Света (Прем., VII, 26) и Мессия — Свет народов (Ис., XLIX, 6). И для Нового Завета «Бог есть Свет и нет в Нем никакой тьмы» (Ио., I, 5). Он живет в Свете (7 ст.). Ап. Павел называет этот Свет неприступным (I Тим., VI, 16), но сам апостол видел Христа в этом свете. Невозможность видения, о которой апостол говорит в том же тексте, относится не к Свету, в котором пребывает Бог, но к Самому Богу… И Сын Божий есть «Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был и мир произошел через Него и мир Его не познал. Пришел к своим и свои Его не приняли, а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ио., I, 9–12). «Чудный Свет Христов» есть и Свет жизни (Ио., VIII, 12) и Свет истины (Де., XXVI, 23).

Если христиане — «чада света» (Ио., XII, 36), «свет мира» (Мт., V, 14) или «свет в Господе» (Еф., V, 8), то они должны «ходить в свете, подобно, как Он во Свете» (I Ио., 1, 7). «Истинный Свет уже светит!.. Кто любит брата своего, тот пребывает в свете»… (II, 8–10). «Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его, Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и Жизнь вечная!» (V, 20). «В Нем была жизнь и жизнь была свет человеков» (Ио., I, 4). «Вы были некогда тьма, а теперь свет в Господе: — поступайте, как чада Света! Потому что плод Света состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы…» (Еф., V, 8–14).

Западное богословие усумнилось в божественности Света, который может быть по воле Божией видим праведниками; по его мнению этот Свет творится Богом, как символ Божества. Это мнение осуждено Православной Церковью. Мы исповедуем Бога Светом и Свет Его — Божественным Светом. Если мы внимательно прочтем описание преображения Господня и явления Господа Савлу, мы убедимся, что речь идет не об обычном свете: божественный Свет только подобен тварному. Поэтому сказано, что лицо Христа «просияло, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как снег» (Мт., XVII, 2). Апостол Павел описывает великий свет Славы, явившийся с неба и превосходивший солнечное сияние (Де., IX, 3, XXII, 6, И, XXVI, 13)… В преображенном мире не будет нужды в свете солнечном: Господь Бог будет освещать всех и Светильник мира — Агнец, «Звезда светлая и утренняя» (Ап., XXI, 23, XXIII, 5, 16). Божественное бытие должно все обнять собой, да «будет Бог все во всем» (I Кор., XV, 28).

Откровение Преев. Троицы. Бог открывается не только в мире и промышлении, не только в Славе или Свете, но и в Своей духовной природе, как Отец, Сын и Св. Дух. Со времени явления на земле Сына Божия Бог открывает Себя людям в Своей троичности, которая определяет все бытие Божие и отношение Бога к людям. Христанское богопознание неотделимо от откровения и познания Преев. Троицы.

Бог Отец есть первое Лицо Преев. Троицы. От Него все происходит и к Нему все должно быть обращено. Он есть Начало бытия и все Божественные свойства принадлежат Ему как бы преимущественно и изначально. Он открывается в Сыне и Духе, и познание Его есть конечная цель всего богопознания… В Сыне Божием всецело выражено в личном образе все содержание бытия Бога Отца. В Духе Св. в личном образе открывается Жизнь Бога Отца. Дух Божий почиет на Сыне и становится Духом Истины, т. е. Духом Сына. Можно сказать, что Дух Св. исходит от Отца, как Дух Жизни, и от Отца через Сына имеет Истину, которую открывает в Своей жизни, ибо истинная жизнь исполнена мудрости.

Лица Преев. Троицы из вечности открываются друг другу. Но мы знаем о Их бытии благодаря особым откровениям, прежде всего благодаря личному явлению на земле Христа и Св. Духа и, вообще, откровению Преев. Троицы в Церкви. Христиане посвящены Отцу и Сыну и Св. Духу в самом крещении, в котором они рождаются от Духа Св., как чада Бога Отца и причастники богочеловечества Сына Божия. От Св. Духа мы имеем ту Божественную силу, которая делает нас способными жить христианской жизнью; она дает нам веру и любовь, в которых самая глубина нашей личности открывается Христу и принимает Его, как Начало нового бытия. Сила, Св. Духа, исцеляя, направляя и вдохновляя наши духовные силы, преображает или воскрешает наш дух, делает его сообразным Христу, воскрешает его во Христе, соединяя его с Ним. Вместе с тем жизнь Христа есть жизнь Сына Божия: все бытие Его от Отца; Он живет любовью и послушанием Отцу под покровом Его любви. Поэтому быть во Христе значит быть в свою очередь сыном Божиим. Дух Св. есть Дух Сына и Он вопиет в сердцах наших — «Авва, Отче!» (Гал., IV, 6). Христиане устроены «в жилище Божие Духом»: они утверждены во Христе; они стали «свои Богу», имея доступ к Нему через Христа в одном Духе (Еф., II, 17–22)… Крещение, т. е. духовное возрождение, есть совершенное обновление нашего духа, полное очищение его от зла. Обновление это совершается по человеколюбию Бога Отца силою Св. Духа во Христе (I Кор., VI, 11; Еф., V, 25–27; Тит., III, 4–6).

По вознесении Своем, т. е. совершив в Своей земной жизни все дело спасения человечества, Христос ниспосылает от Отца Св. Духа и Сам возвращается с Ним в человеческие души. Во Св. Духе и во Христе мы входим в общение с Отцом, ибо Он неотделим от Своего Сына и Духа (Но., XIV, 16–26). Наше отношение к Богу всецело определяется общением со Св. Духом, Его присутствием и действием в нас, но во Св. Духе мы получаем все дары Христовы, новую жизнь во Христе, в которой открывается нам любовь Бога Отца, как источник всякого совершенства и бытия (II Кор., XIII, 13). Сам Бог утверждает нас в Своем Сыне, даруя «залог Духа в сердца наши» (И Кор., I, 21–22). Мы избраны Богом Отцом в предведении нашего существования, чтобы быть освященными Духом, искупленными Христом и стать Его последователями. Отец «возродил нас воскресением Христа» Силою Божьею (I Пет., I, 1–5)… Бог Отец, Вседержитель и Творец вселенной, «производит все во всех» в бесчисленных действиях Своей благости. Господь Иисус Христос, как Глава Церкви, каждому дает свое служение, но ничто не совершилось бы в нас без Св. Духа, Который Своим действием в нас направляет и усовершает всякое наше усилие в истине и добре, благодаря чему мы можем жить по–христиански и служить Богу (I Кор., XII, 4–11).

С наибольшей полнотой все эти мысли выражены в первых двух главах послания к Ефесянам. Бог Отец возлюбил нас и положил спасти во Христе и Духе. Во Христе мы искуплены от зла, т. е. все наше зло преодолено и уничтожено в Нем, почему всякий живущий в Нем уже не грешит; зло возможно только вне Христа. Мы воскрешены во Христе и как бы вознесены с Ним на небо. Полнота жизни нас ожидает в будущем, но истинная, вечная жизнь возможна для нас во Христе и сейчас, жизнь в Боге, в Царстве Его всеобъемлющей истины и любви, в общении всех соединенных в Боге… Мы воссозданы во Христе «на добрые дела», т. е. для жизни в добре, и Бог предназначил нам совершить на земле определенное дело. Есть общее дело для всей Церкви и для каждого поколения и каждой христианской общины, и всякому христианину назначено свое дело. Наша природа воссоздается по образу Христову, в общении со Христом и причастии Ему… Если мы подобно Христу живем в любви Божьей, из любви к Отцу исполняя Его волю и стремясь к тому, чтобы Его воля и замысел о мире исполнился, мы становимся сынами Бо–жиими, причастниками Божественной жизни. И Бог даст нам во Христе все нужное на земле и все богатства духа на небе… Христос — Глава нового мира, Глава Церкви, как основы и начатка преображенного мира. От Церкви в мире полнота бытия и полнота эта должна возрастать, пока Бог в конце времен не преобразит весь мир, исполнив его Своей благостью. Христос всех соединяет в Себе; Он есть наш мир; в Нем мы святы в любви; в Нем мы услышали слово истины… Во Христе мы имеем «богатство благодати», Духа Премудрости; мы запечатлены Самим Духом Святым.

Сын Божий есть истинный Бог. Он един с Отцом, соединен с Ним единым содержанием или сущностью бытия и совершенной любовью. Сын в Отце и Отец в Сыне. Они во всем совершенно подобны друг другу. Однако, у Отца есть некое превосходство над Сыном. Это превосходство заключается в самом факте Его отечества: Сын происходит от Него, от Него имеет Свое Божественное бытие; Он есть Образ или Слово Отца. Бог Отец есть абсолютное Первоначало и Первопричина сущего: «один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех и во всех (Еф., IV, 6). По воле Отца Сын Божий становится человеком и посылается Им в мир (I Ио., IV, 2, 9–10). В отношении Христа–Богочеловека Бог Отец есть Глава и даже Его Бог (I Кор., XI, 3; Еф., I, 17). Сам Христос говорит, что Отец более Его (Ио., XIV, 28), что Он один благ (Марк, Х,18), что только Отец знает все (Мт., XXIV, 36) и только от Него в конце концов зависит спасение (Мт., XX, 23). Христос всецело подчиняется Отцу (Евр., V, 7–10). Отец дал Христу совершить дело спасения на земле, которое Сын Божий творит во имя Отца (Ио., X, 25, 32, 37). Христос чтит Своего Отца (Но., VI,50) и молится Ему (напр., Мт., XXVI, 39). В руки Отца Он предает Свой дух на кресте и, наконец, Отец воскрешает и прославляет Его (Де., III, 15; Фил., II, 9–11).

Сын Божий, став человеком, «пришел к своим», т. е. к избранному Богом народу. Но «своя» была для Него и человеческая природа, сотворенная Им по Его же образу. Поэтому в боговоплощении нет ничего противоестественного. Труднее понять, как Сын Божий мог принять на Себя человеческие грехи и немощи, страдания и даже самую смерть. Некоторые думают, что все это было возможно только потому, что Сын Божий как бы отложил Свое Божество в уничижении земной жизни. Но такой взгляд неверен и не принят Церковью. Верно, что Бог добровольно умеряет Свою животворящую силу, принимая страдания и смерть и не проявляет Своего всемогущества, подчиняясь унижениям от людей, но Сын Божий самым Божеством Своим касается зла. Нравственное зло (т. е. греховность) уничтожается во Христе; все пораженное грехом исцеляется в Нем; и все человечество и каждый из нас находит себя во Христе преображенным. Приняв в Себя наши грехи, Христос изживает их в Себе подвигом Своего духа и Своей Божественной силой. Всякое прикосновение ко злу не может не быть мучительным, но невозможно преодолеть зла, не войдя в то, что поражено им; привычное зло, как бы сросшееся с человеческой природой, в свою очередь не может быть удалено без страдания, и Христос сострадал каждому человеку, страдающему в борьбе со злом, как и всякому, вообще, страданию, если оно только не является прямым и очевидным следствием сознательно избранного зла… Христос преодолел не только нравственное зло, но также и все формы болезненного распада и смерти: наши болезни, немощи, вражду, изнеможение и умирание. Целостность человеческой природы восстановлена Христом целостью Божества, болезни и смерть побеждены силой Божественной жизни. Поэтому все человеческие мучения уверовавших, во Христа могут быть, хотя бы частично, преодолены надеждой на торжество жизни в Боге, и, во всяком случае, они ведут нас ко спасению и Царству Божию (Лк., XVI, 25; I Фес., I, 5). «Страдай силою Божьей!» пишет ап. Павел Тимофею (II Тим., I, 8). «Угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо… И Христос пострадал, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его… Если и страдаете за правду, то вы блаженны!.. Страдающий плотью перестает грешить… Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как чего–то страшного для вас. Как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явлении Славы Его возрадуетесь и восторжествуете!.. Итак страждущие по воле Божьей да передадут Ему, как верному Создателю, души свои, делая добро» (I Пет., II, 19, 21; III, 14, IV, 12, 13, 19).

Христос называет Себя Путем — путем от Бога к людям и от людей к Богу… Христос исшел от Отца. В начале времен Бог сотворил через Него мир. «В последние же дни» Отец возвестил нам через Своего Сына истину и «поставил Его наследником всего» (Евр., I, 2). Христос «изъяснил нам Отца» (Ио., I, 18), и Отец свидетельствует о Нем, называя Его «возлюбленным Сыном» (Мт., III, 17 и др.). Христос стал Посредником между Отцом и нами, нашим Первосвященником и Примирителем, тем Пророком, о Котором говорил Моисей, что Бог воздвигнет Его, чтобы все Его слушались (Де., VII, 37)… Христос есть «Хлеб живый, сшедший с небес», Хлеб жизни, дающий бессмертие (Ио., VI, 26–58). «Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцом, так и ядущий Меня жить будет Мной…» Все дело, совершенное Христом на земле, извечно предначертано Отцом. Все чудеса, сотворенные Христом, свидетельствуют о Его Божестве и посланности Отцом. «Моя пища — творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ио., IV, 34).

«Дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (V, 36). «Много добрых дел показал Я вам от Отца Моего: за которое из них хотите побить Меня камнями? — Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человеком, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: … если Я не творю дела Отца Моего, не верьте Мне, а если творю, то когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем» (X, 31–42)… Накануне смерти Христос говорит Отцу: «Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить» (XVII, 4)… Бог Отец дал Христу власть над всем сущим (Мт., XI, 27; Но., XVII, 2–3), но власть эта осуществляется постепенно, по мере утверждения Царства Божия в человеческих душах, пока в конце мира всё не покорится Богу (I Кор., XV, 24–28).

Христос спасает людей не только от зла, но и от «мира сего», во всем, что в нем есть принижающего человека. «Миру сему» противопоставляется «новая тварь», но очевидно, что новая тварь не только безгрешна и свободна от зла, но «обожена», т. е. живет в Боге, жизнью Божией. Новой твари дано преодолевать самые границы тварности. Человек покорен земному, связан земными привязанностями, не видит ничего, кроме окружающего мира, а Христос открывает нам небо, т. е. не только загробный мир и надежду вечной жизни, но мир Божественного бытия и в нем истинную ценность и смысл всей твари, высшее, Божественное ее призвание. Многое в нашем мире оказывается сором и суетой, временной оболочкой, наносом падшего бытия, пошлой позолотой, лживым самооправданием, прикрашенной болезнью. А под всем этим мы начинаем видеть истинную первозданную тварь, явление Премудрости, живые создания Бо–жии, дух жизни и красоты, небесный образ человека. Но кто же — предвечный Логос твари, Премудрость Божия и Небесный Человек, если не Христос, Сын Божий?! От кого дух жизни и гармонии, если не от Духа Св.! Нет истинного бытия без единства с Богом. Все положительное в мире, до мельчайшей вещи или явления, — от Бога и к Богу, но мы бы не знали этого и не дерзали исповедать это, если бы не явление Христа и Св. Духа в мире. Под покровом обыденной, смиренной жизни и фактов, которые замечали лишь немногие, в Евангельской истории открывается скрытый божественный смысл и сила бытия…

Христос не отвергал закона, религиозных установлений и обрядов, но Он освобождал от их плена, их узости, от опасности фарисейского жестокого и самодовольного лицемерия. Достаточно вспомнить толкование Христом закона в нагорной проповеди. Христианский закон обращен исключительно к свободе (Иак., I, 25) и заключается в любви (Рим, XIII, 8); его невозможно исполнить без Духа Св. и без веры во Христа; напротив, живущий во Христе не может не любить: он сам живет в любви Божьей. Любить можно только в свободе и только во Христе, ибо в Нем соединена тварь с Богом и вся тварь между собой; только во Христе все явлено нам в совершенном облике, достойном любви. Даже злодей имеет свой идеальный образ во Христе, прозрение которого может дать нам силу полюбить его. Если все соединены во Христе, то любовь к каждому есть любовь ко Христу. Заповеди не нужны для того, кто и без того любит всем сердцем и всем разумением, но они нужны для тех, у кого сердце не зажжено любовью Божьей, принесенной в мир Христом и Духом.

Сын Божий становится человеком не для того, чтобы оставаться одному в Своем величии и Своем подвиге: Он становится Первым или Первенцом для всего человеческого рода. Первенство принадлежит Христу из вечности: Он первый произошел от Отца, когда не было еще ни твари, ни времени, ибо все создано через Него и все обращено к Нему, «Он есть прежде всего и все Им стоит» (Кол., I, 15–17). Сын Божий есть ипостасная Премудрость Божия, Логос Отца, поэтому вся вселенная из Него и к Нему; в Нем Божественное, разумное средоточие вселенной… В то же время ап. Павел учит, что Бог Отец, «кого предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был Первородным между многими братьями» (Рим., VIII, 29).

Христос, Сын Божий, есть «Глава Церкви, Начатой, Первенец из мертвых, дабы Ему во всем иметь первенство, ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота и чтобы посредством Его примирить с Собою все» (Кол., I, 18–20). Христос стал Новым Адамом. Если все человечество было отравлено грехом в грехопадении ветхого Адама, то «тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих… Правдою одного всем человекам оправдание к жизни…» (Рим., V, 15, 18)… Бог не может не быть полнотой бытия, поэтому в Сыне Божием открывается через Его человечество бесконечные возможности жизни для всех возрожденных в Нем. «В Нем обитает вся полнота Божества телесно, и вы имеете полноту в Нем» (Кол., II, 9–10). Тот, в ком пребывает Христос и Его неизреченная любовь, «исполняется всею полнотою Божией» (Еф., III, 14–21). «Дар Божий жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим., VI, 23). «Кто во Христе, тот новая тварь. Древнее прошло, теперь все новое! Все же от Бога Иисусом Христом примирившего нас с Собою» (II Кор., III,18)… Полнота, вечная жизнь, новое бытие во Христе — эти три идеи постоянно повторяются ап. Павлом и ап. Иоанном; в них заключена благая весть о Божественной жизни, дарованной людям. Та же мысль выражена в образе Царства Божия. «Я завещаю вам Царство, как завещал Мне Отец Мой» (Лк., XXII, 29).

Сын Божий послан в мир, чтобы стать Пастырем человечества. «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Я есмь Пастырь добрый. Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ио., X, 10–11).

Конечная цель Пастыря, чтобы все услышали Его голос «да будет одно стадо и один Пастырь» (16 ст.).

Христос действует не только Сам, непосредственно, но и через Своих учеников. Мы видим это на примере апостолов, но совершавшееся в апостолах может быть и во всех христианах… Апостолы прежде всего — свидетели Христа, но ап. Павел сознавал, что Христос как бы поглощает все его существо: — «я сораспялся Христу, — пишет он, — и уже не я живу, но живет во мне Христос, а что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал., И, 19–20). Я «подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно», пишет он Колоссянам (I, 29). «Подражайте мне, как я Христу!..» (I Кор., XI, 1).

Если Сын Божий низводит на землю Божественную жизнь, то и люди через Него могут восходить к Богу… Первый шаг ко Христу есть вера в Него; затем — предание себя Ему в покаянии, чтобы воссоздать в себе, сколько возможно, образ Христов через очищение от грехов. Тогда силою Духа Божия вселяется в нас Христос и мы становимся причастниками жизни Отца в Его Сыне и Духе, причастниками Преев. Троицы и Ее вечного Царства… Но замечательно, что Сам Христос говорит, что невозможно придти к Нему без воли Отца (Ио., VI, 44): Отец «дает Христу людей из мира» (XVII, 6). Отец открывает ап. Петру, что Христос есть Сын Бога Живого (Мт., XVI, 17). По другим свидетельствам Нового Завета ко Христу привлекает нас Св. Дух. Христос постоянно предсказывает о пришествии Св. Духа, как условии нашего просвещения и возрождения. Но и Дух Св. посылается по воле Отца: ничто вообще не совершается без Его воли. И мы, люди, очевидно, никогда бы не могли приблизиться к Отцу против Его желания. Не мы первые возлюбили Бога, но Бог возлюбил нас.

Христос не только Посредник между нами и Богом (Евр., XII, 24), но и Ходатай–Утешитель (Параклет) — Заступник (I Ио., II, 1). Это заступничество выражается в том, что Христос принимает нас в Себя и относится к Богу не только как Бог, Сын Божий, но и как совершенный Человек. В таком отношении Христа к Богу нет ничего искусственного или показного, ибо Он действительно — человек. Но поразительно то, что Он относится к Богу не просто, как человек, но как человек, отягощенный всеми немощами и грехами человеческого рода. Эти немощи и грехи были добровольно приняты на Себя Христом, не потому что Он Сам обладал ими, но из любви к нам. Однако, именно поэтому, даже когда мы погружены в последнюю бездну греха, Христос все же остается для нас путем к Богу, ибо и тягчайшие грехи наши взяты на Себя Христом и в последней степени немощи мы находим себя во Христе. Христос нисходил даже во ад, чтобы вывести оттуда могущих спастись. В земной жизни Он пил и ел с мытарями, блудницами и фарисеями и распят был со злодеями, с разбойником же вошел Он в рай… В греховном смраде, слабости и отчаянии можно приблизиться ко Христу и даже «войти» в Него, но нельзя в Нем остаться, потому что Христос не есть путь греха и уныния, но святости и силы: Он «умер однажды для греха», но «живет для Бога» (Рим., VI, 10) и немощи Его были для силы.

«Я есмь дверь. Кто войдет Мною, тот спасется и выйдет и пажить найдет» (Но., X, 9). Христос есть врата в Царство Божие, Врата Божии, чтобы «войти» в Само Божество. Вошедший во врата, конечно, спасается, но зачем ему выходить из дверей? Смысл образа этого не вполне ясен, но не означает ли он совершенную свободу пребывания во Христе и Царстве, а равно необходимость для христианина сочетать подобно Христу пребывание в Царстве Божием и в мире сем? И не находим ли мы «пажить» всюду, где только веет Дух Божий?

Христос есть «истинная виноградная лоза», а Отец — Виноградарь. Христиане — ветви. Они очищаются словом Христовым; чем более они чисты, тем более приносят плода. Ветви и лоза — одно растение (Ио., XV, 1–6). Мы должны возрастать во Христе. Если мы «привиты к Нему», Он Сам пребывает и действует в нас, но и мы должны быть в Нем всей душой и всей жизнью. Бог Отец очищает нас истиною Христовою и кровью Его; зло искупается жертвой, доброе возрастает в правде. Нет постепенного перехода между злом и добром, но есть возрастание в добре и оно осуществляется в единстве с Богом и братьями. Начало единения — Христос, Сын Божий и Сын Человеческий. Сила единения — любовь в Духе Святом.

Сын Божий един со Отцом. Отношение ко Христу есть отношение к Богу. Неверующий в Бога не поверит во Христа. Истинное понимание Христа есть уже вера в Бога и любовь ко Христу должна открыть глаза любящего, так что он увидит в Нем Бога и возлюбит Его. Образ Христов привлекает и неверующих, но они неизбежно стоят перед выбором — поверить в Сына Божия или отвергнуть и Сына Человеческого. Если Христос был побежден смертию, если Каиафа, Пилат и Иуда были сильнее Его, то как Он может быть для нас путем, истиною и жизнью? Если Он воскрес из мертвых и вознесся и ниспослал Духа, если в Нем и в Духе Его — вечная сила жизни для всех верующих и любящих, то Он подлинно Сын Божий… Совершенное подобие Сына Отцу имеет огромное значение для нас, потому что тогда все во Христе свидетельствует о Боге: видящий Сына видит Отца. Но мы знаем и большее: пребывающий в Сыне пребывает в Отце. Жизнь во Христе есть жизнь в Боге.

Вознесение было для Христа возвращением к Отцу. «Я исшел от Отца и пришел в мир и опять оставляю мир и иду к Отцу» (Ио., XVI, 28). Но это возвращение не было только личным прославлением человечества Христова: Христос основывает Царство Божие для всех и в Нем все как бы возносятся на небо, все получают залог вечного блаженства. Христос восходит на небо нашим Предтечей (Евр., VI, 20; Ио., XIII,1–6). В Нем мы имеем на небе «наследство» (I Пет., I, 4), «жилище» (И Кор., V, 1) или существование (Евр., X, 34). Бог Отец благословил нас во Христе на небесах (Еф., I, 3)… Наш путь со Христом или во Христе приводит нас в Царство Божие. Царство Божие открыто верующим уже здесь, на земле. Полная свобода от греха и предельная близость к Богу достигаются нами лишь после смерти, когда на небе мы можем всецело войти в Царствие Божие. В конце мира вся вселенная станет Царством Божиим, вся тварь преобразится в Боге (Рим., VIII, 19–23; Ап., XX, 11–XXII). Иначе говоря, вся тварь придет ко Христу, покорится Божественному Логосу или Премудрости, покорится закону Христову, закону любви и истины. Тогда бытие твари станет таким же нераздельно Божественным и тварным, каким оно существует во Христе (I Кор., XV, 24–28).

Св. Дух есть Дух, исходящий от Бога Отца, Дух Божий, Дух от Бога. Дух Св. есть Божественная Личность, но особое наименование Его Духом означает, что Ему в особенности принадлежат свойства духа быть «дыханием», т. е. действенным проявлением, энергией, жизнью. Дух Св. и есть ипостасное «Дыха* ние Отчее», Его жизнь и Сила, Сила Всевышнего (Лк., I, 35). Дух Св. есть также Дух Сына Божия (Гал., 6), Дух Христов (Рим., VIII, 9), потому что и для Сына Он есть также ипостасная Божественная Сила и Жизнь, и в этой Силе и Жизни открывается не только Бог Отец, но и Сын Божий, как Истина и Премудрость Божия.

«Что мы пребываем в Боге и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего» (I Ио., IV, 13). Следовательно Дух Св. есть в свою очередь Посредник между нами и Богом Отцом. В Духе Св. мы встречаем Отца и Сына и можем восходить к Ним через Него… Дух Св. ниспосылается нам через Сына Божия (Ио., XIV, 16; Титу, III, 7) или во имя Его (Ио., XIV, 26), потому что и в предвечном и в воплощенном Божественном Логосе извечно явлен и потом осуществлен во Христе весь замысел Божий о твари и о новой твари — христианах. Осуществление этого идеала или идеи Божией о человеке и совершается Св. Духом. Дух Божий осуществляет во всей вселенной то, что предначертано в Божественной Премудрости; в Церкви Дух Св. «созидает Христа» в душах верующих. Поэтому деятельность Духа Св. не была бы возможна без Сына Божия и как бы обусловлена Им. С другой стороны Сам Бог Отец пребывает в Сыне в Духе Святом (Де., X, 38). Имея в Себе Духа Отца, Христос может даровать Его людям. «Быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Св. Духа, Он излил то, что вы ныне видите и слышите», говорит ап. Петр в самый день Пятидесятницы (Де., И, 33)… Ниспослание Св. Духа Сыном Божиим от Отца не означает Его отдаления от Них или того, что Он Им не равнобожественен. Дух Св. во всем подобен другим Ипостасям; действия Его в Церкви подобны действиям Сына Божия, хотя и имеют свой особенный образ и назначение. Бог един и неразделен. Поэтому явления Св. Духа неотделимы от Сына Божия и Бога Отца, как и явления Сына Божия неотделимы от Отца и Св. Духа.

Сын Божий рождается, как человек, Св. Духом и крестится Духом во Иордане. Свой духовный и крестный подвиг Христос совершает также силою Св. Духа (Мт., IV, 1; Евр., IX, 14). Христос был Помазанником, т. е. Тем, Кто во всей Своей жизни был исполнен Св. Духом (Лк, IV, 14; Ио., III, 34, 35). Духом Св. Он изгоняет бесов (Мт., XII, 28). Подобное же значение Св. Дух должен иметь и в нашей жизни: и мы возрождаемся от Духа, и наш подвиг может совершаться только с помощью Божией, и мы должны иметь «помазание Духа» и побеждать диавола и всякое зло Духом Божиим… Христиане, как рожденные от Духа, должны быть духовны (Ио., III, 6) и стать источниками духовности для других: Сам Дух Св. как бы протекает сквозь человеческие души, от одного христианина к другому (VII, 37–39). Дух Св. открывается в христианах как Дух святости, любви, мира и радости, как начало духовной власти (Ио., XX, 22), как Дух молитвы (Иуда, 20).

Дух Св. есть «Дух благодати» (Евр., X, 29), т. е. духовных дарований, которые даются нам непосредственным явлением и действием в нас Св. Духа. Одна из главных тем послания к Римлянам и Галатам есть благодатная жизнь, которую апостол противопоставляет жизни по закону. Благодатная жизнь есть жизнь в постоянном богообщении, богосозерцании, жизнь в любви и истине Божьей (Еф., VI, 24; Кол., I, 6). Благодатная жизнь есть жизнь в духовной реальности, открытой Богу и проникнутой Его Духом, а жизнь по закону есть простое исполнение правил поведения из послушания заповедям или ради доброй репутации в мире. «Соединяющийся с Господом есть един дух с Господом» (I Кор., VI, 17) и храм Св. Духа. Дух Божий в благодати живет и трудится вместе с человеком (I Кор., XV, 10; II Кор., I, 12). «Бог производит в нас и хотение и действия по Своему благоволению» (Фил., II, 13). Христианин может «стоять» в благодатной жизни (I Пет., V, 12), возрастать в ней (II Пет., III, 18), соучаствовать в ней с другими (Фил., I, 7) или строить общую благодатную жизнь (Еф., III, 2). И благовестив «неисследимого богатства Христова» есть благодатная деятельность (7–8).

Благодаря Сыну Божию Дух Св. нисходит в христиан и преображает их души. Благодаря Св. Духу Христос вселяется в нас (Еф., III, 14–17), мы становимся «письмом Христовым…, написанным Духом Бога Живого» (II Кор., III, 3), и усыновляемся Богу Отцу, «ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии, потому что мы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, которым взываем: Авва Отче! Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии» (Рим., VIII, 14–16)… Таким образом и Дух Св. возводит нас к Богу Отцу, в Его Царство. «Имея начаток Духа» мы «стенаем» о всеобщем воскресении и преображении мира (Рим., VIII, 19–23), и Дух Св. призывает второе пришествие Христово, в котором осуществится единение всей Преев. Троицы с теми, кто войдут в вечное Ее Царство (Ап., XXII).

Духовная связь человека с Преев. Троицей очевидна из Нового Завета. Но Новый Завет описывает и целый ряд богоявлений. Глас Бога Отца был слышен во время крещения и преображения Господня и в день входа Господня в Иерусалим (Ио., XII, 28–30). Ап. Иоанн видел неоднократно Бога Отца и Христа в небесных видениях (Ап., IV, 1–11, VIII, 1–4 и др.)« Св. Дух нисходит видимым образом в виде голубя на Иордане и в огненных языках в день Пятидесятницы. Замечателен символический смысл этих явлений: голубица — символ чистоты и кротости; огонь — силы, могущей и животворить и очищать и переплавлять и карать. Конечно, Дух Божий есть Дух животворящий, но в Нем нет слабости или безразличия: явление Божие огненно.

Величайшим в мире богоявлением была вся земная жизнь Христа. «Великая тайна благочестия: — Бог явился во плоти!» (I Тим., III, 16). «Во Христе обитает телесно вся полнота Божества» (Кол., II, 9). Сын Божий рождается от женщины (Гал., IV, 4). Творец мира становится «Первенцем среди мертвых» (Кол., I, 13–18). Апостолы видели своими очами, рассматривали и осязали руками Слово жизни! (I Ио., I, 7). Христос есть Эммануил — «С нами Бог»!.. Явления Божественной Славы Христовой известны; людям было дано видеть, как Человек может быть Богом. Но не менее поразительно то глубочайшее впечатление, которое Христос производил, не обнаруживая явным образом Своего Божества. Апостолы, Закхей, грешницы, разбойник на кресте, сотник, командовавший солдатами, распинавшими Христа, почти мгновенно обращались ко Христу, покоренные величием Его духа, даже когда Он умирал. Бог обнаруживается не в одном только великолепии Славы: и в рабском образе Бог остается Истиною и Любовью — Жизнью в истине и любви — и всякий, кто постигает это, преклонится перед Богом и в земном образе, «не имеющем вида». Нельзя понять христианства, не поняв этого. Напрасно видеть Славу Божию для тех, кто неспособен увидеть Славу Истины и Любви в их видимом унижении. Одно из назначений евхаристии — привести к постижению того, что Бог может спасать нас, став телом, ломимым за нас, и кровью, за нас изливаемой.

Откровение Божественной жизни. Бог Отец есть абсолютное и всесовершенное Начало бытия, следовательно и Начало жизни. Он — Бог живой или живущий во веки веков (Ап., IV, 9–10), Он — «Бог все животворящий» (I Тим., VI, 13); Он — Отец всего сущего, всех приобщающий Своему бытию (Де., XVII, 28). От Него «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф., III, 15), т. е. самое начало отцовства имеет свой источник и основание в Боге Отце. От Него исходит и Св. Дух, Который, как река живой воды течет от престола Его (Ап., XXII, 1). От Отца — вечная жизнь, которая даруется нам через Сына и Духа Св. (I Ио., V, 11–13; Ио., VII, 22). И жизнь Бо–жия, изливающаяся на нас от Отца, возвращается к Нему, потому что все обращено к Нему; дети Божии отдают Отцу все, что имеют от Него. Все совершается во Славу Отца — даже прославление Сына Его (Фил., II,И, 10–11).

Отец «дал Сыну иметь жизнь в Самом Себе» (Ио., V,26). Поэтому в Сыне Божием содержится вся полнота Божественной жизни, которую Он приносит нам на землю, становясь человеком… Св. Дух есть Сама ипостасная Жизнь, животворящее, творческое Дыхание Божие. Новый Завет говорит главным образом о присутствии и действии Св. Духа в Церкви и человеческих душах. В некоторых текстах Нового Завета трудно понять, говорится ли о личности Св. Духа, Его духовных дарах или человеческом духе. Это объясняется тем, что дух христианина должен был быть всецело проникнут Духом Божиим, посколько жизнь христианина должна быть проникнута жизнью Божьей. Церковь есть Тело Христово, но оно живет Духом Св., потому что все положительное в Церкви осуществляется силой Божией. Только силой Духа преодолевается разъединенность людей, исцеляется вражда и эгоизм; только Дух Божий открывает нам ту область бытия, где все едино — един Бог, едино в Нем Благо, Истина и Красота, едино царство святых, едино общение любви, а плотские и земные деления не имеют смысла. Только Дух Св. может дать те духовные силы, которые делают возможным служение Церкви подлинно «о Господе», т. е. по замыслу Бо–жию и по существу самого служения, а не по человеческим мыслям и в угоду страстям. Конечно, Дух Св., не действует вместо нас, но с нами, вдохновляя и исцеляя нас и привлекая нас к высшему бытию, которое мы находим в Нем Самом, во Христе и во всем Царстве Преев. Троицы… Символ Духа Св. есть вода (Ап., XXII, 1–2* Но., IV, 10–15, VII, 37–39; ср. крещение), вода же есть символ чистоты, свежести, силы плодородья. Дух Св. и рождает во Христе и оплодотворяет всякую душу. Жизнь христианина должна приносить плод. «Плод же Духа — любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал., V, 22–23). Мы должны «приносить плод во всяком деле благом» (Кол., I, 10), более всего в любви и познании (Мт., XI,23; II Пет., I, 8) и служении Богу и людям… Древо жизни или лоза есть Христос, но они орошаются Духом Божиим…

Бог Отец есть Сила (Мт., XXVI, 64) и Сын Его есть Сила Божия (I Кор., I, 18), но сила Отца и Сына осуществляется силою Св. Духа. «От Божественной Силы Его даровано нам все необходимое для жизни и благочестия через познание Призвавшего нас славою и благостию, которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соде–лались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью» (И Пет., I, 3–4). Дух Св. дает нам не только все необходимое для совершенной жизни, но и причастие Божественному бытию и это есть высший, абсолютный дар Его.

Откровение праведности Божией. Бог свят, потому что Он есть Начало абсолютного совершенства. Бог превознесен над миром именно потому, что мир несовершен по сравнению с Ним. Мы святы по причастию Богу, но если мы ставим на место Бога что бы то ни было тварное, хотя бы кажущееся нам совершенным и достойным обожествления, мы унижаем («профанируем») истинную святость и впадаем в идолопоклонство, т. е. «творим кумира» из чего–либо тварного или человеческого… В обычном религиозном опыте чувство святыни вызывают в нас большей частью символы и предметы, в которых — мы верим — присутствует или проявляется Бог; всякий верующий воспринимает святость таинств, богослужений, храма. Но все внешние формы святыни только содержат или выражают подлинно–божественную святость, ибо совершенство принадлежит только Богу. Чем глубже открывается нам Дух Божий, тем глубже охватывает нас подлинное благоговение в созерцании Святыни. В Боге все свято. Если очевидно, что Бог совершен, то очевидно, что Он и свят. Невозможно не понять и не пережить этого при всяком обращении или прикосновении к Богу. Свята вся Преев. Троица; свята сущность и жизнь Божия; святы все свойства и действия Божии, Его мудрость, любовь и благодать… Но Св. Писание ближе всего связывает со святостью праведность; оба понятия часто совпадают. Праведность есть соответствие Правде или Божественному закону бытия. Никто, конечно, не навязывает Богу закона жизни. Бог не принужден необходимостью жить так или иначе. Но в бытии Божием осуществлено предельно–возможное совершенство бытия; истина и бытие совпадают в Боге. Поэтому Христос именует Отца праведным (Ио., XVII, 25), ап. Иаков называет Его Законодателем (I, 20). Все слова и пути Божии праведны (Рим., III, 4; Ап., XVI, 5–7). И Христос — Праведник; даже Пилат и его жена признают Его праведность (Мт., XXVII, 19, 24), не говоря об апостолах (Де., III, 14; I Ио., II, 1 и др.).

Но праведность не есть только свойство Божественных Лиц: праведность Божия есть образ бытия Божия, который открывается во Христе и усвояется нашей верой и всецелым обращением к Богу. Праведность есть любовь в истине или исполнение любви в духе истины. Христос явил истинную любовь и как Сын Божий и как Сын Человеческий. Самое богово–площение есть явление любви Божьей. Бог соединяется с человеком, чтобы восстановить идеальный, первозданный образ человека и обогатить нас Божественным бытием. Сын Божий, как Человек, сделался для нас премудростью, праведностью и освящением и искуплением (I Кор., I, 30), т. е. всем, что необходимо для нашего совершенства. Совершенное духовное бытие заключается в единстве (как внутреннем, так и в единении со всем благим), в полноте личной свободы, сознательности, благости и чистоте, в вечной жизни, в даровании жизни другим, в творчестве, во всеобъемлющей, до конца проникающей любви, в созерцании истины, мире и радости. Все это было во Христе не только, как идеал, но и как осуществленная действительность…

Человек не может быть праведен без Бога, потому что он по природе неустойчив и сам в себе не имеет ни идеала, ни меры, ни полноты бытия. Падший человек или просто грешит или думает, что он самодостаточен в своей собственной праведности, особенно когда ему кажется, что ему удалось исполнить Божественный закон. Внутренняя праведность — в Боге. Без Бога она недостижима; хвалиться одной только внешней праведностью или благочестивым поведением — безумие, потому что они не спасают (Рим.,I, 17, III, X, 1–13). Христос взял на Себя наши грехи, а нам дал Свою праведность (II Кор., V, 21). Мы при–званы искать праведности Царства Божия (Мт., VI, 23) и она открывается верующему во Христа и в тех, кто живет в Нем. Вера не творит праведности Бо–жией, и праведность Божия не вменяется нам извне за заслуги Христа, как думают протестанты; она усваивается через веру по мере того, как Христос вселяется в нас и мы становимся подобными Ему (Фил., III, 9). При этом мы приобщаемся не человеческой только праведности Христа, но и праведности Бо–жией… Если Христос «оправдал Себя в Духе» (I Тим., III, 16), то и мы не можем приобрести правды Бо–жией, если в нас нет Духа Божьего.

Откровение радости Божией. Радость дается в обладании благом: обладающий благом — блажен. Истинное благо не есть, конечно, средство к чему–то, и не в ощущении собственности истинная радость: радость в единении и общении с тем, что подлинно благо, потому что оно благо. Если Бог благ, то Он и блажен (I Тим., I, 11, VI, 15). Бога радуют люди, приходящие к Нему (напр., Лк., XV), и Он дарует нам Свою радость. «…Сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную», говорит Христос (Ио., XVII, 13). Мы можем радоваться в Господе или о Господе (Фил., Ill, 1, IV, 4), иметь радость Духа Святого (1ф. I, 6). Царство Божие есть «праведность и мир и радость во Св. Духе» (Рим., XIV, 17)… Мы радуемся радостию Божией, потому что приобщаемся благому бытию Божию, потому что разделяем жизнь Отца, Сына и Св. Духа во всех Их совершенствах. В Царстве Божием — все в Боге, все приобщено «благо–бытию» Божию в Духе Св. и Премудрости — Слове, поэтому и радость наша будет совершенна. Совершенная, чистая радость есть проявление нашего прикосновения к Богу или Божественному. «Печаль ради Бога» (И Кор., VII, 10) не есть печаль о Боге, но о человеческом зле и страданиях, когда мы переживаем их как бы в присутствии Бога; печаль о потере образа Божия и жизни в Боге. Присутствие Божие есть радость, и чистая радость есть признак присутствия Божия.

Откровение Истины Божией. «Бог есть Свет», т. е. Истина. Все бытие Божие явно Богу; Бог обладает абсолютным самопознанием и всеведением (I Ио., I, 5, 7, III, 20). Истинен прежде всего Бог Отец (Ио., VII,28, VIII, 26). Истина Божия личным образом выражена в Сыне Божием, поэтому Отец открывается нам в Сыне Духом Святым (Ио., I, 18; I Кор., II, 10). Однако Истина исходит именно от Отца. «Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне», говорит Христос (Ио., VI, 45). Мы познали Бога, получив познание от Него (Гал., IV, 9). Бог хочет, чтобы все «достигли познания истины» (I Тим., И, 3–4). Древнее пророчество исполнилось: Бог вложил закон Свой в мысли наши и написал их на сердцах наших; не надо больше учить богопознанию: все «от малого до большого» познали Бога! (Евр., VIII, 10–11). Если мы не видим этого среди христиан, которые часто почти ничего не знают о Боге, то потому что христиане лишь на словах христиане. Новый Завет твердо исповедует убеждение, что христианин имеет беспредельную возможность познания Истины о Боге и Его воле о нас и мире; возможность эта дана в Самом Боге, во Христе и Духе Св…

Христос есть ипостасная Истина Божия, Слово Жизни, открывающее Отца в Духе Святом. Все учение Христово от Бога Отца (Ио., VII, 16). Христос принес с неба небесное знание (Ио., III, 12–13), т. е. знание о вечных истинах, сущих в Боге, истинах, возводящих нас на небо… Человеческая жизнь течет и меняется, и нам кажется часто, что и наше знание должно меняться, что верное или нужное сегодня, завтра может стать ложным или лишним. Такая точка зрения может быть справедлива для наших земных дел и внешней жизни, но она ложна в отношении духовной жизни и всех существенных вопросов бытия. Ветхозаветное откровение во многом применялось к незрелости человечества; но открытое о Боге было, конечно, вполне истинно, поэтому мы и сейчас можем использовать Ветхий Завет для нашего знания о Боге; идеал человеческого бытия был открыт в главном без уступок человеческим слабостям, но во многом применительно к человеческому «жестокосердию» (Мт., XIX, 8). Христос открывает Истину, считаясь лишь с природной ограниченностью человека, но не с нашей греховностью или суетливой изменчивостью нашей земной жизни. Новый Завет по содержанию своего учения есть вечная книга и книга о вечном. Попытки современного либерального богословия объявить значительную часть новозаветного учения устаревшим и превзойденным нынешней наукой — безумны и богохульны; они свидетельствуют о непонимании Нового Завета и отказе от христианства… Бог неизменен, Истина Его неизменна и Его знание о мире тоже неизменно, поэтому небесное или божественное откровение непреложно и вечно по содержанию. Человеку предложена Христом вечная жизнь, но никто не сможет обладать ею, пока не усвоит вечных истин, открытых Христом. «Сын Божий, Иисус Христос, — пишет ап. Павел, — проповеданный у вас нами… не был «да и нет», но в Нем было «да», ибо все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь» в славу Божию» (II Кор., I, 19–20). «Если мы неверны, то Он пребывает верным, ибо Себя отречься не может» (И Тим., И, 13). «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут», говорит Христос (Мт., XIII, 31)… Путь вечности есть путь познания вечного; вечная жизнь есть жизнь вечным. Возможность приобщения вечному открыта нам только в Боге — во Отце, во Христе и Св. Духе… Даже земные установления Церкви (таинства, иерархия, богослужение) вечны по своей конечной цели и внутреннему смыслу. Откровение о Боге и духовном бытии вечно в точном смысле. Наша жизнь временна, и мы приобщаемся вечному из времени, но все Божественное и совершенное вечно, и мы должны быть устремлены к нему.

Христос есть Свет миру (Ио., III, 19 и др.)» Он свидетельствует об Истине, т. е. о Боге, о Своем Божестве и посланничестве, о вечной совершенной жизни, принесенной Им в мир, о возможности спасения от зла. Во Христе свет, потому что в Нем Бог и в Нем сосредоточено все, что есть благого в мире. Вне Христа тьма или смешение света и тьмы, потому что без Него люди блуждают в неведении добра и зла или подчиняются «князю мира сего», диаволу, который есть лжец и отец лжи. (Ио., VIII, 31–59)… Истина открывается и в человеческой природе Христа и в учении Его и в чудесах и в примере всей Его жизни (Ио.,XIII,15). Христос есть учитель Истины (XIII, 13). Более шестидесяти раз Новый Завет приводит слова Христа — «истино говорю вам»… В общении с учениками Христос постепенно учил их истине. Только перед самой смертью Христос, по выражению апостолов, стал «прямо говорить им» и они уверовали, что Он «все знает» (XVI, 29). Может быть, не столько Христос постепенно открывал Свое учение, сколько ученики постепенно понимали Его. Апостолы удивлялись, что Христос проповедовал в притчах, но притчи Христовы почти всегда понятны для тех, кто вообще способен понять Его учение; когда же Он говорил «прямо», многие и не понимали и соблазнялись Его словами (напр., Ио., VI, 59–66, VIII, 30–59, X, 22–42). Христианство не может быть понято теми, кто внутренне не принимают и не понимают троичности Бога (т. е. что Христос и Св. Дух равнобожественны Богу Отцу и что три Лица — один Бог, что личное и общее должно быть едино) или не понимают снисхождения Божия в творении, промышлении и боговоплощении, как и абсолютности закона любви и искупления. Непонятно христианство и для тех, для кого духовное бытие нереально. Большинство иудеев не могли поверить Христу именно по этим причинам. Они не могли признать Христа Богом и Бога Троицей; мысль о боговоплощении казалась им невозможной и кощунственной, потому что для Бога унизительно стать человеком. Любовь была для них одной из добродетелей, а не сущностью жизни; искупительная жертва —- бессмысленным выражением слабости («если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет со креста и уверуем в Него»); внешнее благочестие и земные интересы заменяли духовную жизнь.

«Как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем и укреплены в вере, как вы научены, преуспевая в ней с благодарением… Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философией и пустым обольщением по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу, ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол.:, II, 6–9). Нет ничего драгоценнее для христианина, как быть укорененным во Христе и огражденным в Нем от ложных влияний мира. И философия и «предания человеческие» и «стихии мира» не всегда бывают «пустыми обольщениями», но они всегда могут быть или часто бывают ими (ап. Павел, вероятно, имел ввиду разные гностические и мистические секты). Чистая и совершенная мудрость только во Христе… Христос проповедывал, как «власть имеющий» (Мт., VII, 28–29), потому что Его знание было свидетельством истины и Он не мог сомневаться ни в ее действительности, ни в ее необходимости… Если христианину нужно свидетельствовать об Истине перед лицом гонителей, ему не надо обдумывать заранее, что он скажет. «Я дам вам уста и премудрость, которым не смогут противоречить, ни противостоять все противящиеся вам», говорит Христос (Лк., XXI, 15). В другом же месте Он говорит: «Святый Дух научит вас» (XII, 12) или «Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мт., X, 20). Откуда эта сила свидетельства? — Очевидно, от истины, непосредственно открытой Богом, в которой невозможно сомневаться. Апостолы и все исповедники не догадывались, не приходили к логическим заключениям, но исповедывали то, что им было очевидно, потому что открыто и внутренно объяснено Самим Богом. Таковы все речи апостолов, пересказанные в Деяниях.

Откровение Божие убедительно, даже если мы не все можем объяснить в нем; человеческие рассуждения убедительны, только когда они обладают логической очевидностью. Видеть истину в Боге есть основа знания.

Христос открывает наш ум для понимания Писания (Лк., XXIV, 45). Из контекста ясно, что Христос открыл смысл Писания, объяснив, как «исполнилось все написанное о Нем в законе Моисеевом и в пророках и псалмах». Смысл Писания открывается во Христе не потому, чтобы иносказательно все содержание Ветхого Завета говорило лично о Христе (хотя многое, конечно, и говорит о Нем), но потому, что все откровение Нового Завета завершает учение Ветхого Завета. Христом открыты вечные начала знания.

Бог Отец именуется единым Премудрым (Иуда, 25), Христос же — ипостасной Божьей Премудростью (I Кор., I, 24); в Нем сокрыты все сокровища премудрости и ведения (Кол., И–З), поэтому и христиане могут быть «мудрыми во Христе» (I Кор., IV, 10), если они постигнут Христа, живя в Нем.

Дух Св. есть Дух Истины и Премудрости (Ио., XV, 26; Еф., I, 17). Он не имеет Своей Истины, отличной от той, которую имеет Бог Отец и Сын Божий. Он запечатлевает в душах людей истину Христову, происшедшую от Отца. «Когда же приидет Дух Истины, то наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам», говорит Христос в прощальной беседе (Ио., XVI, 13–14). Все христиане имеют Духа Божия; это присутствие в нас благодати Божьей ап. Иоанн называет «помазанием» и утверждает, что имеющие его «все знают», потому что «помазание учит вас всему и оно истинно и неложно» (I Ио., II, 20, 27). Дух Божий открывает христианам премудрость Божию, сокрытую в Боге, но открытую для тех, кто имеет Духа от Бога (I Кор., II, 6–12). И христиане не обладают, конечно, всеведением, но откровение Божие через Христа и Духа может сообщить людям все истины, которые только доступны, необходимы и желанны им. Созерцание Истины есть дар Божий и этот дар дан всем людям, посколько разум их не развращен, в особенности же христианам. От людей требуется только иметь чистый разум, любовь к Истине и искренное усилие познать ее. Чистота разума означает отсутствие укоренившихся в нем ложных идей и ложных методов мысли. Разум должен быть открыт Истине в целом и основном: познание, оторванное от целого и от основных начал бытия, будет всегда по меньшей мере на границе ошибки.

Дух Св. открывает нам Божественную природу Христа, ибо «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Св.» (I Кор., XII, 3). Дух Св. дает и всякое ведение, необходимое для служения в Церкви (XII, 8–0). Неразумие, их невежество и нечуткость к правде можно объяснить в христианах только отсутствием ревности к познанию Истины. Дары Бо–жии недейственны в тех, кто к ним равнодушен… «Богатство благодати» дано нам «во всякой премудрости и разумении» (Еф., I, 7–8), а не в отдельных сведениях о богословии, нравственной и церковной жизни… Удивительна характеристика «мудрости, сходящей свыше» у ап. Иакова: она «мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» (III, 17). «Плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине» (Еф., V, 9). Откровение Духа не есть только нравственное учение, но все в Боге, во Христе и в Духе Св., как и в идеальном образе твари и человека располагает нас к «благости, праведности и истине», которые возводят нас к созерцанию самой природы Бога и твари. Истина, правда и красота нерасторжимы в Боге и в том, что сотворено Им.

Пророческое служение в Новом Завете соответствует ветхозаветному; оно состоит не только в предсказании будущего, но и в богодухновенной проповеди. Как и в Ветхом Завете, оно прямо связано со Св. Духом. Более того, ап. Петр пишет, что и древние пророки предвозвещали о Христе, вдохновленные Духом Христовым. Тот же Дух и ныне в Церкви проповедует ту же истину, которую предвосхищали пророки (I Пет., I, 10–12). Христос перед самым вознесением говорит апостолам: «вы примите силу, когда сойдет на вас Дух Св., и будете Мне свидетелями… даже до края земли» (Де., I, 8). И действительно, мы видим, что апостолы и их ученики, робкие и непонятливые до нисшествия Св. Духа в Пятидесятницу, с этого дня постигают глубочайший смысл христианства и дерзновенно проповедуют его, как сказано о Иерусалимских христианах: «исполнились все Духа Св. и говорили слово Божие с дерзновением» (II, 16–21). «Ревнуйте о дарах духовных, — пишет ап. Павел, — особенно же о том, чтобы пророчествовать… Кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение» (I Кор., XIV, 1, 3)… Иметь видения значит «быть в Духе» (Ап., I. 10). Сам Дух проповедует церквам (И, 7).

Откровение Слова Божия. Словом–Логосом Новый Завет называет Христа, но словом Божиим называется и всякое слово, происходящее от Бога. О Ло–госе–Сыне Божием говорится лишь в немногих текстах Писания (Ио., I, 1–18; I Ио., I, 1; Евр., IV, 12–13; Ап., XIX, 12–13). Логос есть Бог, Сын Божий — Христос. Он обладает всеведением. Он — Свет Жизни, Творец. Он исполнен благодати и истины. Он явил нам Отца и дал нам возможность быть Его чадами. Он просвещает всех людей и судит всех… Откровение Логоса Божия универсально: вся тварь, сотворенная Его мудростью, свидетельствует о Нем. Все люди имеют свет Логоса, не только потому что они разумны, но потому что они просвещены Богом, потому что им открываются — сколько это угодно Богу — божественные истины об всем. Истина Божия есть в то же время, благодатная возрождающая мощь, делающая нас детьми Бога–Отца. Истина и судит нас. Если Истина — жизнь, то вне ее — смерть.

Слово — Сын Божий рожден от Отца, как Его ипостасный Образ. И всякое слово Божие — от Отца (Ио., XVII, 14). Христос учит тому, что «слышал от Отца». В ком не пребывает слово Божие, тот не верит в Христа (V, 38). Чтобы верить во Христа, надо, следовательно, быть уже просвещенным Богом. Откровение Божие шире боговоплощения; оно предваряет и даже обусловливает, его: чтобы узнать во Христе Бога надо иметь уже высокое представление о Боге, как о нравственном Существе, способном на беспредельное смирение и любовь, ибо как иначе поверить что Бог принял ради нас образ раба?

Христос — Слово Божие как бы разделяется в Своих словах, которые и выражают и содержат Его Самого. Слова Христовы имеют Его силу и достоинство. Стыдящиеся слова Божия стыдятся Христа (Мт., VIII, 38); отвергающие слово Его готовы даже убить Его (Ио., VIII, 37). Поверивший Писанию поверил бы и учению Христа и тем самым уверовал бы и в Него Самого (V, 46–47). Бог исполняет молитву тех, в ком Христос и слова Его (XV, 7). Если Христос не судит, то слово Его судит — судит сама истина, заключенная в них (XII, 48).

Слова Христовы — дух и жизнь (Ио., VI, 63), слова благодати(JIk.,IV, 22). Слова ап. Павла проповеданы им в явлении духа и силы, «изучены от Духа Святого» (I Кор., II, 4, 13). Если Сын Божий и Дух Св. нераздельны, то и слово Божие не может не быть духоносно; иначе оно не было бы и животворным, не проникало бы «до разделения души и духа», т. е. не было бы силой, пронизывающей наш разум и душу.

Слово Божие имеет творческую силу: мир сотворен словом и словом поддерживается в бытии (II Пет.,III,5–7). Слово есть невидимое, т. е. духовно–божест–венное начало видимого, или тварного, и это слово Божие (творческая идея сущего) открывается нам в вере (Евр., XI, 3). Мир, творимый словами Божиими, меняется и частично исчезает, но сами слова непреложны и вечны (Мт., XXIV, 35). Писание говорит то о «слове Божием», то о «словах»: Бог, очевидно, имеет единую творческую идею мира, но в этой идее содержится столько «слов», сколько есть предметов творения и промышления Божия… Есть ли разница между идеей Премудрости и Логоса? Разница, вероятно, только в том, что Премудрость есть как бы внутреннее Божественное разумение сущего, Слово же указывает на его «высказанность», т. е. осуществление, хотя бы только в предвечном замысле Божием.

Слово Христово есть жизнь (Ио., 63) или слово вечной жизни (Де., V, 20): неправильно было бы думать, что слово Божие есть только слово о вечной жизни: восприятие слова Божия дает слушающему самую вечную жизнь (Ио., V, 24). Когда Христос спрашивал апостолов, не хотят ли они покинуть Его, «Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни! И мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живого» (VI, 66–69). «Глагол вечной жизни» есть откровение Божества и богосыновства Христова, глагол истины и любви, открывшийся во Христе и Духе Его. «Слова, которые Ты (Бог Отец) дал Мне, Я передал им и они приняли и уразумели истинно, что Я изшел от Тебя» (XVII, 8)… Мы «возрождены не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего в веке» (I Пет., I, 23). Слово Божие, как выражение христианского учения, учит нас как жить, чтобы достичь Царства Божия; но слово Божие, как непосредственное откровение Духа Божия, дает нам возможность действительного приобщения Самому Богу, ибо в слове может быть выражена, хотя и в несовершенной оболочке, вся полнота Божественного бытия. Слово Божие учит о Боге и жизни, но в нем пребывает и действует Сам Бог… Человеческие слова, конечно, не Божественны, но в них могут выражаться Божественные мысли и действия, потому словом можно творить чудеса, совершать таинства, покорять души (напр., «охотно принявшие слово» первой же проповеди ап. Петра крестились в числе около трех тысяч человек, Де., II, 41). Слово Божие есть «меч духовный» (Еф., VI, 17); оно действует в верующих, ибо оно не есть простое человеческое слово (I Фес., II, 13). Наши слова могут быть как бы сосудами творческих мыслей Божиих. Следовательно, слово Божие и учит жизни и дает жизнь; содержание его вечно, потому и жизнь, даруемая им, — вечна… Понятно, что Новый Завет называет слово Божие также «словом спаюения» или «словом примирения» (Де., XIII, 26; II Кор., V, 19)… Слово Божие или истина, заключенная в нем, освящают человека, делают его святым (Ио., XVII, 17). «В слове» освящается и Церковь (Еф., V, 26). Словом молитвы освящаются и внешние предметы (I Тим., IV, 5). Христиане «очищаются словом» Христовым, ибо жить по слову Божию значит жить праведно (Ио., XV, 3). В слове выражен прежде всего Божественный разум и вообще разумность бытия; «слово Твое есть истина» (Ио., XVII, 17); но истина есть лишь один из образов бытия, неотделимый от других, и если в каждом образе бытия духа заключены и все остальные, то и в истине выражены все совершенства жизни.

«У Бога не остается бессильным никакое слово», говорит архангел Гавриил Деве Марии (Лк., I, 37). Слова эти относятся к зачатию Христа Богородицей и Иоанна Предтечи праведной Елизаветой. Здесь слово дарует человеку самое существование; иначе говоря, рождение человека соответствует действенному замыслу Божию и без него невозможно. Все Писание учит, что зачатие и рождение человека совершается по воле Божией. Так уже Ева говорит, рождая своего первенца: «приобрела я человека от Господа», а после рождения Сифа: «Бог положил мне другое семя вместо Авеля» (Быт., IV, 1, 25).

Исполнение слова Божия единственное прочное основание христианской жизни (Мт., VII, 24–27). Соблюдать слово Божие, знать Бога и быть истинным христианином — почти одно и то же (Ио., VIII, 31–32, 55). И ап. Павел проводит параллель между Богом и «словом благодати» (Де., XX, 32)… Понять и соблюсти слово Божие возможно только для любящих Христа, потому что каждое слово Бога, каждая Его мысль или заповедь имеет свой смысл, как выражение бытия Божия и жизни Христа. Слово Божие есть образ присутствия в нас Христа, связь между Ним и нами, условие вселения в нас Бога (Ио., XV, 23). «Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божье и исполняющие его» (Лк., VIII, 21). Слово Божие может быть драгоценно для нас уже по одному тому, что оно — слово Бога и Христа…

Послание к Евреям говорит, что христианину надлежит быть просвещенным, вкусить «дара небесного», «благого глагола Божия и сил будущего века» и быть «причастниками Духа Святого» (VI, 4–5). Иначе говоря, Сам Бог открывает человеку через Свое благое слово и свои силы Самого Себя» и Царство Божие, делая людей причастниками Своего бытия… В послании к Колоссянам ап. Павел выражает пожелание, чтобы слово Божие обильно и со всякой премудростью вселялось в Колоссян (III, 16). И в данном случае слово Божие есть образ откровения Премудрости Божией, а не простая форма нашего знания. Самый образ «вкушения» или «вселения» показывает на «сверхчеловечность» слова Божия. Писание говорит и о вкушении нами Бога и вселении Его в нас.

Знаменитая притча о сеятеле (Мт., XIII) учит нас, что слово Божие есть начало в нас Царства Божия: оно может прорасти в нас, охватить всю нашу жизнь (сравн. притчу о горчичном зерне) и принести обильный плод. Условием роста в нас слова Божия является понимание его и сосредоточение в нем нашей жизни, несмотря на все искушения, «заботы века сего» и «скорби и гонения за слово»… Как объяснить возможность роста в нас слова Божия, а вместе с ним и Царства? Нам кажется, что рост этот возможен и естественен в силу единства истины, духовной жизни и Самого Бога. В каждом слове истины заключено уже хотя бы указание на всю истину, а следовательно и начало ее познания. Каждое слово Божие, исполняемое нами, есть начаток праведности, закваска новой жизни «о Господе». Каждое слово Бога есть откровение Его в нас и начало пути всецелого богопо–знания, ибо Бог неразделен.

Насколько мы можем познать Бога* В Новом Завете говорится о знании или видении Бога. Второе понятие может иметь тот же смысл, что и первое, но большей частью оно имеет более узкий смысл: — видеть значит непосредственно созерцать. Но и созерцание может быть или чисто духовным или видением с помощью глаз, хотя и последнее невозможно без содействия благодати. Очевидно, что понятие знания может также иметь разный смысл. Отсюда — трудность точного толкования отдельных текстов.

Вообще говоря, Новый Завет одинаково чужд и мысли о совершенной познаваемости Бога и мысли о совершенной непознаваемости Его: Бог и познаваем и непознаваем. О непознаваемости Бога почти всегда говорится с оговоркой. Если ап. Павел пишет Тимофею, что Бога никто не видел и не может видеть (I Тим., VI, 16), то как раз неясно в каком смысле употреблено слово «видеть». Среди отцов Церкви господствовало мнение, что люди не могут видеть самую сущность Божию, но способны с помощью Божьей духовно созерцать и даже видеть проявления Бо–жии. Свидетельство Ветхого и Нового Завета соответствует этому мнению. Мы не можем созерцать сокровенное, внутреннее, абсолютное бытие Божие, но даже и о нем мы можем знать нечто, посколько оно открывается нам. Самооткровение Божие бесконечно богато. Бог открывает нам бесконечные возможности познавать Его.

Еще о Моисее послание к Евреям говорит, что он видел Невидимого (XI, 27). Замечательные слова! Ап. Павел говорит афинянам, что он проповедует о том Боге, Которого «они не зная чтут» (Де., XVII, 23). И этот Бог целью всей жизни человечества поставил богопознание (27–28)! Никто не знает ни Отца, ни Сына, но Сын Божий может открыть Отца кому захочет (Мт., XI, 27). Бога Отца никто никогда не видел, но Сын Божий «изъясняет» Его. Бог невидим, но любящий знает Бога (I Но., IV, 7–16). Любовь Христова превосходит разумение, но мы призваны уразуметь ее! (Еф., III, 19). Мир Божий «превыше всякого ума» (Фил., IV, 7), но мы можем быть исполнены его… Как ни трудно человеку познать Бога, Христос и Св. Дух для того и пришли в мир, чтобы люди узнали Бога.

Богопознание потеряно большинством людей из–за их развращенности, из–за того, что они не хотят иметь Бога в своем уме, все познавать с помощью Бога и в Нем Самом (Рим., I, 18–32). Но даже и развращенные безбожники знают Бога: они только стремятся обратить его в удобное для себя «божество», подменить Бога кумиром. Никакое зло не бывает вполне бессознательным… «Согрешающий не видел Бога и не познал Его» (I Но., III, 6). Грешник может знать Бога, но грех, как таковой, есть тьма, и наше боговидение необходимо затемняется грехом. Свет Божий не объемлется тьмой, но свет нашего разума затемняется злом.

Как это ни странно звучит, но Христос неоднократно утверждал, что иудеи, отвергавшие Его, не знают Бога: «ни гласа Его никогда не слышали, ни лица Его не видели» (Ио., V, 37; ср. VII, 28, VIII, 19, 55). По ап. Павлу евреи, враги христиан, только говорят, что знают Бога; на самом деле и ум и совесть их осквернены, они отвращаются от истины и глубоко развращены (Титу, I, 14–16). Хотя евреям и вверено Писание (Рим., III, 2), но они не понимают его, не верят Моисею, а потому не принимают и слов Христовых (Ио., V, 37–47, VIII, 37). Не признав во Христе Сына Божия, иудеи распяли Его.

Слова Христа и апостолов, очевидно, нельзя понимать буквально. Евреи, особенно фарисеи, раввины или члены синедриона, конечно, отлично знали Ветхий Завет, а, следовательно, знали многое и о Боге. Но враги Христа (потому что не все иудеи отвергали Христа) видели в Боге всемогущее Существо, Которое служит Израилю и каждому израильтянину, посколь–ко избранный народ и его члены исполняют предписания закона, положенного в основу завета — договора между Богом и Израилем. Известно из обличений Христа против фарисеев, как иудеи, враги Христа, понимали закон: закон был для них правилом внешнего поведения, описанием священных обрядов и обычаев. Исполнение закона не только обеспечивает благоволение Божие, но и спокойствие совести, самодовольное сознание своей праведности и славу благочестия среди людей. Христос не отвергал ни всемогущества, ни превознесенности Бога, ни избранности Израиля, ни значения внешнего благочестия, но Он понимал их иначе и хотел дать людям неизмеримо большее. Если Бог только благословен и всемогущ и любит Израиль, Он не есть настоящий Бог, и евреи, зная такого Бога, не знают Бога, ибо Бог свят не потому только, что превознесен, но потому что абсолютно чист и праведен в Духе Своем, и святость Его есть всеобъемлющая любовь, Любовь, сущая в Троице, и преизливающаяся на всю тварь и даже на злых. Бог есть бесконечное снисхождение к малейшей твари, животворящее присутствие во всей вселенной, Бог во Христе есть Человек, готовый быть распятым за нас, готовый быть всем для всех. Истинный закон Божий есть заповедь любви и познания истины, смирения и внутренней чистоты. Если Бог пришел в мир, чтобы послужить, а не для того, чтобы Ему служили, то таково было и назначение Израиля: служить Провидению Божию в мире, а не своему земному торжеству и счастию. Гонители Христа верили в Бога земного и национального, Бога внешней праведности, Бога доброго для лицемеров, законников и ревнителей земного самоутверждения Израиля и жестокого ко всем остальным. Но такого Бога нет, и потому Христос и апостолы могли говорить, что иудеи не знают Бога.

Почему людям так трудно познание истины? — Первая трудность — в самом нашем земном существовании. Новый Завет постоянно упоминает о «мире сем». «Мир сей» основан на плотянности, гордыне, эгоизме и земной мудрости. Плотянность означает подход ко всему извне, оценка всего с точки зрения земных, плотских интересов, нечувствие к духовности, к надмирному. Плотянность закрывает от нас Бога и духовный мир, делает его нам ненужным или непонятным или Самого Бога заставляет служить миру сему. Гордыня и эгоизм делают критерием жизни «мое» и выгодное. Что можно понять в Боге и Его Царстве, исходя из этих критериев? Бог может быть «нашим», но только если мы всецело Его. Бог не может быть ни собственностью, ни средством. Искать в Боге свою выгоду — один из величайших соблазнов религии. Бог нам нужен и Он дает нам все нужное, но Бог нужен нам, потому что Он Сам есть высочайшее Благо; не грех просить у Бога и земное, но просьбы о земном, сами по себе, не связывают нас с Богом и нисколько не приближают нас к Нему, хотя и могут быть поводом нашего обращения к Богу. Земная мудрость основана на земных наблюдениях и принятых в обществе мнениях. Богопознание просто не интересует людей мира сего, хотя Бога можно познать и в мире. Большинство людей питается ходячими мнениями о Боге или скудными книжными сведениями. Когда земная мудрость проникается нравственной порочностью, она становится настоящим безумием. Ап. Павел называет безумием и всякую человеческую мудрость, несовместимую с христианством («невежественную в вере» — II Тим., III, 8–9), неспособную понять духовного (I Кор., II, 14), или принять искупление (I, 18–25), т. е. признать, что грех не может быть преодолен без страдания, а вина •— без жертвенной любви. «Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым, ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (I Кор., III, 18–19).

Есть степень духовного отупения, которая граничит со слепотой: познание истины становится почти невозможным и даже ненужным, потому что люди не хотят более истины и отвергают правду (Мт., XIII, 10–17; II Кор., IV, 1–5). Наконец, последняя степень ослепления происходит от диавола, «отца лжи», в котором нет истины, ибо он «от начала человекоубийца и не устоял в истине» (Ио., VIII, 41–48). Поразительно, что Христос говорит иудеям: — «ваш отец диавол»; иудеи же отвечают: — «не правду ли мы говорим, что Ты самарянин и что бес в Тебе». В этих словах выражена предельная противоположность вглядов на истину Христа и иудеев. Ложь иудеев не столько в теоретических взглядах, сколько в направлении их мысли — в религии самоутверждения и формализма. Опасность такой религии не миновала: множество христиан придерживаются ее не меньше иудеев. Если христианство нужно нам только для то–г о или преимущественно для того, чтобы с помощью его удовлетворять свой эгоизм или гордыню (тщеславие, властолюбие и т. д.) или утверждать эгоизм и гордыню церковной иерархии или государства, нации, расы или чего бы то ни было человеческого, то наш отец диавол и мы не стоим в истине и не знаем ни Бога, ни правды Его. Не Бог должен быть подчинен земному, но мы Богу. «Прикрывать» именем Божиим наши порочные эгоистические притязания и есть предел смертоносного лицемерия… Бог есть Жизнь, а лжерелигия есть смерть — человекоубийство: убийство духа, которого сами по себе не могут спасти ни законничество, ни обрядность, не религиозная культура; убийство в буквальном смысле, потому что фарисейство и законничество всегда жестоко и мстительно в своем эгоизме, властолюбии и тщеславии… Христос был ненавидим среди наиболее культурной и сознательной части еврейского общества; Синедрион приговорил Его к смерти. И в христианских церквах гонят праведников (напр. Иоанна Златоуста, Максима Исповедника, патр. Фотия, Максима Грека) и отрекаются от мучеников, как от бунтарей.

Земная мудрость безумие перед Богом. Но и христианское знание ограничено в этом мире. Мы познаем Бога, как в зеркале, т. е. в нас самих или в мире, потому что Бог является в нас и в мире: мы сотворены по Его образу и Он пребывает в нас (I Кор., XIII, 8–12). И это видение Бога в мире и нашей душе затемнено для нас нашей плотянностью и греховностью: «водворясь в теле, мы удалены от Господа; ибо мы ходим верою, а не видением» (II Кор., V, 6–7). В откровении Божием мы познаем отдельные образы бытия Божия в связи с нашим собственным тварным бытием. Только над нашей природой мы можем созерцать Бога, как Он есть в Его всецелом и живом единстве (I Ио., III, 2). Ап. Павел думает, что мы будем знать Бога, как Он знает нас, но сам же апостол свидетельствует, что иметь опыт небесного бытия и «слышать неизреченные глаголы» не значит еще быть способным пересказать их, т. е. выразить их в наших человеческих понятиях (II Кор., XII, 1–5). Таким образом познание откровений Божиих в мире — недостаточно, высшие же созерцания Бога — неизречены, будучи сверхразумными; мы можем постичь их нашим разумом только частично.

В Новом Завете мы находим три главных пути богопознания: личное общение с Отцом, Сыном и Св. Духом, приобщение бытию Божию и созерцание явлений Божиих. Первый путь есть прежде всего путь веры и молитвы: верующий в Отца и Сына Его, Христа, и Св. Духа молится Им, а молитва есть уже начало общения… Приобщение бытию Божию с исключительной силой описано в Новом Завете. Возлюбивший чистоту, праведность и святость приобщается чистоте, праведности и святости Бога. Ищущие мира стяжают мир Христов. Любящие пребывают в любви Божьей. Принявшие слово Божие становятся причастниками Логоса. Познающие истину приобщаются Истине и Премудрости Божьей. Радующиеся о Боге имеют радость от Духа Св. Жаждущие благодатной жизни живут в Св. Духе. Стремящиеся во всем разделить жизнь и смерть Христа живут в Нем и Он в них. Приобщенные Христу и Св. Духу приобщаются Богу Отцу, становясь его чадами. «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мт., V, 48), ибо нет совершенства Божия, которое было бы закрыто для нас, хотя никто не достигнет всесовершенства Божия… Кто не приобщился бытию Божию, не может познать Бога. Созерцание Бога сравнительно редко на земле или, лучше сказать, на земле оно большей частью неясно и частично. Оно есть удел будущего века.

«Кто думает, что он знает что–нибудь, тот ничего еще ничего не знает так, как должно знать. Но кто любит Бога, тот познан Им» (I Кор., VIII, 2–3)… В этих словах ап. Павла заключается вечное предупреждение ищущим знания и особенно богопознания. Всякое знание должно быть сто раз проверено в смирении и трезвости. Никакое человеческое знание не окончательно и не всецело. Все познанное есть начало познания и путь бесконечен. Любящий Бога и познан Богом и знает Бога, но и любовь может бесконечно возрастать и шириться. Без любви же не только знание, но и мы сами — ничто…

В Новом Завете нередко говорится о тайне, но если речь идет не о будущем, самая тема тайны ставится не с тем, чтобы подчеркнуть ее непознаваемость, но, напротив, чтобы возвестить ее раскрытие. Бог сообщает нам о будущем только в общих чертах или в особых случаях. Нам не за чем, например, знать точно время конца мира и второго пришествия Христова (Мт., XXIV, 36; Де., I, 7). Мы не знаем и того, что случится завтра (Иак., IV, 14)… Главная тайна — не будущее, а все дело спасения, совершенное Христом и Св. Духом по воле Отца. Эта тайна открыта христианам. Апостолы проповедуют «Премудрость Бо–жию тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей». Никто не знал ее, но «нам Бог открыл Духом Святым». «Кто познал ум Господень, чтобы судить его? А мы имеем ум Христов!» (I Кор., II, 6–16). В другом месте ап, Павел говорит о тайне домостроительства Божия, которая состоит в воле Божьей соединить всех в Церкви в полноте ведения и жизни (Еф., III, 1–13). Колоссянам апостол пишет, что тайна ныне открыта святым и содержание ее — «Христос в нас»! (I, 24–29)… Настоящая тайна не есть секрет, но то, что остается в значительной мере непознаваемым даже тогда, когда оно открыто нам. Такова тайна бытия Божия. Бог не скрывается от нас. Все христианство есть величайшее откровение Божие. Св. Писание и Предание есть Откровение, а не «сокровение». Бог и Христос — Свет, а не тьма. Однако, перед лицом нашей ограниченности, немощи и греховности даже и открытое остается более или менее сокрытым для нас; путь же наш есть путь из тьмы к Свету силою Света. Бог наш есть Свет и Жизнь, Отец, Сын и Св. Дух.

Два текста Нового Завета должны иметь для нас руководящее значение, когда мы думаем о богопо–знании. Первый говорит: «сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ио., XVII, 3). Второй же утверждает, что в новом мире Бог будет «все во всем» (I Кор., XV, 28).

Совершенное бытие человека есть знание Бога. Сущность вечной жизни не может быть рассудочным, отвлеченным знанием о Боге. Знание Бога потому равносильно вечной жизни, что оно есть общение с Ним и приобщение Ему: — единение в любви и непосредственном созерцании. Если мы хотим иметь вечную жизнь, мы должны жить в любви к Богу и возрастать в познании Его вечной Истины. Истина открывается нам всем во Христе силою Духа Божия.

Если Бог будет «всё во всем», нельзя будет отделить познание Бога от познания Его творения. Бог не станет тварью и тварь не станет Богом, но тварь будет совершенно подобна тем Божественным идеям, в которых Бог замыслил Свое творение. Божественный разум и сила будут проникать все сущее, обосновывая и объясняя всё во всем… В настоящем своем состоянии мир испорчен и связь его с Богом затемнена. Но и сейчас мир есть творение Божие и положительный смысл и сила его бытия — в Боге, поэтому и сейчас совершенный образ всего сущего находится в Боге и Бог может быть познаваем через познание идеального образа тварного бытия и основных начал нашей жизни. Бог пребывает и открывается в мире и в человеке, более же всего — во Христе.