(4, 461).

Дни текут и улетают; часы бегут и не останавливаются; в стремительном течении времени мир приближается к концу своему.

Ни один день не дозволяет другому идти с ним вместе; ни один час не ждет другаго, чтобы лететь заодно. Как воду не возможно удержать и остановить перстами, так не остается неподвижною и жизнь рожденнаго от жены.

Взвешена и измерена жизнь всякаго вступающаго в мир, нет ему ни средств, ни возможности переступить за назначенный предел.

Бог определил меру жизни человека, и эту определенную меру дни делят на части. Каждый день, незаметно для тебя, берет свою часть из жизни твоей, и каждый час с своею частицей неудержимо бежит путем своим. Дни разоряют жизнь твою, часы подламывают здание ея, и ты спешишь к своему концу, потому что ты — пар.

Дни и часы, как тати и хищники, окрадывают и расхищают тебя, — нить жизни твоей постепенно отрывается и сокращается. Дни предают погребению жизнь твою, часы кладут ее во гроб, а вместе со днями и часами исчезает не земле и жизнь твоя.

Жизнь, которую живешь ты сегодня, уходит и улетает с концем этого же дня, потому что каждый день берет свою часть из твоей жизни и с нею уходит. Каждый день предает погребению свою часть, каждый час, кладет во гроб свою долю, и в быстром полете времени они уходят, исчезают и обращаются в ничто.

Как спешно текут дни, так быстро пролетает и жизнь, — нет ей возможности становиться и стать на одном месте. Если солнце станет в высоте, и луна будет задержана в течении своем, то может остановиться и время, определенное для жизни твоей, — может перестать стремиться к концу.