
Проще считать Иисуса пророком
«Кем ты считаешь Меня?» Кем ты считаешь себя? Личные заметки на полях Евангелия.

«Кем ты считаешь Меня?» Кем ты считаешь себя? Личные заметки на полях Евангелия.

Воплощенный Бог всегда Эммануил, всегда «Бог с нами», открывающийся здесь и сейчас — иного Бога, если конечно, говорить о реальном, живом Боге, а не о Его картинках, созданных людьми, нам знать не дано.

Екклесиаст все же нашел в мире нечто такое, в чем можно увидеть смысл и чем можно жить, хотя оно оказалось довольно далеко от того, что он в то время считал мудростью.

Мудрого и глупого постигает одна и та же участь, а если так, то какой смысл в мудрости?

Неизменный в своей законченности мир выглядит красиво и завораживающе, если смотреть на него со стороны, но оказаться внутри него и быть его частью — убийственно тоскливо, и Екклесиаст прекрасно это чувствует.

Царская мудрость Екклесиасту близка и понятна, но он понимает также и то, насколько невелика ее роль в реальной политике и в государственной жизни, где мудреца если и слышат, то, как правило, не слушают.

Пока на суету смотришь со стороны, она не утомляет и не разрушает внутренний мир; совсем иное дело, когда она, как пыль, проникает в душу и окутывает сердце: тогда становится нечем дышать, как будто попадаешь в настоящую пыльную бурю.

Можно ли считать злом слом ценностной системы? Почему для Екклесиаста мир оказался бессмысленным? Размышляем вместе с библеистом Владимиром Сорокиным.

Если Господь не всех спасет, то значит и меня не спасет. Потому что если я первый грешник, и хуже всякой твари, то я на последнем месте в очереди. И если я надеюсь, что Он спасет меня, то я надеюсь, что Он спасет всех. А меня после всех.
Алексею страшно не повезло – единственный раз в жизни он сел на мотоцикл, и сразу попал в аварию. И случилось это в далёкой стране, где и лечение, и возвращение домой стоило огромных денег. И теперь семье Алексея предстоит и восстанавливать его здоро...

Старая трагедия заслоняется новой. Ужас сменяется ужасом. Новости - новостями. Мы устаём и больше не можем на это смотреть. Мы не помним радостей и горестей. Мы забываем слёзы раскаяния и радость Божьего присутствия.

Самобичевание - ужасное чувство, когда раздваиваешься внутри на двух разных людей – виноватого и карателя, который бьет виноватого ногами

Чем же физическая смерть Христа отличается от смерти обычного человека? Как может умереть Христос, тело которого нетленно?