
Вам вслух или на Брайле? Почему «доступная среда» остается недоступной для инвалидов
При поездке в общественном транспорте незрячий рискует потерять последние «глаза» — пальцы...

При поездке в общественном транспорте незрячий рискует потерять последние «глаза» — пальцы...

Эта кубинская балерина впитала в себя все самое лучшее, что было мировом балете. В 19 лет она частично потеряла зрение, которое в дальнейшем только ухудшалось. Это не помешало ей стать одной из самых выдающихся балерин XX столетия.

Есть ли в истории люди, получившие всемирную славу, ставшие инвалидами в ее зените и не потерявшие из-за этого веру ни в человечество, ни в себя? Первых было немало. Со вторыми сложнее. А вот сочетала в себе всё это, наверное, только Сара Бернар.

Мы видим картинку, авторы которой — не мы, и никакого отношения к которой не имеем. Но эта картинка лелеется и взращивается нами. Картинка, а не то, что происходит на самом деле.

Выдающийся ученый, он жил в одно время и в одном городе с Михаилом Ломоносовым. Они оба трудились в Академии наук. Но никогда не встречались! Как?


Предложение девушке Николай сделал необычным способом: нес обручальное кольцо в мешочке на шее, а потом достал зубами.

В газетах того времени писали: «Обычно бывает трудно привлечь внимание публики; но это не относится к тому, что происходит сейчас — мы видим современного живого колосса, или просто замечательного ирландского гиганта».

Для всех окружающих он был просто «идиотом».
Целиакия – болезнь неизлечимая и очень мучительная. При этом ею невозможно заразиться. Больной целиакией страдает в одиночестве, не представляя опасности ни для кого, кроме своих потомков. С целиакией можно жить – но это трудная жизнь по непростым пр...

С тех пор, как мама ушла из семьи, приходится приглашать няню на полный день. Но папа Игоря не унывает...

Почему я выжил, не знает никто. Медицинский казус. Почему я могу ходить, говорить и соображать — еще менее понятно. Врачи удивляются и думают, что в истории болезни ошибка.

Попробуйте: замотайте себе глаза всего на час. Так, чтобы не видеть ничего. А потом снимите эту повязку и испытайте ни с чем не сравнимое облегчение. А Генри Фоссет не мог ее снять.