Книга Притчей Соломоновых

«Великопостные чтения Русской Православной Церкви. Книга Притчей Соломоновых (в помощь изучающим Священное Писание). Перевод, предисловие и комментарии Е. В. Рашковского» (1999) — перевод одной из книг Ветхого Завета Священного Писания. Важность этой книги можно проиллюстрировать (если вообще следует иллюстрировать важность библейских книг) следующим фактом: текст Притчей почти что в полном объеме входит в круг паремийных чтений Великого Поста (в связи с чем в книге приводится поденная таблица чтений).

Цитаты из предисловия переводчика, Е. В. Рашковского, востоковеда, переводчика, библеиста, директора научно-исследовательского центра религиозной литературы Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы, члена Российского библейского общества:

«Книга скрывает в себе довольно строгую смысловую последовательность: общие понятия о мудрости — мiротворящий и космический характер Божественной Премудрости в ее условной и символической “вечно-женственной” персонификации — ее проявления в жизни и мышлении Израиля — ее проявления в жизни и мышлении языческих царей-мудрецов (и тем самым — подтверждение ее царственной универсальности) — ее персонифицированные проекции в повседневной жизни людей (обобщенный образ “Жены доброй и расторопной” — как бы малое земное соответствие вселенской Премудрости Бога). Так что смысловая структура всей книги последовательно отражает идею о связи предмiрной Божественной Премудрости с сокровенными процессами в творении, — идею, позднее обретшую свою полноту в христологии Нового Завета.

Само понятие Хохма (Премудрость) было на Древнем Востоке весьма широким и многозначным: оно обозначало комплекс человеческих интуиций и познаний, дающих человеку возможность правильных отношений и с Богом, и со Вселенной, и с другими людьми, и с самим собой. Отсюда — и сложность и пестрота содержания книги: здесь — с точки зрения строгих теоретических понятий нашего времени — перепутались теология, космология, своеобразная наука управления, юриспруденция, педагогика, этика, этикет... Но все это разнообразие входит в целостный круг древневосточных понятий о мудрости как о некоей фундаментальной науке жить.»

«Премудрость в этой книге — категория не просто человеческая. Премудрость в Книге Притчей есть некая философская и поэтическая символизация творческого замысла Бога о Вселенной и человеке — замысла, который присутствует и в повседневном жизненном опыте людей.

“Вечно-женственная” символизация Премудрости Божией — причем символизация ни в коей мере не претендующая на исчерпание проблемы Неизреченного и Невыразимого Бога, — дань особой лингвистической специфике библейского мышления. Такие “женственные” и притом взаимосвязанные категории древнееврейского языка, как Священноучение и Мiровой закон в их единстве Ṯwrah), Интеллект (Ḇinah), Разумение, Раздумие (Ṯbwnah), Познание (Dʼaat), Праведность (Cadiqah) и др. мыслятся как некие проекции Божественной Премудрости в космическую и человеческую жизнь. И сам завершающий книгу монументальный и в то же время пленительный образ Жены Расторопной и Доброй выглядит одной из частных земных проекций Господней Премудрости.

Божественная Премудрость, как настаивает текст Притчей, проницает собой и Божескую и человеческую реальность, мужеское и женское, всеобщие и индивидуальные судьбы, внутренний опыт вельмож и простолюдинов, израильтян и язычников. И не случайно в тексте Притчей усматривается некоторое предвосхищение будущего универсализма христианства. Не случайна и существенная роль этой книги в последующей истории христианского богослужения, теологии, философии, искусства. Шире говоря — в последующей истории всей христианской культуры. Что же касается истории духовной культуры еврейского народа, — то в тексте Притчей угадываются будущие элементы поэтики и философского содержания Талмуда и Каббалы, не говоря уже о светской культуре ХХ столетия.»