
Есть ли у бессмертных личностный рост
В обыденной речи «личностный рост» — это становление внешнего человека, который, конечно, всегда к чему-то стремится: к успеху в бизнесе, к новым знакомствам, к интересной работе… А как у Святых Отцов?
Публицист, патролог. Кандидат философских наук.

В обыденной речи «личностный рост» — это становление внешнего человека, который, конечно, всегда к чему-то стремится: к успеху в бизнесе, к новым знакомствам, к интересной работе… А как у Святых Отцов?

Четкое планирование, рационализация, последовательность, системность — вот то, что ведет человека к чистой радости.

Другой человек разрушает иллюзорный мир, альтернативную реальность зависимого — стоит только этого человека увидеть.

Я признаю, что мой сосед — такая же цель бытия, как и я сам. И значит, тот поступок, при котором ближний — не средство достижения цели, а сама цель.

В самооценке всегда присутствуют двое: тот, кто оценивает, и тот, кого оценивают. И даже если тот, кого оценивают, «не очень», остается «неприкосновенный запас» меня как оценивающего.

Одному из самых ярких, радостных и при этом укорененных в Предании церковных писателей XX века схиархимандриту Софронию (Сахарову) исполняется 115 лет. Предлагаем вам обзор самых главных его сочинений.
Каждый день к нам приходят новые просьбы о помощи. Часто оказывается, что помощь нужна даже не сегодня – она нужна была вчера: в приеме лекарств образовался недопустимый, опасный перерыв; срочно нужна госпитализация, а без предоплаты больница не согл...

Гумилев рассматривает этапы собственной жизни, этапы себя, сравнивает их, дает оценку каждому — романтику-оккультисту, путешественнику, воину — и подлинного, окончательного себя обнаруживает во Христе.

Честертон — не Святой Отец. Вероятно, он не во всем прав. Дело не в этом. А в том, что его книги спасают, лечат конкретные психологические травмы, причиненные неожиданно поменявшимся, сломавшимся мировоззрением.

Если телесно собеседника нет с нами, то остались его книги. Святитель Лука оставил после себя несколько книг и множество проповедей. Они позволяют нам представить, что ответил бы святитель на слова интервьюера.

Мир приобретается трудом — веселым и скучным, радостным и печальным, индивидуальным и с кем-то вместе. Только в этом случае реальность — а она создана Богом, в ней Его закон — сообразуется с нашими ожиданиями.

Религиозный обряд разделяет жизнь на до и после. После каждого причастия, даже после молебна жизнь уже не должна быть прежней. Это не всегда срабатывает — ну так и венчание не предохраняет от развода.

Важно смотреть на «Лествицу» не только как на свод нравоучений, не только как на устав караульной службы (вполне нормальный образ для христианского текста), но и на текст о райском призвании человека, о святости его души и тела.