Православный партер, или В ногах правда... есть?

В православных храмах США и Западной Европы вы с большой вероятностью увидите ряды скамей или даже мягких кресел. В России же прихожане привыкли стоять, изредка присаживаясь на лавки у стен. Такая разница порождает споры: где же богослужебная истина — в удобстве сидения или в подвиге стояния? Попробуем разобраться, не впадая в крайности и помня, что Церковь всегда умела сочетать строгость с милосердием.

Вопрос о скамьях в Православной Церкви в Северной Америке обсуждается нередко. Традиционалисты во главе с консервативными священниками считают, что сидеть в храме — неправильно. Их оппоненты указывают на немощных и на древнюю практику установки стасидий. Где же золотая середина?

Корни традиции: от Иерусалимского храма до синагог

Напомню, что православные храмы созданы по образцу Иерусалимского храма царя Соломона: с жертвенником и Святая Святых. В иудейской традиции молились стоя, с воздетыми руками, или, напротив, падая ниц. Языческие ритуалы также исключали сидение перед идолами. Культовые практики древности, как в святилищах, так и под открытым небом, были сопряжены с движением и поклонами.

Светский этикет обязывает стоять перед земным монархом, склоняя голову или преклоняя колено. В Библии Бог именуется «Царем царей и Господом господствующих» (Откр 17:14; 19:16). Ему повинуется все мироздание. Позволительно ли человеку сидеть в присутствии Владыки всего сущего? Этот вопрос не имеет однозначного ответа, но традиция восточного христианства всегда отдавала предпочтение стоянию как символу благоговейного предстояния.

Вавилонское пленение и разрушение первого Иерусалимского храма побудили иудеев создавать места для чтения Торы и совместных молитв. Именно тогда зародились синагоги (греч. «собрания»), на иврите Бейт Кнессет — «Дом собрания». В эпоху Второго Храма синагоги продолжали действовать как вспомогательные центры духовного просвещения. Когда же был разрушен и Второй храм, синагоги взяли на себя роль духовных центров рассеянного иудаизма, но они не заменили Храм.

Раннехристианская Церковь унаследовала ветхозаветный опыт Иерусалимского храма, отдав предпочтение жертвенному предстоянию перед Богом, а не синагогальному «ученичеству». Однако это не значит, что сидение было полностью исключено: уже в древних монастырях существовали стасидии — особые кресла с откидными сиденьями, позволявшие монахам чередовать стояние и сидение во время многочасовых богослужений. В византийской традиции они были обычной принадлежностью храмового убранства.

Как скамьи пришли на Запад

Массовое появление скамей для прихожан в западных церквах началось в эпоху Средневековья, а Реформация лишь закрепила эту практику, сместив фокус богослужения на проповедь и изучение Библии. Пасторы хотели, чтобы паства делала конспекты их поучений, что и привело к распространению церковных скамей.

Сегодня в некоторых протестантских общинах этот процесс зашел настолько далеко, что храмы проектируются по лекалам университетских аудиторий или концертных залов, а традиционные лавки уступают место креслам с подставками для стаканов. Православие же всегда стремилось сохранить молитвенную сосредоточенность, избегая излишнего бытового удобства в центральной части храма.

Подвиг стояния: почему это важно

«...написано: Дом Мой домом молитвы наречется» (Мф 21:13), — цитирует Господь пророка Исайю. Храм — это место богообщения. Сидя на службе, человек подсознательно может превратиться в стороннего наблюдателя. Православное богослужение требует действия: «хореографии» во время каждения храма, поклонов во время молитвы и перед духовенством. Через преодоление ломоты в суставах, боли в спине и телесной усталости у человека мобилизуется воля для трезвения и молитвенной сосредоточенности. Это не самоцель, но проверенный веками духовный инструмент.

Забота о немощных: стасидии и лавки

Но как же быть тем, кто в силу объективных причин выстоять службу не может? Православная Церковь не обходит вниманием немощных, пожилых и болящих. Именно поэтому по периметру храмов традиционно в византийской практике ставили стасидии (дословно это «стоя и сидя»). Они позволяют монахам и прихожанам чередовать стояние и сидение во время многочасовых богослужений. У стасидий высокая спинка, узкие подлокотники и откидное сиденье. Когда оно поднято, молятся стоя, опираясь на подлокотники. Часть нагрузки на ноги и спину снимается, но фокус на богослужении не теряется.

В русских приходских храмах стасидии встречаются редко, но их функциональным аналогом являются деревянные скамьи, расположенные вдоль стен. Они используются молящимися, когда уставом разрешается сидеть (например, во время чтения Псалтири или паремий). Это разумное решение, позволяющее сохранить и строй службы, и заботу о людях.

Существует известное изречение святителя Филарета Московского (по преданию): «Лучше сидя думать о Боге, чем стоя — о ногах». Наличие скамеек по периметру храма — это проявление подлинной заботы и любви к ближнему. Болящий или немощный человек благодаря им может спокойно молиться сидя, вместо того чтобы вынужденно покинуть службу раньше времени. Именно такой подход — лавки только вдоль стен — является традиционным для русского православия и мудро сочетает аскезу с милосердием.

Граница допустимого

Однако если скамьи вдоль стен помогают молящимся, то ряды сидений по центру храма (по примеру католических или протестантских церквей) заметно меняют сам ритм православного богослужения. Из-за них люди теряют возможность свободно передвигаться, совершать поклоны во время каждения или благочестиво уступать дорогу крестному ходу. Посещая греческую церковь на протяжении многих лет, я замечала, как легко сидящему человеку отвлечься, устроиться поудобнее, заглянуть в телефон — то есть незаметно для самого себя выключиться из общего молитвенного действия. А в одной из антиохийских церквей вместо деревянных скамей и вовсе установили мягкие кресла. Войдя туда, я почувствовала ассоциацию скорее с театром, чем с домом молитвы.

Но ведь православная Литургия — это не зрелище, где прихожане пассивные наблюдатели за действиями духовенства и хора. Само слово «литургия» переводится как «общее дело». Наша молитва, даже выраженная в малом телесном усилии и скромной аскезе, делает нас не зрителями, а живыми соучастниками того таинственного сослужения ангелов и человеков, о котором писал апостол Павел. И эта полнота сопричастности открывается именно тогда, когда мы предстоим пред Богом всем своим существом.

В конечном счете, вопрос о скамьях — не догматический, а пастырско-практический. Истина не в положении тела как таковом, а в состоянии души. Для здоровых и крепких стояние остается предпочтительным путем, воспитывающим волю и благоговение. Для больных и пожилых — сидение является не грехом, а необходимой помощью. Главное, чтобы и те, и другие участвовали в богослужении сердцем и умом. И здесь каждому из нас есть над чем потрудиться — независимо от того, стоим мы или сидим.