Повседневная жизнь людей Библии, первых христиан, монахов

Привет! Это еженедельная рассылка медиатеки «Предания.ру»; в этот раз — обзор книг о повседневной жизни людей Библии, первых христиан, отцов-пустынников IV века, средневековых монахов Западной Европы X–XV вв., русского средневекового монастыря и Соловков от Обители до СЛОНа.

«Повседневная жизнь…» — великолепный и полезнейший жанр исторических исследований / литературы. «Повседневная жизнь» — то есть подлинная реальность истории, жизни — за и под «великими» событиями, «эпохами» и пр. и пр. Совершенно особое богословское, аскетическое, нравственное значение этот жанр имеет для христиан. За прекрасными, возвышенными словами и символами не часто ли теряется собственно реальность христианской жизни, повседневности спасения? Люди Библии, первые христиане, отцы-пустынники IV в., средневековые монахи — это все фигуры радикальной праведной, духовной жизни: тем более принципиально важно, что именно «жизни» — в реальности, повседневности. И вот мы подобрали шесть книг о их «повседневной жизни».

1/6. Натан Шураки. Повседневная жизнь людей Библии

Натан Шураки — французский и израильский юрист, историк, мыслитель, поэт и общественный деятель. Исследовал религию, культуру, историю Израиля, древнего и современного. Его перевод Библии (христианской — Танаха и Нового Завета) на французский стал вехой.

Его книга «Повседневная жизнь людей Библии» — рассказ о повседневной жизни евреев времен первых трех царей Израиля: Самуила, Давида, Соломона. Обычная жизнь обычных людей эпохи и народа, с которыми мы не привыкли связывать вообще какую-либо «обычность».

Заголовки: Общество, Демографические данные, Богатые и бедные, Двор, Управление царством, Налоги и принудительные работы, Правосудие, Места и жесты, Календарь. Суббота и праздники, Обрезание. Имена, Воспитание, Книги, Учиться, Обычаи, Сексуальная жизнь, Чистота, Свадьба, Семья, Право наследования, Женщины Библии, Собрания и развлечения, Трагедия и смех, Сны, Предсказание будущего,Магия и прорицание, Колдуны, Медицина, Войны, Конец войн, Мудрость, Закон, аскеза, жизнь, Молитва, Старость и смерть, После смерти, Место захоронения, Грядущая победа жизни над смертью, Представление о мире, Ваал, Астарта, Молох, Священные безумцы, Власть пророков, Язык пророков, Литературное творчество Чудо, Толкование снов, Музыка, магия, экстаз, Вдохновенные, Авраам, Моисей, Нафан, Илия, Елисей, Амос, Осия, Исайя, Михей, Иеремия, Софония, Аввакум, Наум, Иезекиилъ, Второй Исайя, Последние вдохновенные, Сакральное, Места пребывания Господа, Иерусалимский храм, Священники и левиты, Алтарь, Жертвы, Литургии Израиля, Ангелы, Сатана и демоны, Имена Бога, Небесная обитель, Новая система ценностей, Царство Божие, Любовь — основа этического монотеизма, Живой Бог в своем народе, Свобода, облегчение, надежда Израиля.

Цитаты:

«Они живут в нашем сознании. Мы знаем их имена — от Адама до Даниила, их генеалогию, истории более чем 2400 персонажей, почти за два тысячелетия между XVIII и II веками до Рождества Христова. И хотя они так далеки от нас в пространстве и времени, они пребывают рядом: мы видим, как они двигаются, говорят, представляем, что думают, мы знакомы с самыми интимными моментами их жизни.

Крестьянин поднимается на заре, готовит к работе свой нехитрый инструмент, идет в поле, а его жена в скромном домишке присматривает за детьми, хозяйничает, кормит животных. Художник создает статуэтку из слоновой кости для святилища. Деревня разграблена мародерами, пришедшими из страны Моав. Только что родился ребенок: родительские сердца преисполнены веселья, они готовятся к празднику обрезания. Священник погружает нож в горло ягненка: течет жертвенная кровь, он приносит воздаяние Господу за эту жизнь и за жизнь всего Израиля.

Больной проказой стенает в ночи от боли. В Лакише хирург — современник Соломона совершает успешную трепанацию. Неверную жену побивают камнями. Вора секут кнутом. Тысячи рабов строят дворец. Вельможа целует женщин гарема, поднимается на телегу, нагруженную дарами, и покидает дом, чтобы отдать визит царю. Его господин в Иерусалиме или Самарии в окружении двора и слуг, которые помогают в сложном деле управления царством. Он принимает благородных вельмож, вершит правосудие, встречает посланников из Месопотамии, Египта, Дамаска или вовсе из далекой страны Шеваимской. Он первый среди этой знати, этих детей израилевых, избранный Богом, однако он не Бог. Он приносит жертвы в храм, где вершат свои дела священники, которые едят много мяса животных, заколотых во славу Господа. Говорят, что у них дурной нрав: это правда, ведь они призваны безвозмездно вразумлять свой народ. Превозмогая суматоху мирных будней и огонь войн, пронизывая время и границы космоса, поднимается сквозь вечность голос пророков, провидцев, этих божественных глашатаев. Они посмели бросить вызов язычеству древности, даже своим собственным братьям, выкрикнуть небывалый призыв к справедливости, единству, любви, миру.

Благость Господа бесконечна — она безмерна, как сказал апостол Павел, она заключает «чудесную тайну», корни которой питают нас. Она просто существует, ее нельзя объяснить. Эта книга — попытка помочь читателю проникнуть за три порога бытия сынов израилевых: врата Земли, Времени и Неба».

Библия: «небывалый призыв к справедливости, единству, любви, миру», «благость Господа бесконечна».

2/6. Адальбер-Гюстав Аман. Повседневная жизнь первых христиан. 95–197

Адальбер-Гюстав Аман — французский патролог, францисканский священник, один из лучших знатоков христианской древности. Продолжил латинскую патрологию Миня. Перевел множество святоотеческих текстов на французский. Среди прочего ему принадлежат работы о молитве и литургии у ранних христиан, книга о повседневной жизни первых христиан, превосходное популярное введение в патристику.

Его «Повседневная жизнь первых христиан. 95–197» — великолепная книга, популярное изложение заявленной темы, интересная не только исторически: первый век христианства всегда останется вечным образцом для христиан. Особо прекрасно то, что здесь описывается жизнь «обычных христиан», именно их повседневная жизнь; христианская школа «обычной жизни».

Книга включает следующие главы: Окружающая обстановка, Географические рамки, Пути и способы распространения христианства, Социальная среда, Присутствие в мире, Заразительность веры, Противостояние с государством, Облик церкви, Церкви и церковь, Одно сердце, одна душа, Семейные портреты, Повседневный героизм, Ритм дней, Этапы жизни.

Цитаты:

«Христиане первых веков сталкивались с двойной реальностью: с евангельскими требованиями и повседневной жизнью. Как было примирить жизнь и новую веру, ни на йоту не поступившись ею, но вместе с тем не отказываясь и от земных дел, от ответственности перед семьей и согражданами, не придумывая для себя оправданий, как это сделали христиане Салоник, превратив ожидание Царства Божьего в бездействие?»

«Те христиане, которые не могли спокойно жить повседневной жизнью, желая себе смерти мученика, или же отпадали от веры, всегда были исключением. Прочие, коих было абсолютное большинство, жили повседневным героизмом, вопреки окружающим условиям храня в себе животворящую веру. Ириней не довольствовался изложением в общих чертах теологии истории — он жил в условиях, общих для всех христиан, сохраняя внутреннюю свободу, которая поддерживает сама себя и творит дело, начатое «руками» Отца Небесного.

Повседневные обязанности, исполнявшиеся христианином в кругу семьи, на работе, в отношении государства, не являлись исключительно его личным делом, но представляли собой включение его свободы в великое хозяйство, управляемое Богом. То, что составляет сущность христианина и его миссии, постоянно выходит за пределы человеческой практики, даже деятельности апостолов. Христианство выступает в качестве Церкви, дарующей надежду, и в любом ином качестве утрачивает смысл своего существования».

«Тех, кто знакомится с жизнью первых поколений христиан, и прежде всего с мучениками за веру, с их повседневными опасностями и неуверенностью в завтрашнем дне, больше всего поражает их радость жизни и вместе с тем бесстрашная готовность умереть. Если философия могла лишь утешить, унять страх, то Евангелие «зажигало зарю» в конце ночи. Однако ни язычники Лиона, ни император Марк Аврелий не могли или не хотели узнать этого свидетельства».

Это выдержки из великолепной книги Амана «Повседневная жизнь христиан» — популярного изложения заявленной темы. Но книга интересна не только исторически: первый век христианства всегда останется вечным образцом для христиан. Особо прекрасно то, что здесь описывается жизнь «обычных христиан», именно их повседневная жизнь; христианская школа «обычной жизни».

Первые христиане: радость и свобода посреди репрессий государства.

3/6. Люсьен Ренье. Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века

Люсьен Ренье — бенедиктинец, специалист в области раннего египетского монашества, исследователь и переводчик апофтегм, знаток современного коптского монашества.

«Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века» — может быть самая сложная из предложенных, ведь повседневная жизнь героев «Алфавитного патерика», «Лавсаика» и т. п. — повседневная жизнь среди ангелов и демонов, интенсивная внутренняя, мистическая жизнь.

Заголовки: Египетская пустыня, Исход Антония Великого, Нитрия, Келлии, Скит, Решительный шаг, Евангельское отречение как основной мотив жизни в пустыне, Христианский характер отшельничества, Безжизненная земля, И до сего дня, Почему же Египет?, Глубоко религиозный народ, Людские добродетели, Привязанность к семье и земле, Веселый нрав и общительность египтян, Прошлое отшельников, Бывшие язычники, Бывшие разбойники, Монахи из других областей, Есть ли женщине место в пустыне?, Дьявольские наваждения, Бежать от женщин!, Отсутствие презрения к женщинам у Отцов-пустынников, Сексуальность в пустыне, Отцы–пустынники и отроки, Стерегись ловушек дьявольских!, Ангелы или бесы?, Необходимость пристанища в пустыне, Пещеры и гроты, Выбор подходящего места, Строительство кельи, Келья расширяется, Окна и двери, Стены и двор, Нагота и добровольная бедность, Одежды первых отшельников, Особая монашеская одежда, Количество и качество одежд, Сандалии, Волосы и борода, Продолжительные посты, Как часто ели отшельники?, Хлеб насущный, Хлеб и соль, Заготовка хлеба, Фрукты и овощи, Строгость в еде, Послабления для больных и гостей, Употребление масла, Вино и вода, Общие правила, Тело и душа, Келья в представлении отшельника, Сидение в келье, Оставаться в келье!, Полуденный бес, Как вести себя в келье, Иметь в келье только самое необходимое, Книги, Жить в полном нестяжании, Жизнь в трудах и молитвах, Чередование молитвы и труда, Монашеские труды в келье, Размышление над словом Божиим, Чтение, Молитва, «Службы» и еда, Ночные занятия, Рассвет нового дня, Внутренняя жизнь отшельника, Единая множественная работа, Помнить о грехах своих, Хранение сердца, Отсечение лукавых помыслов, Надежда на Бога, Всегда винить только себя, Трудный отдых, Первые старцы, Потребность в старцах, Прием старцем ученика, Общение друг с другом, Общность жизни, Родственники в пустыне, Критерий старчества, Продолжение отношений, Объединения отшельников, Благотворение ближнему, Посещение монахами друг друга, Обычаи приема посетителей, Еда, предлагаемая гостю, Восстановление сил — телесное и духовное, Визиты мирян, Нежелательные посетители, Гостеприимство в пустыне, Выходы из кельи, Деловые путешествия, Встречи с женщинами, Ночные привалы, Путешествия в Александрию, Выход на жатву, Путешествия в поисках святости, Каким образом путешествовали отшельники, Перемещения, ссылки и переселения, Евхаристия и священство в пустыне, Евхаристия в субботу и воскресенье, Литургия и причастие, Еда на совместной трапезе, Беседы друг с другом, Ангелы многочисленнее бесов, Ангелы и монахи перед лицом демонов, Ангелы питающие и ангелы спасающие, Ангелы–целители и ангелы–хирурги, Ангелы со специальной миссией, Демоны пустыни, Жестокие бои с отшельниками, Мысли и образы, внушаемые бесами, Слабость демонов, Бесы–шуты и буффоны, Бесы, изгоняемые отшельниками, Сравнения и поучения на примерах с животными, Встречи животных и отшельников, Взаимное служение, Мирное сосуществование, Подобие рая, Пророчества и откровения, Видения потустороннего мира, Молчание Отцов о своих видениях, Видения Христа, Чудеса, совершенные египетскими монахами, Чудеса в пустыне, Несколько воскресших покойников, Долголетие отшельников, Немощи и болезни, Забота о больных, Мысль смертная, Приближение смерти, Смерть без свидетелей, Последние слова старцев, Кончина и погребение.

Цитаты:

«Свет, который исходил от Отцов пустыни, начиная с IV века постепенно распространялся повсюду, не прекращая свое действие в Церквях всех конфессий, включая и те из них, что не разделили монофизитских убеждений коптов. Его влияние особенно заметно в Палестине, Сирии, Малой Азии, в Греции и России благодаря широкому распространению житий и апофтегм, переведенных на многие языки. В немалой степени благодаря посреднической деятельности Иоанна Кассиана, который приспособил учение египетских пустынников для нужд западных киновитов, святой Бенедикт принял это наследие и передал его своему бесчисленному духовному потомству. Но бенедиктинские и цистерцианские монахи — не единственные дети Отцов пустыни. Можно сказать, что все христиане, которые пытаются следовать Христу по пути евангельских заповедей, идут вслед за первыми отшельниками».

«Интерес к пустынникам прошлого со стороны современного человека не может не удивлять, особенно если мы поймем, сколь далеко наше время отстоит от нравов и духа первых отшельников. Но, быть может, новые поколения в большей степени, чем прежние, смогут оценить Отцов пустыни, позавидовать им или даже найти у них те человеческие и христианские ценности, которые ныне не в почете: уединение и безмолвие, аскезу и созерцание, погружение в себя и душевную щедрость, простоту и искренность, духовное руководство и послушание, нестяжательство и смирение. Всем тем, кто ощущает горькую пустоту существования, целиком заполненного поисками материальных благ и призрачных удовольствий, старцы пустыни решительно напоминают об условиях подлинного счастья».

«После того как мы установили по самым надежным источникам то важное место, которое занимали ангелы в жизни Отцов пустыни, может показаться удивительным, что последующая литература и искусство почти всегда оставляют эти факты в стороне.», «Если в качестве критерия истины взять рассказ о видении из одной апофтегмы про авву Моисея Мурина, то можно утверждать, что ангелов, без сомнения, намного больше, чем падших духов. Однажды, когда этот бывший разбойник был терзаем жестокими искушениями, авва Исидор, чтобы ободрить его, поднялся вместе с ним на крышу кельи. Посмотрев на запад, они увидели несметную толпу демонов, которые метались повсюду. Но затем авва Исидор повернул Моисея на восток, где стояло множество ангелов, посланных Господом для спасения людей. Числом они намного превышали толпу бесов».

«Авва Агафон обнаружил как‑то пещеру, где решил поселиться. Большая змея, которая здесь жила, тут же пожелала освободить ему место, но авва помолился, ничего ей не сделав, и сказал: «Если ты уйдешь отсюда, то и я здесь не останусь». Тогда они остались в пещере вдвоем», «Другой отшельник жил в стаде буйволов», «бывший ткач из монастыря в Фиваиде, долгие годы подвизался в стаде антилоп», «Макарий Египетский, когда молился, увидел идущую к нему гиену, которая, схватив его за хитон, потащила к соседней пещере, где лежали ее слепорожденные детеныши. Авва помолился, и детеныши стали зрячими. Чтобы отблагодарить авву, гиена принесла ему шкуру барана», «авва Макарий питался молоком антилопы», «удивительный рассказ связан с аввой Иаковом. Один старец сказал ему, что, будучи в пустыне, он соседствовал с отроком, который жил в полном уединении. Однажды авва увидел, как он молится и просит Бога дать ему жить в мире с дикими зверями. Когда тот окончил молитву, появилась гиена и принесла своих детенышей, и он вместе с детенышами стал сосать ее молоко. В другой раз авва видел, как он молился, стоя посреди огня», «Иоанн Кассиан пишет: «Если бы наши нравы исправились, то, не говорю с людьми, но даже с животными и дикими зверями было бы легко обходиться нам», «главная идея, общая для всех Отцов пустыни, состояла в том, что святые благодаря своему смирению и покорности воле Божией становятся причастны к тем свойствам, что имел Адам в раю до своего падения».

Египетские пустынники: повседневная жизнь в раю, в общении с ангелами, в мире с животными.

4/6. Лео Мулен. Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X–XV вв.)

Лео Мулен — бельгийский медиевист и социолог; бывший резидент Jean Jacobs Foundation в Болонье, профессор в Католическом университете Левена и факультетов Universitaires Нотр-Дам де ла Пэ-де-Намюр и Колледже Европы в Брюгге.

Из его книги «Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X–XV вв.)» вы узнаете жизнь западного монашества как в ее внутренней сути, так и в бытовых подробностях: распорядок дня, сон, пение, целомудрие, молитва, пища, посты, одежда, гигиена, архитектура монастырей, социальное служение, нравственное влияние на мир и пр. и пр. и пр. Вот две цитаты, которые показывают духовный центр монашества с одной стороны, а с другой — как он проявляется в эмпирической жизни.

Несколько заголовков: Исторический фон, Для чего нужны монахи в эпоху живой веры?, Распорядок, Сон, дневной отдых, пробуждение, Жить бедно — жить свободно, Целомудрие, Жизнь в молитве, Пение, Меню монахов, Монашеская мода, Стирка белья, Баня, Умывание, Борода, Прическа, Мыло и лосьон, Ногти, Тонзура, Спальня и постельные принадлежности, Уборка помещений, Отопление, Освещение, Картезианская келья, «Пустыни» босоногих кармелитов, Крыша, Колокола, Витражи, Чувство природы, Красота ландшафта, Монастырская демократия, Процедура выборов, Практика избрания, Единодушие, Принцип здравомыслия, Возврат к принципу большинства, Голосование, Санитарный брат, Госпиталий, Духовная власть порождает экономику, Земледелие и скотоводство, Общественные работы, Монастырские мастерские, Скрипторий, Чернила, Почерк, «Fastidium», Библиотека, Социальная защита, Гостиницы, богадельни, госпитали, Богадельни, Печатное дело, Школы, Парадоксы монастырской экономики, Культура, Музыка, Нравственное влияние.

Цитаты:

«Под бедностью не подразумевали совершенную нужду, ставящую человека в полную физическую и моральную зависимость от других. Бедность больше противопоставлялась могуществу, нежели богатству.

По сути, идеал бедности — это идеал свободы, независимости, отказ от стремления к присвоению чужой собственности, который выражался в миротворчестве, добровольном пацифизме тех, кто не хотел вступать в порочный круг насилия (паломники, монахи, клирики, кающиеся грешники).

Молитва в совокупности с другими религиозными проявлениями — созерцанием, внутренней тишиной, безмолвием, откровением, таинством жертвоприношения — позволяет человеку вступить в общение с Богом. Молитва как выражение страха или угрызений совести, доверчивости, крика надежды или признательности является для молящегося средством либо приблизиться к Богу, либо понять, насколько лик Бога, невзирая на все усилия, остается далеким, “глубинным, неясным, безличным” (А.-М. Беснар).

Молитва — это действие, которое может привести либо к чистому созерцанию, сосредоточенному на “познании Бога, на осознании земного изгнания, на отрешенности молчания, на духовной причастности”, что является мистичностью любви; либо к деятельности, находящей выражение в посланиях к людям, в мудрости, в братском обмене, — и тогда это мистичность общей трапезы (М. де Серто).

Эти люди из огня и железа, каковыми были монахи Средневековья, ежедневно являли свою веру в молитве, в тех “стандартных образцах молитвы”, которыми служили литургии, равно как и в хоровом пении, и в жестах: поклонах, земных поклонах, воздеянии рук, повержении ниц, коленопреклонении… Все это и есть тот особый язык монаха, при помощи которого он выражает свое состояние “изо всех сил”, то есть всем своим существом.

Такая эпоха, как наша, обладающая столькими десакрализующими факторами, вряд ли может понять состояние духа монашества тех ярких и светлых столетий, какими во многих отношениях были Средние века.

Что может чувствовать монах, молящийся или совершающий мессу в предрассветных сумерках Клерво или Алькобаса? Вероятно, мы сумеем хотя бы слабо и приблизительно понять эмоции этого человека, живущего на более возвышенном и богатом духовном уровне, если вспомним то ощущение света, каким наполняют нас первая любовь, вдохновение творчества, философские раздумья, сочинение музыки, радость материнства, поэзия слова, созерцание красоты, жертвенные порывы героизма, все, что достойно называться “мирскими молитвами”».

Монашеская бедность — не «аскетизм» в обывательском понимании, а свобода, отказ от собственности и власти, демократия, миротворчество, свет, любовь.

5/6. Елена Романенко. Повседневная жизнь русского средневекового монастыря

Елена Романенко — историк, автор исследования по древнерусскому монашеству, в частности о прп. Ниле Сорском.

Среди заголовков ее книги «Повседневная жизнь русского средневекового монастыря» встречаются: «Место сие зело красно…», «Начальники» обителей, Монастырская система выживания, Монастырский четырехугольник, Монастырские послушания, Игумен и братия, Новоначальные, Богослужение, Монастырская трапеза, Иноческий быт, Монастырь и мир, Испытания.

Цитаты:

«Главные герои нашей книги — монахи общежительных монастырей, ибо именно эти обители, по словам святителя Филарета (Дроздова), составляли и составляют “столп монашества”. Мы надеемся, что после этой книги далекий и малознакомый мир русского средневекового монастыря станет ближе и понятнее читателю, как ближе и понятнее он стал автору книги».

«Избирали игумена из числа братии. Причем во многих монастырях действовало обязательное правило, согласно которому игуменом мог стать только тот монах, который был пострижен в этом монастыре. Предполагалось, что он знает до тонкостей устав и обычаи своей обители и не будет их нарушать. Выбор братии записывался на особую бумагу, которая называлась «излюбленной».

«Дела особо важные объявлялись всем инокам и решались сообща. Порядок монастырского собора обычно был таким. После повечерия или заутрени один из монахов по благословению игумена вставал у церковных дверей или у входа в трапезную (если дело было зимой, то соборы проходили в трапезной) и никого не выпускал из храма, а также не впускал. Прежде чем начать обсуждение, настоятель, повернувшись лицом к братии, читал молитву, призывая Божие благословение на предстоящий собор: «За молитв Пречистой Твоей Матери, преподобных и бого- носных отец наших, Господи Иисусе Христе Сыне Божий Наш, помилуй нас!»»

«Двойная система управления обителью посредством игумена и соборных старцев создавала равновесие в монастыре: с одной стороны, устанавливалось единоначалие, с другой — сохранялся основной принцип церковной жизни — соборность. Соборные старцы могли поправить игумена или что‑то посоветовать ему. … Преподобный Герасим Болдинский писал в своем «Завещании», что нерадивых игуменов надо «с честью посылать в рядовую братскую келью». При этом святой особо предупреждал, что делать это надо без ярости и рукоприкладства, с любовью и кротостью. Святитель Макарий в уставной грамоте в Свято–Духов монастырь поучал братию в том же духе: «Если игумен начнет нерадеть о своих обязанностях, братии отнюдь не молчать, а напомнить ему со смирением и любовию».

«Правило общежительных монастырей — не иметь ничего в своей келье — распространялось и на игумена. … Это правило строго соблюдали первые «начальники» монастырей. Но преподобный Арсений Коневский (подвизался на острове Коневце в Ладожском озере) одно время угощал благодетелей монастыря и «честных мирян» у себя в келье. Однажды некий духовный старец услышал разговор двух бесов. Один из них говорил, что в жизни Арсения его утешает только то, что он держит в своей келье пищу. После этого преподобный Арсений повелел келарю ставить для всех одну трапезу. Строго–настрого он повторил этот наказ в своем завещании. Из житий святых начальников монастырей известно, что они всегда, избирали себе самые худые ризы — те, которые никто из братии не хотел носить».

«Красота наших обителей напоминает о давно утраченной гармонии. Мир средневекового русского монастыря был уничтожен еще в XVIII в. последовательно проведенными реформами. Указы Петра I запрещали постригать в монахи всех, кроме инвалидов и престарелых. Нарушивших этот запрет насильно расстригали и отправляли в солдаты. Монастыри обезлюдели, была прервана живая традиция духовной преемственности разных поколений. Указ о штатах 1764 г. императрицы Екатерины II разделил все обители на три категории (штата), согласно которым они получали государственное жалованье. Монастырские же земли были конфискованы. Часть монастырей вывели за штат, они должны были изыскивать средства к существованию сами, не имея земли. Остальные обители (больше половины от прежнего числа) ликвидировали вовсе. Историкам еще предстоит оценить духовно-нравственные последствия этих реформ. Тогда Россия потеряла одну из своих опор, и, наверное, важнейшую, ибо монастыри всегда были, по выражению святителя Филарета (Дроздова), столпом Православной веры. XX в. довершил «реформы» поруганием святыни. До наших дней, да и то кое-где, сохранились только стены былых обителей. Но какая жизнь протекала несколько веков назад внутри этих стен, что составляло душу и содержание этого видимого образа, мы почти не знаем».

Русское монашество: эгалитарность, демократия, красота, попранные государством.

6/6. Максим Гуреев. Повседневная жизнь Соловков. От Обители до СЛОНа

Максим Гуреев — режиссер и сценарист документального кино, писатель, о чьей прозе чрезвычайно позитивно отзывались такие значимые фигуры, как Андрей Битов и Саша Соколов.

Его книга «Повседневная жизнь Соловков. От Обители до СЛОНа» — одновременно история Соловков от домонашеских времен до наших дней — и на этом фоне рассказывается о повседневной жизни Острова. Здесь три важнейших периода: рай — основание и расцвет Соловецкого монастыря в Средние века; падение из рая: казнь митрополита Филиппа, бывшего соловецким игуменом, Соловецкое восстание, превращение Острова в тюрьму и крепость в эпоху царей и императоров; ад — превращение Острова в концлагерь, матрицу ГУЛАГа в XX веке.

Из заголовков: Кельи-полуземлянки, Распорядок дня отшельника, Молитвенное правило Савватия, Первые кельи из бревен, Иноческий обиход при Зосиме, Общежительный устав, Келейное правило, Савватий, Зосима, Герман. Поморы, Мореходы, не знавшие крепостного права, Иноческий обиход при Филиппе, Соловецкая келья, Деревянные и каменные кельи, Келейные корпуса, Отопительная система в монастыре, Келейный интерьер, Соловецкое чинопоследование, Трапеза, Трудники, Техническое обеспечение, Монастырские промыслы, Традиции игумена Филиппа, Стратегический объект, Первый соловецкий заключенный, Иосифляне и нестяжатели, Островной острог, Крепость и тюрьма, Скитский обиход, Виды иноческой жизни, Традиции Древней Церкви на острове, Умная молитва, Хозяйство Анзерского скита, Соловецкий бунт, Осада монастыря, Крах аскетических заветов, Отказ от соборной молитвы за царя и патриарха, Восставший гарнизон, Осадные мероприятия, Штурм монастыря, Две версии Соловецкого погрома, Предвидение СЛОНа, Переукомплектация островного гарнизона, Последствия Соловецкого восстания, Холмогорский и Пертоминский лагеря, Лагеря смерти, Спецкомиссия ВЧК, Перевоспитание, а не уничтожение, Создание Соловецкого лагеря принудительных работ, Революционные настроения среди монахов, Убийство отшельников, Изъятие церковных ценностей на Соловках, Матрица пенитенциарной системы СССР, Совхоз «Соловки», Пострижения в монастыре в начале 20-х годов, Иночество в лагере.

Цитаты:

«Этот остров, расположенный, по сути, на краю русского бытования, на рубеже православной ойкумены, не вписывается в принятые на протяжении многих веков правила и регистры, в поведенческие стереотипы и форматы. Тут всё, как в России, и в то же время тут всё совсем по-другому.

Действительно, Русский Север (или Русская Фиваида на Севере) никогда не знал крепостного рабства, жизнь в суровых условиях Приполярья сформировала тут особое отношение к слову и делу, к поступку и ответственности за этот поступок, именно здесь человек, оказавшийся один на один с краем вселенной, ощутил себя свободным и достойным этой свободы, могущим сделать выбор и воспитать своих детей в традициях верности заветам предков.

Однако именно эти уникальные возможности, а вернее, права, которые получили поморы в целом и островитяне в частности, наложили на них и непререкаемые обязанности, потому что выбор — это уже есть несвобода — возможность преодолеть зло или возможность впасть в него. Тут, безусловно, вновь приходят на ум слова святого Макария Египетского, которые мы уже комментировали на страницах этой книги: «Как Бог свободен, так свободен и ты… если захочет человек — делается сыном Божиим или сыном погибели».

Итак, рубежное состояние острова обусловливает его глубочайшее эсхатологическое напряжение и становится залогом труднейшего и важнейшего испытания для всякого человека, оказавшегося тут, — преодолеть зло и смерть или принять их безропотно, погубив свою бессмертную душу прежде смерти физической.

Можно утверждать, что Соловки в русском сознании и в русской истории уникальны и важны именно данным напряжением или, как бы сказал Ф. М. Достоевский, «надрывом», из которого вопреки страданиям и выходят внутренняя свобода и человеческое достоинство».

«Преподобные началоположники Соловецкого иночества Савватий, Зосима и Герман, неоднократно подвергаемые самым суровым испытаниям, мучимые сомнениями, страхами, людским жестокосердием и кознями «началозлобного демона», сумели явить пример величайшей духовной крепости и твердого стояния в вере. Подвижникам удалось взрастить семена на каменистой Соловецкой почве, населить архипелаг монахами и мирянами, вдохнуть в него жизнь вопреки леденящей и бессмысленной смерти, превратить его не только в обитель молитвы, но в место труда, облагородившего эти пустынные и необитаемые пределы.

Однако важно понимать, что увеличение численности островитян, в частности в эпоху царя Ивана Васильевича IV, во времена печально знаменитого Соловецкого восстания 1667–1676 годов, а также в эпоху Петровских реформ (что само по себе стало процессом закономерным и естественным), принесло на Соловки неистовые страсти мира сего, предельно сконцентрировав их на небольшом клочке земли, затерянном в Белом море, сократив поле невидимой брани до 347 квадратных километров.

Можно утверждать, что первым великим островитянином, ощутившим на себе это непомерное давление зла, беснование и ярость сил, которым противостояли еще святые Савватий, Зосима и Герман, стал соловецкий игумен, будущий московский первосвятитель Филипп (Колычев) /казненный Иваном Грозным/».

«Можно утверждать, что Синодальный период и Петровские реформы еще далее увели в приказном порядке островной монастырь от аскетического «умного делания», разглядев в Соловках в первую очередь важный для Империи экономический, социально-политический и военно-морской объект.

По сути пустыня на Белом море окончательно перестала быть таковой /монашеской Пустыней/».

«Соловецкий Лагерь Особого Назначения … ад, в который был превращен остров».

Т. о., книга Максима Гуреева позволила нам довести линию от людей Библии через первых христиан, египетских пустынников, средневековых западноевропейских и русских монахов к современности. Соловецкий монастырь — один из величайших русских монастырей, место ангельского, райского бытия, задолго до XX в. начал монструозное превращение в тюрьму, чтобы в этом страшном веке из рая обратиться в ад.