Что читать, когда книг много, а толку мало

Вокруг так много всего: книг, статей, мнений, рекомендаций — а что действительно стоит прочесть в первую очередь? Протоиерей Константин Пархоменко предлагает такой вход в христианскую литературу: сначала Новый Завет с греческим подстрочником, а дальше — Николас Томас Райт, протопресвитер Николай Афанасьев, Ричард Хейз, Паисий Святогорец. А его супруга психолог Елизавета Пархоменко предлагает свой топ-5 — о браке, детях и внутренней цельности. Говорим с ними о выборе книг, читательской трезвости и о том, почему неофитская спешка бывает опасна.

Что читают в семье священника

Ольга Лебединская: Что такого дает взрослому человеку книга, чего не дают другие форматы? Зачем вообще сегодня читать книги?

Елизавета Пархоменко: Это совсем другой способ встречи с мыслью — более медленный, глубокий и личный. Книга не просто сообщает что-то, а дает время остановиться, подумать, побыть с этим внутри себя.

Хотя моя жизнь устроена так, что чтение у меня довольно прагматичное: с одной стороны, детская литература — тот же «Властелин колец» по пятому разу с каждым из детей. С другой стороны, профессиональные книги. И если говорить о взрослом чтении, я обычно смотрю, что выходит в серьезных научных издательствах по моей теме.

Прот. Константин Пархоменко: Чтение — это, честно говоря, наша боль. Мы очень хотим, чтобы наши дети читали. И видим, что читать им все труднее. Да и не только детям.

Интернет-контент — это легко усваиваемая пища, его проще проглатывать, чем книгу. А книга — это труд. Мы не просто скользим глазами по тексту: мы раскодируем буквы, превращаем их в слова, в смысл, в образы. Это интеллектуальная работа. И потому чтение — не только способ получать информацию, но и способ думать.

Но это еще и вопрос свободы мышления. Если ты только слушаешь то, что тебе сказали, у тебя вообще нет свободы. Чтение нужно для того, чтобы в огромном потоке информации уметь формировать собственную позицию.

Печатный текст дает то, чего не дает ни видео, ни аудио: возможность вернуться, осмыслить, сравнить, соединить куски друг с другом.

Прагматика или опыт + интуиция?

Ольга Лебединская: А если уже совсем практично: как вы решаете, что на эту книгу действительно стоит тратить время? И что в итоге выбираете для себя?

Елизавета Пархоменко: Я просто смотрю, насколько книга связана с моей профессией, кто ее написал, на что этот автор опирается, какие исследования за ним стоят, насколько это серьезное издание.

Прот. Константин Пархоменко: Много читаю богословской и религиозной литературы. Люблю зайти в хороший книжный магазин, иду к нужным полкам. Многие авторы мне уже знакомы: есть круг имен, за которыми я слежу. Если вижу, что у кого-то вышло что-то новое, я это ищу. А если автор мне неизвестен, просто начинаю листать. Часто двух минут достаточно, чтобы понять: твоя это книга или нет.

Но есть важная деталь. Мы часто покупаем книги с мыслью: когда-нибудь прочитаю. Это психологическая ловушка. Книга уже лежит дома, и тебе как будто спокойнее просто от того, что она у тебя есть. Я стараюсь так не делать.

А если говорить о художественной литературе, то любимых книг много. Например, Грэм Грин «Сила и слава» — великолепный роман.

Подчеркивать и записывать

Ольга Лебединская: А как вы читаете? Подчеркиваете, делаете пометки?

Прот. Константин Пархоменко: Меня учили относиться к книге почти как к святыне: не писать на полях, не подчеркивать. Но, по-моему, это ерунда. С книгой надо работать. Если какая-то мысль меня задела, я ее подчеркиваю, а на последней пустой странице записываю, где и о чем она была. Потом к этому легко вернуться.

Новый Завет с греческим подстрочником

Ольга Лебединская: С чего лучше начинать человеку, который хочет всерьез войти в христианское чтение?

Прот. Константин Пархоменко: Я бы начал с Нового Завета на греческом языке с подстрочным переводом на русский, издания Российского библейского общества.

Синодальный перевод — хороший и очень важный для нашей культуры, но не всегда точный. Евангелие все-таки написано по-гречески. И когда открываешь подстрочник, то видишь, как буквально звучит текст.

Например, в синодальном переводе:

«Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе…» (Мф 18:18)

А в подстрочнике:

«Аминь, говорю вам: если запретите или свяжете на земле — будет запрещено и связано в небе...»

Сразу чувствуется другая фактура текста: менее гладкая, но более близкая к оригиналу.

Подстрочник есть и в интернете — на «Библии онлайн», на «Азбуке веры», на «Экзегет.ру». Читаешь какую-то притчу — открой и посмотри, как она звучит точнее.

Как выбирать книги по психологии

Ольга Лебединская: А как выбирать психологическую литературу? Ее много, и не всегда понятно, что из этого действительно стоит брать в руки.

Елизавета Пархоменко: Я бы ориентировалась на книги, связанные с научно-доказательными подходами, то есть с теми, которые опираются на исследования, на понимание того, как работает психика и мозг. Современная психотерапия — это больше наука, чем набор размышлений о человеке.

Именно поэтому я немного теряюсь, когда меня спрашивают: «Вы православный психолог?» Я православный человек — это мое мировоззрение. Но я строю помощь на научных данных и научном подходе. Если под видом психологии предлагается просто смесь личных убеждений, красивых фраз и чьих-то интуиций, я бы к этому относилась осторожно.

Ольга Лебединская: Какие книги вы бы порекомендовали в первую очередь?

Сьюзен Джонсон — «Обними меня крепче»

Елизавета Пархоменко: Начать хочу с семейной темы. Отношения между супругами во многом задают атмосферу всей семьи. Люди всегда это чувствовали, а теперь это подтверждают и исследования: удовлетворенность отношениями часто влияет на человека сильнее, чем работа, деньги или внешние успехи.

Но такие отношения не возникают сами собой. Они зависят от того, есть ли в паре близость, отклик, надежность. Когда-то психологи говорили об этом прежде всего как о связи ребенка с матерью. Потом стало ясно, что эта потребность никуда не исчезает. Она остается и во взрослом возрасте. Нам все так же нужен кто-то близкий — тот, кто откликается, кто рядом. По сути, в отношениях мы ищем все то же: включенность, отзывчивость, доступность.

Поэтому моя первая рекомендация — Сьюзен Джонсон, «Обними меня крепче», она же «Семь диалогов для любви на всю жизнь». Эта книга предлагает смотреть на пару не как на поле претензий и конфликтов, а как на отношения привязанности

Если партнер перестает откликаться, это переживается как потеря связи. И дальше каждый начинает защищаться как умеет. Например, муж приходит домой уставший и отстраненный. Жена считывает это как: «Он не хочет ко мне. Я ему не нужна». Ей становится больно, и она начинает злиться. А он, в свою очередь, заранее ждет претензий, чувствует себя плохим и уходит в дистанцию.

Для меня ценность этой книги в том, что она помогает увидеть не только свою боль, но и живого человека напротив.

Прот. Константин Пархоменко: Это книга-практикум для семейной пары. Ее стоит проходить последовательно. Мы и сами так делали.

Ольга Лебединская: А можете привести хотя бы одно упражнение, чтобы было понятнее, как это работает?

Елизавета Пархоменко: Смысл в том, что ты читаешь главу, обсуждаешь ее с партнером, а потом пробуешь строить свой разговор по тем шагам, которые предлагает автор. У Джонсон вся книга выстроена как семь важных диалогов.

Один из главных шагов — выйти из режима претензии и попробовать сказать не о том, что другой сделал не так, а о том, что в этот момент произошло с тобой. Не так: «Почему ты опять сидел в машине?» А так: «Я увидела, что ты сидишь внизу в машине, и почувствовала себя очень одинокой. Мне стало грустно, я подумала, что, наверное, тебе не хочется идти домой».

То есть не нападение, а попытка назвать свою боль, уязвимость, страх. А дальше — услышать, что в этот момент происходит с другим. Книга шаг за шагом учит такому разговору.

Ричард Шварц — «Подлинная форма близости»

Елизавета Пархоменко: Вторая книга тоже о супружеских отношениях, но с другой оптикой. Ричард Шварц много лет работал в семейной терапии и заметил, что внутри одного человека часто происходит почти то же, что и в семье: там тоже есть разные «голоса», разные силы, которые спорят, тянут в противоположные стороны, пугаются, защищаются.

Это, конечно, метафора, но она очень точная. Например, если в детстве на меня часто кричали, то резкий голос супруга может задевать во мне не только нынешнюю ситуацию, но и старую рану. И тогда я реагирую не только на то, что происходит сейчас, но и на свою прошлую боль.

Почему я ставлю эту книгу рядом с Джонсон? Потому что они обе про близость в паре, но идут к ней разными путями. Джонсон показывает, как слышать друг друга и говорить о своей боли так, чтобы не разрушать связь. А Шварц делает акцент на другом: не ждать, что партнер все в тебе исцелит, а учиться самому замечать свои уязвимые места и не действовать из боли автоматически.

Ольга Лебединская: То есть стать самому себе родителем?

Елизавета Пархоменко: Да, именно. Тогда появляется шанс не сорваться, не уйти в защиту, а спокойнее понять, что с тобой происходит, и уже потом прояснять ситуацию с другим человеком.

Ньюфелд и Макнамара — о детях и привязанности

Елизавета Пархоменко: Назову еще две книги — про детей. Это Гордон Ньюфелд и Габор Матэ «Не упускайте своих детей» и Дебора Макнамара «Покой, игра, развитие».

Обе книги — о том, как выстраивать отношения с ребенком так, чтобы сохранялась живая связь с родителями. Ньюфелд особенно важен для понимания подростков, Макнамара — для отношений с маленькими детьми.

Мне очень близка у Ньюфелда мысль об инстинкте следования. У ребенка есть естественное стремление идти за значимым взрослым, ориентироваться на него. Но если связь с родителями ослабевает, этот инстинкт никуда не девается — он просто переориентируется. И тогда ребенок начинает следовать не за родителями, а за сверстниками, кумирами, теми, кто рядом. Тогда начинается то, что родители переживают как потерю ребенка.

Макнамара пишет о том же самом, но применительно к раннему возрасту: как растить маленького ребенка так, чтобы отношения с ним не превращались в бесконечную борьбу, а опирались на привязанность, доверие и естественное следование за взрослым.

Ольга Лебединская: Если случай уже запущенный, тут, наверное, одной книгой не поможешь?

Елизавета Пархоменко: Ситуации бывают разные. Но часто многое можно развернуть. Важно понимать одну вещь: основную работу все равно должны делать родители. Именно поэтому я сейчас почти не беру детей в индивидуальную терапию, только семьи. Ребенка отдельно «починить» невозможно, если не меняется то, что происходит в отношениях.

Том Холмс и Лори Холмс — «Соберись!»

Елизавета Пархоменко: Пятая книга — про личность человека, про его отношения с собой.

Внутри нас будто живут разные части. Одна хочет порядка, другая устала и хочет все бросить, третья тревожится, четвертая пытается все контролировать. И часто человек живет в этом внутреннем шуме, сам не понимая, чего он на самом деле хочет.

Мне нравится образ, который здесь возникает: как будто ты сидишь в концертном зале до начала концерта, когда каждый инструмент играет свое, и все вместе звучит как хаос.

Эта книга предлагает не бороться с собой и не делить себя на «хорошее» и «плохое», а постепенно наводить внутри порядок. У Шварца, на которого опираются авторы, есть важное понятие — Self, некий внутренний центр человека: состояние, в котором он спокоен, устойчив, открыт, способен сочувствовать, любить и ясно думать.

Мне это очень близко. На мой взгляд, это в чем-то сродни тому, что в христианском языке мы называем образом Божиим в человеке.

Если коротко, книга о том, как перестать воевать с собой и прийти к большей внутренней цельности.

Книга хорошая, но не ко времени

Ольга Лебединская: Мы говорим о хороших книгах. Но может ли даже хорошая книга — по психологии или духовная — пойти во вред, если она попала к человеку не вовремя?

Прот. Константин Пархоменко: Это одна из классических проблем неофитства. Елизавета может рассказать об этом на собственном опыте.

Елизавета Пархоменко: Я пришла к вере лет в 15 и сразу начала читать серьезные книги — авву Дорофея, Лествицу. И как максималистически настроенный подросток, решила все это исполнять буквально.

У меня и так был непростой период в жизни, а я начала все больше усиливать пост, молитвенное правило, ограничения. В какой-то момент почти перестала есть, спала очень мало и все время задавала Богу один и тот же вопрос: почему мне не становится лучше? Я же делаю все, как написано.

Сейчас понимаю, что проблема была, конечно, не в книгах. А в том, что я была к ним не готова. Получается, даже хорошая духовная книга может быть прочитана так, что человек не исцелится, а еще больше себя загонит.

Ольга Лебединская: Отец Константин, что лучше читать сразу после Евангелия — спокойно, без неофитской спешки?

Николас Томас Райт о том, что уходит в вечность

Прот. Константин Пархоменко: Советую Николаса Томаса Райта — англиканского епископа, библеиста, богослова. Особенно рекомендую «Воскресение Сына Божьего» — большая, серьезная книга, в которой разбирается тема воскресения Христа не на уровне благочестивых фраз, а максимально глубоко и честно. Что означало воскресение для первых христиан? Можно ли говорить о нем как о реальном событии? Если Христос воскрес в теле, то что это за тело? Для человека, который хочет по-настоящему вникнуть, это настоящий клад.

И еще одна его книга — «Главная тайна Библии — вечная жизнь». Там автор рассуждает о том, что значит вечная жизнь и что из нашего опыта уходит в вечность.

Ольга Лебединская: Неужели на все это уже найден ответ?

Прот. Константин Пархоменко: Нет, конечно. Но мне нравится, что он не боится эти ответы нащупывать. Особенно симпатична одна его мысль: Бог не просто так запустил эту гигантскую махину — космос. Не ради пустоты. Возможно, мы призваны осваивать его и в вечности.

Протопресвитер Николай Афанасьев: нет посвященных и «всех остальных»

Прот. Константин Пархоменко: Еще посоветую автора, который мне близок. Это протопресвитер Николай Афанасьев.

У него есть книга «Церковь Духа Святаго», есть работа «Клир и миряне». Для меня в них особенно важно то, что Афанасьев показывает: схема, где люди делятся на «посвященные» и «все остальные», глубоко ложная. Мы все — народ Божий. У каждого в Церкви есть свое служение. И это не делает одного человека «священнее» другого.

Паисий Святогорец и светлая духовность

Прот. Константин Пархоменко: Мы всей семьей очень любим афонскую традицию, читаем и Паисия Святогорца, и Порфирия, и Иосифа Исихаста.

Особенно близок мне Паисий Святогорец. Но когда я называю автора близким, это не значит, что я во всем с ним согласен. Так и с отцом Паисием. У него есть, например, книга о супружеской жизни, там я со многим бы поспорил. Но при этом мне созвучен сам его дух — светлая духовность, доверие к Богу, живой взгляд на мир.

Ричард Хейз: христианская этика как система

Прот. Константин Пархоменко: Еще одна книга — Ричард Хейз «Этика Нового Завета». Я много читал о христианской морали, но часто это либо что-то расплывчатое, либо набор красивых фраз, либо мораль, построенная на паре цитат, выдернутых из контекста. А у Хейза есть целостность. Он действительно пытается выстроить христианскую этику как систему — опираясь на Священное Писание и на опыт ранней Церкви.

Петер Покорны и Ульрих Гекель: введение в Новый Завет

Прот. Константин Пархоменко: И наконец, книга, которую я бы посоветовал как учебник по Новому Завету: Петер Покорны и Ульрих Геккель «Введение в Новый Завет. Обзор литературы и богословия Нового Завета».

Добротная современная книга, которая помогает ориентироваться в каждой книге Нового Завета: кто написал, когда, по какому поводу, какие там основные темы и проблемы. Для меня это одно из лучших введений в Новый Завет на русском языке.

Российские современные авторы

Ольга Лебединская: Вы в основном называли иностранных авторов. А что скажете о российских современных авторах?

Прот. Константин Пархоменко: Есть большой и серьезный проект — «Православная энциклопедия». А если говорить о литургике, то без имени священника Михаила Желтова сегодня трудно что-то всерьез изучать. Это выдающийся современный литургист.

В русской библеистике ценю архимандрита Ианнуария (Ивлиева). Замечательный популяризатор Священного Писания — добрый, ясный, глубокий. Я у него учился в Духовной академии и всегда считал себя в каком-то смысле его учеником.

Ольга Лебединская: И в завершение — что бы вы пожелали нашим читателям?

Прот. Константин Пархоменко: Не откладывать главное. Мы часто поступаем с жизнью так же, как с книгами: покупаем, откладываем, думаем — потом дойдет очередь. Но не все важное должно ждать. И книги, и молитва, и внутреннее внимание к себе нужны не когда-нибудь потом, а сейчас.

Протоиерей Константин Пархоменко — клирик Свято-Троицкого Измайловского собора в Санкт-Петербурге, проповедник, миссионер, автор книг и популярных материалов о вере и Священном Писании. Елизавета Пархоменко — семейный психолог и преподаватель. Работает с парами, семьями и индивидуальными клиентами; среди близких ей направлений — эмоционально-фокусированная и системная семейная терапия. Отец Константин и Елизавета — многодетные родители. Вместе они написали книгу «Вот наследие от Господа» — о семье и воспитании детей.

По материалам стрима «Что читать, когда умных книг много, а толку мало»