Марк Минуций Феликс.

Автор.

О жизни Минуция Феликса не сохранилось никаких данных. Из писателей древности о нем упоминают только трое, и то очень мало. Лактанций говорит о Минуции Феликсе как об автореОктавианаи апологете христианства, ставя его рядом с Тертуллианом и св. Киприаном. Блаж. Иероним, упоминая его как автораОктавиана, называет его адвокатом. Евхерий, еп. Лионский (+ 450 г). называет его также вместе со св. Киприаном и Фирмианом. Все, что можно извлечь из самого произведения Минуция Феликса, дает основание предполагать, что он африканского происхождения, родом язычник, и обратился в христианство уже в зрелом возрасте, пораженный возвышенным учением Евангелия и мужеством христианских мучеников. Он получил хорошее риторское образование и выделялся из среды своих современников. Он был адвокатом в римском суде. Очень трудно установить, хотя бы приблизительно, время его жизни. Единственно, на чем можно строить свои предположения, это то, что в егоОктавиане(IX 6; XXXI 2) имеются ясные указания на речь Фронтона против христиан. Фронтон умер около 175 г., что позволяло бы установитьterminus a quo. С другой стороны, terminus ad quern намечается тем, что КиприановскоеQuod idola dii non sint, написанное не позже 248 г., широко использовано вОктавиане. Данных для большего уточнения нет.

В вопросе о времени составления этого трактата существует другое, более существенное затруднение. В науке поднялся спор о взаимоотношенияхОктавианаиАпологетикаТертуллиана, написанного около 197 г. Ученые решительно разделились здесь на три группы.

Первая предполагает, что оба эти, весьма друг на друга похожие апологетические произведения должны иметь какой–то общий источник, общего родоначальника, от которого они ведут свое происхождение. Трудность принятия этой гипотезы в том, что такого источника никто не может указать; следов его не сохранилось.

Второе предположение защищает приоритет Тертуллиана Блаж. Иероним называет Минуция Феликса после Тертуллиана. Это мнение было долгое время почти господствующим. Его поддерживает Харнак и почти все французские ученые. Но с 1868 г., после большой работы А. Эберта, стали в ученом мире склоняться к тому, что Тертуллиан в своем Апологетике зависит от Минуция Феликса и что таким образом приоритет на сторонеОктавиана. За Эбертом ту же позицию защищали Бонвеч, Моллер, Рек, Ерард, Валтцинг, Барденхевер. Также смотрит и Алее, автор работы о богословии Тертуллиана. К этому же результату пришел и Baylis, составитель последней (1928 г). работы о М. Феликсе:Октавианпослужил моделью для апологетического трактата Тертуллиана.

КромеОктавианаво времена блаж. Иеронима, было известно и другое произведение, приписываемое Минуцию Феликсу,De fato vel contrat mathematicos. Оно не дошло до нас.

Октавиани его содержание.

Разбираемый трактат представляет собою небольшое произведение в 40 глав. Это диалог, или скорее две речи двух противников, чем классический диалог типа диалогов Платона. Интересна судьба этого трактата. После указанных упоминаний у Лактанция, Иеронима и Евхерия никто не упоминал об этом диалоге. Единственная рукопись (IX в.), имеющаяся в Парижской Национальной Библиотеке, содержит этот диалог среди произведений Арнобия Старшего. К семи книгам АрнобияAdversus nationesприсоединена еще одна глава с заглавием:Arnobii liber VII explicit, incipit liber VIII feliciter. Таким образом, из Octavius вышло:Octavus liber. Первое издание 1543 г. так и напечаталоОктавианакак VIII книгу Арнобия. Только Хейдельбергское издание 1560 г. исправило ошибку, и с того времениОктавианиздается как самостоятельное произведение Минуция Феликса, а не как часть произведения Арнобия.

В этом диалоге участвуют три лица: язычник Квинт Цецилий Наталий, христианин Октавиан и сам автор Марк Минуций Феликс. Эти три лица отправляются из Рима в Остию. По дороге они доходят до cтатуи Сераписа. Юный язычник делает традиционное поклонение перед статуей. Это дает повод завязаться разговору между Цецилием и Октавианом. Во второй части диалога (гл. V–XIII) Цецилий произносит свою обвинительную речь против христиан. Это слово типичного скептика, который находит в христианстве ряд непонятных для него верований, а именно: о Едином Боге, о творении мира, о Промысле, о воскресении тел, о будущей жизни и под. Христианству он приписывает темные суеверия старых женщин. В низком, варварском происхождении большинства христиан он видит опасность для старой римской культуры и традиции предков. Он повторяет инсинуации против христиан в безнравственных оргиях, фаллических культах, детоубийстве. В главах XIV–ΧΧΧIII Октавиан дает обоснованную защиту по всем пунктам обвинения. Он утверждает единобожие, всемогущество Бога, критикует несовершенство языческих религиозных верований. Он защищает веру в премудрый Промысл Божий, мировую гармонию, премудрое сочетание причин и целей, исключает возможность случая и фатума. Что касается культа, то языческие религиозные традиции и обряд их жертвоприношения, идолослужение и оракулы суть изобретения демонов, тогда как христианский культ отличается возвышенностью. Рим возвеличился не благодаря своей религии, а через свою внешнюю мощь и грабежи.

В отношении эсхатологии и учения о воскресении мертвых он пытается найти этому зачатки в произведениях самих языческих философов Пифагора, Платона о бессмертии и метемпсихозе. Вообще он много цитирует языческие тексты, а библейских выдержек в чистом виде у него почти нет. В результате Цецилий соглашается с доводами Октавиана и готов подробнее изучить новую для него религию христиан.

Следует сказать, что в этом произведении его апологетическая ценность не настолько значительна, чтобы считать его особенно важным памятником христианской письменности. В нем нет ничего нового, чего бы не было в предшествующих ему апологиях. В сущности, этим произведением были больше заинтересованы ученые филологи (Вальцинг), чем богословы. Историков христианства занимал больше и занимает вопрос о взаимоотношенииОктавианас апологетическим трактатом Тертуллиана, чем сама богословская ценность разбираемого творения. Но, безусловно, это произведение не должно остаться незамеченным, так как это первая попытка апологетического богословского трактата на Западе, повлиявшая, по–видимому, и на писание Тертуллиана.