Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Мы с вами вспоминаем страдания нашего Господа, те самые дни, ту самую седмицу, которую принято называть Страстной. И вся четыредесятница, весь Пост является своего рода подготовкой к этому, потому что Страстная седмица предваряет светлое Христово Воскресение.

Но вот по сложившемуся московскому обычаю — недавно сложившемуся — акафист Страстям стали читать также в воскресенье и в остальные дни Великого поста, как бы еще раньше предваряя великую Страстную седмицу.

И сегодня я хотел вам напомнить о том, что Страсти Христовы, Его великие Страдания начались не на кресте, не в Гефсиманском саду, даже не на Тайной Вечере, когда Он узнал, что один из близких Его предаст Его, а Его путь крестный начался давно. Мы даже сами не знаем, с какого момента, может быть, с самого детства Господа нашего Иисуса Христа.

В посланиях апостольских говорится, что Он, пришедший к нам, приблизивший к нам Бога, вместо радости, которая Его должна была ожидать от встречи с человеком, с Его образом и подобием, вместо этой радости Он претерпел Страдание. Почему? Потому что Он попал в мир, наполненный злом, и Он этого не мог миновать.

Представьте себе, что Господь воплотился бы на земле и жил, не зная боли, не зная жажды, не зная обид человеческих, не зная всего того, что делает нашу жизнь горькой. Можно ли было тогда сказать, что Он разделил наши немощи и понес наши болезни?

В Своей сокровенной, тайной, Божественной жизни Он поднимается над всяким страданием, но, приближаясь к нам, Он их с нами разделяет. И мы можем себе представить, что Он страдал уже будучи Младенцем. Тогда, когда мы празднуем Рождество, Он по–человечески терпит стужу, наготу, трудности бытия, а по тайне Божественной Он видит грех человеческий, видит человеческое равнодушие.

Ведь вы помните, что родился Господь в хлеву, а не в человеческом жилье, где Ему не нашлось места. И мы не знаем, мы не знаем почти ничего о Его детстве и Его юности, но мы можем быть уверены, что Он уже тогда страдал, страдал от того, что соприкоснулся с миром человеческого зла.

Чем чище душа, тем она более ранима и уязвима, когда она соприкасается со злом. Душа же Богочеловека особенно на все это отзывалась. И наконец, когда Он вышел, чтобы учить нас истине и возвестить нам близость Царства Божия, что Он встретил? Он встретил людей, раздираемых демонами, одержимых, бесноватых, завистливых, злобных, непонимающих, своекорыстных, гордых, суетных — одним словом, таких, какими мы являемся от века.

И неудивительно, что однажды Господь вздохнул, горько и тяжело, и сказал: «О род неверный и развращенный, доколе Я буду с вами, доколе Я буду терпеть вас?»

Ведь это Он сказал апостолам, ученикам Своим. Значит, Он, Который был кроток и смирен сердцем, и Он не мог выдержать их непонимания, их ссор, соперничества… Разве это не было страданием? Это тоже было страданием.

И когда Он приближался действительно к последнему Своему времени пребывания на земле, когда Он приближался к Крестному пути, о чем думали Его ученики? Они все еще думали, что Он будет царствовать, и делили между собой места у Его престола, и просили, чтобы Он дал им сесть поближе. Иаков и Иоанн даже мать свою подослали, чтобы она ходатайствовала за них, чтобы Он посадил их у Своего трона. И когда она подошла и попросила, Господь увидел, как они далеко от того, что Его ждет, как мало они понимают, и что Он один идет на смерть, а они воображают себе совсем другое.

Вот где начало Креста Христова — жизнь… Его распятием была жизнь среди нас. И это распятие продолжается и ныне, потому что, придя к нам, Он ведь не ушел с земли. Он пребывает в лоне Отчем, а значит, пребывает повсюду. И как Он обещал, что будет с нами в Святой Евхаристии, в Святом Причастии, так Он и приходит сюда в храмы Божий, где Он видит нас, пришедших, усталых, разобщенных, огорченных, обозленных, унылых, завистливых — опять все таких же…

И для Него опять это становится — в который раз — распятием Сына Божия на Кресте.

И мы, чтобы не оставлять Его одного, к Нему присоединяемся со своими немощами, и Он говорит: «Кто хочет за Мной идти, возьми свой крест», — не Мой, потому что Его Крест нам не под силу, — возьми свой, может быть, малый крест, — «отвергнись себя, и иди за Мной». Это путь крестный, путь трудный, но путь счастливый, потому что это — путь Божий. Никто из нас не заслужил этого, не заработал этого, недостоин этого, но Он Сам по любви Своей призывает нас и говорит каждому: «Следуй за Мной».

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В эти дни, когда мы читаем акафист Страстям Христовым, предваряя дни Страстной седмицы, мы должны постараться ясно себе представить, что такое «распятый за нас Господь», представить так, как будто бы мы были вот сейчас на Голгофе. Мы должны увидеть в Том, Кто изображен на кресте, нашего живого Господа, проливающего за нас кровь. И тут следует подумать: «На кого же мы похожи из тех людей, которые были тогда на Голгофе?»

Может быть, мы похожи на равнодушных солдат, которые Его сторожили? Ведь и так бывает, что сердце наше бывает холодным, каменным, бесчувственным к страданию ближнего. А там, где страдает ближний, страдает Господь. Может, мы похожи на Петра–апостола, который, наверное, где–нибудь прятался в толпе, сгорая от стыда и горя, потому что в трудную минуту отрекся от своего Учителя? Может быть, и мы так же словами и делами изменяли своему христианскому призванию и своему Господу? Может быть, мы похожи на ту толпу, которая проходила по дороге и насмехалась над умирающим? В глубине каждой души живет и злорадство, и недоброжелательство.

Люди страдают в этой жизни. Страдали и два разбойника, распятые рядом с Господом. Какой из них похож на нас? Один был полон только злых чувств, и страдание его не было истинным крестом; а другой что–то понял, что–то у него в душе перевернулось, и он, умирая, сказал такому же умирающему, в котором распознал Божия Избранника: «Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое».

Вот и мы с нашими скорбями должны стараться, чтобы это была не просто тягота, не просто болезнь, не просто огорчение, а Крест, чтобы в этой тяготе мы сказали: «Помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствие Твое».

А самое дорогое для нас — это уподобиться Матери Божией и тем женам–мироносицам, которые остались у Креста Христова. Они были рядом с Ним. Хотя это было и горько, и страшно, и опасно, но они не оставили своего Господа. И нам надо стремиться к тому, чтобы быть всегда с Ним, сердцем от Него не отходить, нести Ему, к подножию Его Креста, свою душу, свою жизнь, свои трудности, свои радости — все, что имеет человек в этой жизни.

И тогда Он с вершины Своего Креста бросит на нас Свой последний взгляд, поручит нас Своей Матери, как Он поручил Иоанна Богослова, сказав ему: «Вот матерь твоя». Поручит нас этому покрову до того времени, когда вместе с Умершим мы увидим свет жизни вечной.

Аминь.