Видимая сторона греха наших прародителей состояла в нарушении запретительной заповеди Божией, выраженной в следующих словах:

«От всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь»

(Быт. 2, 16–17).

Нарушив эту заповедь,прародителивпали в грех прямого ослушания, или неповиновения Богу, и таким образомнарушили в самом основании весь нравственный закон, который есть не что иное как благая и совершенная воля Божия (Рим. 12, 2).Но нарушая закон Божий, чело{33}веккак существо разумное и ответственное за свое поведениестановится существом преступным и виновным, пред Богом.

«Пусть никто не думает, — говорит Блаженный Августин, — будто грех первых людей мал и легок потому, что состоял во вкушении от древа, —заповедью требовалось повиновение, такая добродетель, которая в разумной твари есть как бы мать и блюстительница всех добродетелей» [43].

Повнутренней же сущности прародительский грех представлял собой целый комплекс греховных действий. «Там есть игордость, так как человек восхотел подчиняться больше себе, чем Богу; и поругание святыни, так как не поверил Богу; ичеловекоубийство, потому что подвергнул себя смерти; идуховное прелюбодеяние, потому что непорочность человеческой души была погублена обольщением змия; иворовство, потому что человек воспользовался запрещенной снедью; иалчность, потому что он домогался большего, чем нужно было» [44].В одном из своих творений Блаженный Августин назвал грех Адама «неизъяснимым отступничеством»[45].

«Как только совершилось нарушение заповеди, тотчас, — говорит Блаженный Августин, — оставила праотцев благодать Божия». В человеке, первоначально чистом и невинном, явилось новое, несвойственное и чуждое ему прежде греховное настроение и внутренняя замкнутость от общения с Богом, Источником жизни.

«Наиболее коренная и существенная перемена, — пишет епископ Гурий, — произошла в области сердечной жизни… Божество, ранее воспринимаемое как благая полнота внутренней жизни, теперь стало восприниматься как внешний объект и, как таковой, возбуждает уже в сердце не волнение любви, а чувство страха. Это чувство страха {34} мучительно для человека, он трепещет перед Богом, пытается скрыться от Лица Божия… По неизбежным законам психической жизни, это Божество сознанием человека будет все более и более удаляться от человеческого сердца, человек все более и более будет стремиться скрыться от Лица истинного Бога и станет создавать себе ложные кумиры, более доступные изменившемуся его внутреннему существу…» [46].

Если до грехопадения в природе человека царила полная гармония и равновесие между душой и телом, так что, когда душа свободно устремлялась к Богу и повиновалась Ему, тело послушно повиновалось и служило ей самой, то с грехопадением совершенно поколебались и нарушились эти гармония и равновесие.Наказанием за неповиновение души Богу явилось неповиновение тела душе человека. При этом тело не только перестало повиноваться душе, но даже взяло верх над нею, так чтов падшем человеке вместо закона ума воцарился закон похоти, и жизненным началом вместо духа стала плоть, отвлекающая его от всего духовного и влекущая к чувственности и греху, и таким образом из дочери греха становящаяся матерью греха [47].

Последствием грехопадения явилась и телесная смерть.Как известно христианам, держащимся истинно кафолической веры, — пишет Блаженный Августин, —смерть телесная постигла нас не по закону природы, потому что Бог не сотворил для человека смерти, — но вследствие греха[48].

Православный Катехизис митрополита Филарета в разделе, посвященном III члену Символа веры (о воплощении Сына Божия), констатирует как несомненный факт следу{35}ющее:Как от зараженного источника естественно течет зараженный поток, так от родоначальника, зараженного грехом и потому смертного, естественно происходит зараженное грехом и потому смертное потомство.

Эту же мысль можно передать так: все люди как потомки родоначальника человеческого рода Адама, хотя и сотворенного по образу Божию, но совершившего тяжкое грехопадение, рождаются с греховным наследственным повреждением своей духовно-телесной природы. Эта прирожденная греховность (αμαρτία) со времен Блаженного Августинаизвестна под именем первородного греха(peccatum originale).

Нет ничего известнее, — говорит Блаженный Августин, —учения Церкви о первородном грехе, — но в то же время, и нет ничего таинственнее и недоступнее этого учения для обыкновенного человеческого понимания[49].