Целью молитвенного труда и в конечном счете всей жизни христианина является видение Бога: это лейтмотив восточно–христианской традиции. Как говорит св. Ириней Лионский,"слава Божия есть человек живущий, а жизнь человека есть видение Бога" ".[1292]

Изначальный парадокс темы боговидения заключается в том, что, согласно библейскому откровению и утверждениям многих Отцов Церкви, Бог невидим по Своей природе и, следовательно, какое‑либо видение Его сущности невозможно. Тем не менее, во–первых, невидимый Бог становится видимым в лице Иисуса Христа:"Бога не видел никто никогда. Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" ".[1293]По словам Иринея,"Отец есть невидимое Сына, а Сын есть видимое Отца" ".[1294]Во–вторых, невидимый для человека в его падшем состоянии, Бог может быть видим для тех, кто достиг состояния обожения и у кого" "очи души открыты" ".[1295]В–третьих, невидимый в Своей сущности, Бог открывается человеку в Своих энергиях, благодаря чему человек может видеть Бога.[1296]Наконец, в–четвертых, Бог, Который невидим для человека в земной жизни, может стать видимым в будущем веке:"Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, чтобудем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть" ".[1297]

Учение Григория Богослова о боговидении находится в тесной связи с его учением о богопознании, которое мы рассматривали выше.[1298]И там, и здесь исходным пунктом является непостижимость Божия, недоступность и невозможность видения сущности Божией."Бог, — говорит Григорий, — есть свет недоступный, непрерывный, который не начинался и не прекратится, неизменяемый, вечносияющий, трисиятельный; немногие видят Его, как Он есть, думаю же, едва ли и немногие" ".[1299]В других местах, однако, Григорий говорит о людях, которые" "чистыми очами видят Бога" ".[1300]Девственники, достигшие состояния обожения, по Григорию,"видят Бога, и Бог видит их, так как они Божии" ".[1301]Боговидение возможно в земной жизни, хотя бы и для очень немногих, однако оно будет несравненно полнее в будущем веке:

Мы, при помощи великих книг Божественных пророков

И богодухновенных учеников Христа–Ходатая,

Ум которых был изощрен светозарным Духом

И которые чистым сердцем видели великого Бога, —[1302]

Ибо это единственный способ воспринимать невидимое Божество, —

(При помощи их) мы познали Божественное, стали богопросвещенными, восходящими все выше,

Насколько возможно эфемерным существам восходить в этой жизни к Богу.

Ибо нелегко глазу проникнуть сквозь облако,

Даже при самом остром зрении. Но большее возможно для нас лишь впоследствии,

Ибо награда за желание состоит в достижении желаемой цели.[1303]

Григорий, таким образом, воспринимает слова Христа" "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" "[1304]как указание на возможность увидеть Бога в земной жизни, однако подчеркивает, вслед за всей библейской и патристической традицией, что более полное видение возможно лишь в будущей жизни."Видимое" "в настоящей жизни есть лишь" "некий эскиз и предначертание невидимого" ".[1305]В земной жизни человекжелаетувидеть Бога ивидитЕго в некоторой степени, но полное богопознание — удел будущего века:

Ибо сказано:Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу: теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.[1306]Какое наше унижение, но какое и обещание — познать Бога настолько, насколько мы сами познаны (Им)! Так сказал Павел, великий проповндник истины, учитель язычников в вере, который… восходилдо третьего неба, созерцал рай[1307]и ради совершенства желалразрешиться.[1308]И Моисей едва видел Бога сзади из‑за скалы[1309]- что бы ни означали слово" "сзади" "и слово" "скала" " — и это после того, как он много молился и получил обещание; впрочем, видел не в той мере, в какой желал, ибо то, что убежало от его взора, было больше, чем то, что явилось ему.[1310]

Моисей, восходящий на Синай для встречи с Богом, — традиционный образ мистического богословия, начиная с Филона Александрийского. Видение Бога" "сзади" "(opisthion — слав."задняя Божия" ") аллегорически интерпретируется в смысле возможности видения Бога лишь в Его энергиях, но не в Его невидимой сущности.[1311]По другой интерпретации, Моисей, видящий Бога" "сзади" "и покрытый" "скалой" "(petra), видит Его в телесном облике воплотившегося Слова.[1312]Григорию Богослову близка вторая интерпретация: он говорит о своем восхождении на гору богопознания и о том, что он, подобно Моисею,"едва увидел Бога сзади, притом покрытого Камнем (petra), то есть воплотившимся ради нас Словом" ".[1313]Согласно Григорию, Моисей не мог видеть невидимого и невместимого Бога, Который становится" "вместимым" "(постижимым) только благодаря Своему истощанию:

Если бы Бог пребывал на Свой высоте, если бы не снизошел к немощи, если бы остался тем, чем был, сохраняя Себя недоступным и непостижимым, то, может быть, немногие последовали бы за ним. Даже не знаю, последовали ли бы и немногие, разве что один Моисей, но и тот лишь настолько, чтобы увидеть Бога сзади. Ибо хотя он и прошел сквозь облако, став вне телесной тяжести и приведя в бездействие чувства, однако тонкость и бестелесность Божию — или не знаю, как еще кто‑либо и назвал бы это — мог ли он видеть, будучи телом и смотря телесными глазами? Но поскольку Бог истощается ради нас, поскольку нисходит — истощанием же называю как бы ослабление и умаление славы — Он становится (для нас) вместимым.[1314]

Теме боговидения посвящена часть Слова 28–го (2–го О богословии), где Григорий, говоря о различных явлениях Бога ветхозаветным праведникам, доказывает, что ни один из них не видел Бога в Его бестелесной и невидимой сущности; они могли только видеть Богав человеческом облике:

Великий патриарх Авраам, хотя и оправдался верою[1315]и принес Богу необычную жертву, прообраз великой Жертвы,[1316]однако же видел Бога не как Бога, но напитал как человека;[1317]он похвален как потивший (Бога) в меру своего постижения. Иаков видел во сне высокую лестницу и восхождение ангелов,[1318]он таинственно помазывает камень… и называет то место" "вид Божий" "[1319]в честь Явившегося на нем… Он борется с Богом, как с человеком, — была ли это борьба Бога с человеком или, может быть, сравнение человеческой добродетели с Богом… Но ни он, ни кто‑либо другой после него из двенадцати колен, отцом которых он был, до сего дня не похвалился, что вместил всецелую природу Божию или всецелый вид Бога.[1320]

Для человека возможно ощущение присутствия Божия, возможно созерцание Бога в неких таинственных символах и образах, возможно, наконец, мистическое восхищение и пребывание с Богом на" "третьем небе" "; при всем том Бог продолжает оставаться невидимым и сущность Его непостижимой. Всякое явление Бога, как подчеркивает Григорий, есть лишь некое присутствие Того, Кто по Своей природе безмерно величественнее любого Своего видимого проявления, но и это присутствие бывает невместимым для человека, и об этом частичном и неполном опыте человек не в силах рассказать словами:

И для Илии не сильный ветер, не огонь, н землетрясение, как слышишь из истории, но некий тихий ветерок обозначил Божие присутствие,[1321]но не природу Божию… Не удивляешься ли ты, во–первых, судье Маною, а затем апостолу Петру? Один не выносит видения явившегося ему Бога и потому говорит: погибли мы, жена,ибо видели мы Бога,[1322]- чем показывает, для человека невместимо даже явление Бога, а тем более Его природа. Другой же не пускал в лодку явившегося Христа и поэтому отсылал Его от себя…[1323]Что же сказать об Исаии и о Иезекииле, созерцателе величайших тайн, и о прочих пророках? Один из них видел самого Господа Сафаофа, сидящего на престоле славы, но и Его видел окруженным, славимым и скрываемым шестикрылыми серафимами…[1324]Другой же описывает колесницу Божию — херувимов, и над ними престол, и над престолом твердь, и на тверди Явившегося, а также какие‑то голоса, движения и действия.[1325]Но было ли то дневное явление, созерцаемое только святыми, или нелживое ночное видение, или представление нашего ума,[1326]когда будущее предстает, словно настоящее, или другой какой‑либо вид пророчества — этого я не могу сказать… По крайней мере ни те, о которых мы говорим, ни кто‑либо другий после них… не видел и не изъяснил природу Божию. Если бы Павел мог открыть, чтозаключали в себе третье небо[1327]и путь к нему, — восхождение или восхищение, — тогда, может быть, узнали мы о Боге нечто большее… Но поскольку это было неизреченно, то почтим и мы молчанием.[1328]

Таким образом, и богопознание, и боговидение являются уделом человека на вершинах его мистического опыта, однако лишь в той степени, в какой это вообще возможно для человеческой природы. Видение Бога становится возможным для того, кто очистил себя, достиг состояния обожения и пребывает в молитве. Однако и в этом случае человек созерцает Бога лишь" "сзади" ", то есть ощущает таинственное присутствие Господа, остающегося непостижимым, неизъяснимым, недоступным, невместимым и невидимым.