При всем желании продолжать наши собеседования с вами, возлюбленные братие, мы едва было не умолкли на весь наступающий праздник. Причиною сего была немощь - не телесная, а духовная; а причиною немощи - величие торжества, необъятность чудес и знамений Вифлеемских, глубина и неисследимость преславной Тайны явления во плоти Сына Божия. Чем более размышляли мы о сей Тайне, тем менее находили в себе способности изобразить ее в подобающем виде. Ум озарялся светом; память предоставляла пророчество за пророчеством, событие за событием; воображение преисполнялось святых образов; сердце воспламенялось любовью к Предвечному Младенцу, почивающему в яслях; но слово оставляло нас, и уста запечатлевались; мы были способны только благоговеть и удивляться, а не беседовать. Так текло время; и если бы можно было нам ограничиваться самими собою, то желалось бы навсегда остаться в этом безмолвном изумлении чудесам и тайнам любви вечной.

Но потом мы встретились с мыслью, что при всей духовной скудости нашей, на нас лежит священный долг делиться с вами, при подобных случаях, и мыслями, и чувствами нашими. Из самих яслей Вифлеемских, казалось, исходил некий тайный глас вразумления. Служитель и провозвестник Евангелия, хотя и недостойный, - так, казалось, слышал я, - почто медлишь возвестить славу Спасителя твоего, и хочешь пребыть безгласным, когда все вещает о Нем? Если не можешь возвыситься до благовестил о самой Тайне Воплощения и идти с мудрыми волхвами за звездою выспреннего богословия; то гряди смиренно вослед пастырей в вертеп, к яслям; изобрази своим слушателям, что там совершается; повтори вслух провещанное евангелистами. Довлеет и то, чтобы всяк слышащий возблагоговел пред Тем, Кто, оставив славу, юже от века имел у Отца, является ради нас со всеми немощами младенчества. А, возблагоговев, да научится, подобно Спасителю своему, отвергать суетную славу мира, любить простоту и смирение, полагать за братию душу свою.

Повинуясь сему гласу, мы исходим пред вас, братие, с одним Святым Евангелием: в нем наши будущие беседы; здесь все наше и ваше поучение. Следуя со смирением и в простоте духа за евангелистами, пойдем, куда поведут нас; будем видеть, что покажут нам, слышать, что возвестят, слагая, подобно Пресвятой Деве, виденное и слышанное в сердце своем, то есть, обращая его для себя посредством благоговейного размышления в пищу для души и сердца. Таким образом сама собою составится, как надеемся, при помощи благодати Божией, неоскудная трапеза духовная на грядущие дни праздничные.

Душе света и истины, силы и могущества, дивным посредством коегоСлово стало плотию!(Ин. 1; 14). Сотвори, да плоть теперь станет для нас словом, да обратятся события Вифлеемские в живые уроки духа для нас, обложенных плотью; да, оживотворенные верою, возможем восприять внутрь себя, в самые сердца наши, предвечное Слово, почивающее в яслях Вифлеемских, и соделаемся способными принимать от Него те Божественные глаголы, кои Оно Само всегда готово простирать ко внутреннему человеку нашему.

Иисус Христово рождество еще бе, - так начинает святой Матфей благовестие о рождении Спасителя: -обрученней бо бывши Матери Его Марии Иосифови, прежде даже не снитися има, обретеся имущи во чреве от Духа Свята(Мф. 1; 18). Итак, Пресвятая Дева была обручена в то время, когда благоволил зачаться и родиться от Нее по плоти Единородный Сын Божий. Зачем нужно было обручение Той, Которая не знала и не хотела никогда знать мужа? (Лк. 1; 44). Затем, ответствуют святые отцы, что для преславной тайны воплощения Сына Божия нужен был до времени покров и завеса: ибо безсеменное зачатие, возвещенное Святой Деве Архангелом, открытое Духом Святым отчасти праведной Елисавете, оставалось недоведомым для всех прочих. После сего, что было бы со Святою Девою, если б Она оказалась имущей во чреве, не быв обручена мужу? Чем бы показалась Она Иудеям, если пред самим святым Обручником Ее, как увидим, явится яко бракоокрадованная? - "Аще бы сие (то есть плодоношение без мужа) от начала было Иудеям явно, - любомудрствует святой Златоуст, - то камение вергли бы на Деву, и акибы преступницу осудили ю. Аще бо о прочих, их же многажды указания имеяху в Ветхом Законе, явственно безстудствоваху: то чесого не рекли бы, сие (безсеменное зачатие) услышавше; ибо имеяху все прошедшее способствующее им время, николиже что тако приносившее. Аще бо по толиких знамениях еще Его сына Иосифа нарицаху; то како бы прежде знамений веровали, яко от Девы родися?"

Итак, чтобы устроить для Святой Девы защиту не только от Иудеев, но и от самого закона, который угрожал побиением камнями деве, плодоносящей без мужа, - премудрость Божия предрасположила обстоятельства так, что Святая Дева, во время рождения Божественного Младенца, находилась в состоянии обручения. Евангелисты не сказывают, как произошло это необыкновенное обручение; но Святое Предание сохранило для нас сведение о сем событии, столь важном не только в жизни Богоматери, но и в деле нашего спасения.

Хотите ли выслушать с благоговением, что говорит Предание? Когда Святая Дева, - так повествуют древние отцы Церкви, - после введения Своего во храм достигла совершенных лет, то первосвященники объявили Ей, что в настоящем Ее возрасте уже невозможно Ей более оставаться при храме, и что, следуя общему обыкновению, Она должна избрать себе супруга. Но Мария объявила решительно, что Она, посвященная родителями и Сама посвятив Себя Богу, не может принадлежать никому из людей. Первосвященники изумились такому, безпримерному в Ветхом Завете, обету девства (ибо в то время, вызываемые благословением многоча-дия и надеждою рождения обетованного Мессии, все девы Израиля почитали за величайшее несчастье остаться навсегда вне супружеского состояния); но, уважая святую решимость Отроковицы, Коей чистота нрава и жизни была им совершенно известна, не дерзнули принуждать Ее к оставлению святого обета. И как святых родителей Марии уже не было в живых; то, дабы доставить Ей вне храма необходимое пристанище, почли за лучшее найти такого человека, который решился бы принять имя Ее супруга, не пользуясь его правами. После усердной молитвы к Богу, да Сам укажет такого мужа, священники, быв вразумлены особенным знамением свыше, вручили Пресвятую Деву одному благочестивому старцу от рода Давидова, именем Иосиф, который, обручившись с Нею по закону, пота Ее с собою из храма в Назарет, где находилось его жилище. - Так изъясняется преданием таинственное обручение Пресвятой Девы!

Уже судя по такому обручению, праведный Иосиф всего менее мог ожидать - увидеть обрученную себе Деву непраздною. И вот, Она, однако же,обретеся имущи во чреве!Можете представить, что должно было произойти при сем в душе святаго старца! - Святая Церковь нисколько не преувеличивает дела, когда говорит, что он в это времяимяше бурю помышлений сумнительных. Может быть, сто раз он не верил своим очам; начинал думать и бросал мысль; обращался к земле и небу за разрешением сомнения - и не находил его. Наконец, волнующаяся мысль нашла пристанище: но, Боже мой, какое пристанище? "Бракоокрадованную помышляше Ю", - как выражает Святая Церковь. Ничего не могло быть мучительнее сей мысли для чистой души святого старца; но другой мысли не было. Что делать? Куда обратиться? Можно бы вопросить Саму Деву и потребовать изъяснения: но что вопрошать? - мыслил кроткий старец. Зачем смущать и терзать вопросами Ту, Которая и без того должна страдать от Своего положения? Так, самая кротость и доброта Иосифа служили ему во искушение. Равным образом, можно было ожидать, что Сама Плодоносящая раскроет и объяснит Свое состояние; ибо не могла Она не заметить смущения в хранителе Своего девства, не могла не страдать душою, видя его страждущим; но и Она молчала! Почему? Потому, что дело Ее было тайною не столько Ее, сколько Божиею: а как открыть тайну Цареву без воли Царя? Молчала потому, что молчал Сам Господь. Ему, - помышляла Она, - известно наше положение, наше смущение и страдание; если найдет нужным, то Сам поднимет завесу, снимет с нас тяжелый крест; не найдет - будем нести его! Отец не оставит Своего Сына, а Сын - Матери.

Но что Провидение? Где Архангел, благовествовавший радость? Зачем он не поспешит удалить от Святейшего святых подозрение, столь ужасное? Возблагоговеем, братие мои, пред величием Премудрости Божией: се един из самых дивных путей ее! Мы видели, почему нужно было опустить завесу обручения над безсеменным зачатием неискусобрачной Богоневесты: во свете откровения, коим теперь пользуемся, нетрудно приметить, для чего на сей завесе, как некоему призраку, допущено было появиться на время и мрачному подозрению в бракоокрадовании. Такое уничижение Сына и Матери не только не противоречило великой цели явления во плоти Сына Божия, но, можно сказать, было самым естественным ее проявлением и вместе началом Его великого служения спасению рода человеческого. Ибо для чего Сын Божий оставил престол славы, и подобно последнему из сынов человеческих вселился во утробу Приснодевы? Для того ли, чтобы, явившись на земле, принять от всего рода человеческого честь и поклонение, подобно тому, как оные приемлются от ликов ангельских? Нет, Сын Божий является на земли не яко Господь и Владыка, а яко Искупитель и Посредник; является во плоти для того, чтобы соделаться жертвою за грехи и неправды наши, претерпеть казнь, нами заслуженную, и таким образом оправдать нас и примирить с правосудием небесным.

Что же удивительного, если, сообразно цели пришествия Своего на землю, Он, еще во утробе Матерней, соделывается предметом мрачных подозрений, вступая, таким образом, еще до рождения на лествицу искупительных страданий и уничижения, коею Он будет идти до самого конца Своей жизни? И для служителей преславной тайны - Марии и Иосифа, настоящее тяжкое положение их было, конечно, не без великого плода духовного. Святая Дева соделывается теперь Матерью Бога Слова; святой Иосиф должен будет вскоре нарещись отцом Его. Какая великая честь и слава для обоих! А вместе с тем какая великая опасность для смирения, сего основания всех добродетелей.Ублажат Мя вси роди(Лк. 1; 48), паки могло представиться в уме Марии, и в соображении Иосифа, и не всегда в такой чистоте, в какой представилось среди святого восторга, при свидании с праведной Елисаветою. И вот, против сей опасности превозношения рукою Самого Промысла, сотворившего такоевеличие(Лк. 1; 49), воздвигается мрачная, но крепкая ограда - подозрение в бракоокрадовании. Не до помыслов уже о земной какой-либо почести было теперь Той, Которая, за мнимое несоблюдение чести, не могла без смущения взирать даже на хранителя Своего девства, и подвергалась опасности строгого осуждения по самому закону. Не до самомнения и величаний будет и Святому старцу, когда он, вразумленный свыше о происходящем, вспомнит, какими мрачными очами взирал он на Того, Кто благоволил восприять от нареченного отца Свое имя. Между тем, Святая чета, страдая от тяжкого искушения, тем самым приобщалась уже страданиям Искупителя мира; и в то время, как Он возрастал во утробе Матерней плотью, Она возрастала духом, выравниваясь таким образом внутренно с высотою Своего внешнего положения. В Святом старце, кроме того, тяжкое обстоятельство подозрения послужило, как сейчас увидим, случаем к обнаружению пред очами всего мира чрезвычайной доброты его души у необыкновенной кротости сердца.

Два пути было теперь для Иосифа выйти из мучительного состояния и положить конец своим душевным страданиям. Он имел, во-первых, все право обличить непраздную Отроковицу всенародно, предав Ее строгости закона Моисеева на подобные случаи; но такая строгость была совершенно противна и кроткому нраву старца, и тому уважению, которое, при всех его подозрениях, продолжала внушать к Себе Святая Дева равноангельным нравом и житием Своим. С другой стороны, Иосиф мог оставить все дело без внимания, и продолжать в молчании носить имя супруга Той, Которая, по его мнению, была бракоокрадованною; но такой образ действий был противен совести, решительно отвращавшейся от всякого потворства нечистоте и от всякого соучастия неправде. Что же делает, наконец, святая и кроткая душа?Иосиф же, — замечает евангелист (Мф. 1; 19),-праведен сый, то есть, столько же добр и милосерд, как и правдив и чист,не хотя Ея обличити, восхоте тай пустити Ю: решился, то есть, разойтись с Девою тайно, без оглашений, не вредя Ее чести и безопасности, на каковой поступок самый закон давал ему полное право.

Благодарим тебя, святой старче, за твое снисхождение; но в нем уже нет более нужды: довольно терзалось твое сердце недоумениями, приготовься услышать весть, которая стократно вознаградит тебя за все!

Сия же ему помыслившу, се, Ангел Господень во сне явися ему, глаголя: Иосифе, сыне Давидов, не убойся прияти Мариам жены твоея; рождшее бо ся в Ней, от Духа есть Свята: родит же Сына, и наречеши имя Ему Иисус; Той бо спасет люди Своя от грех их. Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог(Мф. 1; 20-23).

Приметьте, братие, силу выражения евангельского -сия же... помыслившу; то есть тотчас, как только мысль о тайном отпущении от себя Обрученной утвердилась в душе старца. Значит, Провидение, хотя закрывалось десятью завесами, с бдительностью следило за всеми движениями души Иосифовой; и вот, как только настала минута к действию, завесы тотчас все падают:сия же... помыслившу, се, Ангел Господень... явися- может быть, тот самый, который благовествовал и Марии Ее безсеменное зачатие, то есть Гавриил; ибо такие тайны вверяются не многим.Во сне явися: потому что благопокорливая душа старца, как замечает святой Златоуст, не имела нужды в более чудесном явлении Ангела наяву; с другой стороны, разительное согласие сновидения с обстоятельствами, равно как и приятое во сне от Ангела откровение, достаточно будут ручаться за свое происхождение свыше. Ибо, что говорит Ангел? Говорит о таких предметах, кои не могли быть доведомы никому из смертных, то есть о внутренних, тайных помыслах его души:не убойся прияти... жены твоея: рождшее бо ся в Ней от Духа есть Свята. Открывает, далее, будущее, известное единому Богу:родит же Сына... Той бо спасет люди от грех... наречеши имя ему Иисус. Самое название Иосифа сыном Давидовым употреблено не без особенной силы. Иосиф был бедный древодел; а его именуют теперь не только потомком, даже сыном Давидовым, и посему ближайшим наследником всего величия Давидова. Для чего? Дабы таким образом вдруг поставить его на высоту настоящего его положения, с коей он низпал было так глубоко своим мрачным подозрением.Иосифе, сыне Давидов, - выражение дружеское, и в то же время вразумляющее. Потомок Давида, - как бы так вещал Ангел, - почто ты малодушно поникаешь под бременем собственного своего величия? Почто не приведешь себе на память древней, неотъемлемой славы дому твоего, и смущаешься, когда подобает токмо радоваться? Род Давида, к коему принадлежишь ты, унижен и усечен до корени; но не из него ли должен произойти Царь славный, Спаситель всего мира? И не от Девы ли должен родиться Он? Довольно предавался ты мрачным мыслям, терзался, страдал: узнай истину и возрадуйся!Рождшееся- что так смущает тебя - не от человек есть, а отДуха Свята. Отроковица точно родит Сына, и ты, хотя не отец Его, будешь иметь честь нарещи Ему, по праву отцов, имя - Иисус. Сие, а не другое наименование приличествует Рожденному; потому что Он спасет весь род человеческий от греха и смерти вечной. Чрезвычайные вещи совершаются в дому твоем, и однако же такие, кои давно были предсказаны в слух всего Израиля пророками.Сие же бысть, да сбудется реченное от Господа пророком глаголющим: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог.

Такое указание на пророчество, по мнению святого Златоуста, могло служить для Иосифа вместо руководственной нити, даже на тот случай, если б он не удержал в памяти всех подробностей своего сновидения. Но можно ли было забыть такой сон? И вот, Иосиф, по свидетельству евангелиста, восстав от сна,сотвори, якоже повеле ему Ангел, и прият жену свою, то есть прият паки сердцем и душою, решившись было пред сим удалить Ее из своего дома; ибо, что он не удалял еще Ее, - видно уже из того, что Ангел явился немедленно, как образовалась в душе старца мысль об удалении.

Открыл ли при сем Святой старец прежние, мучительные недоумения свои Пресвятой Деве? И открытие могло послужить к общей радости и утешению о пройденном искушении, и неоткрытие не могло уже вредить миру и тишине сердечной; ибо одно сияющее радостью лицо Иосифа и усугубившиеся нежные попечения об Отроковице могли дать знать Ей, что хранитель Ее девства введен в тайну, доселе для него недоведомую.

Думаю, что и нам не нужно много слов для обращения себе в урок того, что мы видели. Тем, кои избираются на особенное служение тайнам Божественным, на совершение великих предопределений небесных, и для сего удостоиваются особенных откровений и, так сказать, содружества с небом, - свойственно представлять себе, что они находятся под особенным охранением свыше, и посему иметь особенное упование и дерзновение. Так, Богом избранные души, кто бы вы ни были, Провидение блюдет вас яко зеницу ока. Если с чьей, то с вашей главы не падет ни одного волоса без воли Отца Небесного. Но не мните, чтобы по тому самому вы были свободны от искушений. Вас-то, напротив, наипаче и ожидают они во множестве; для вас-то, яко сосудов златых, и уготовляется очищение огнем седмерицею. Пример - все великие и богоизбранные исполнители советов Божиих. Посморите на жизнь их! После их добродетели, чем исполнена она, как не искушениями и встречами самыми тяжкими? Что всего дороже, самая честь и невинность ваша, как показывает пример Пречистой Матери Господа, может подлежать подозрениям самым мрачным. Вы можете сделаться предметом тяжких сомнений даже для тех, коих уважением всего более дорожите, кои суть ваши сродники, ваши благотворители, други и любимцы души вашей.

Какой совет преподать вам на сей случай? Что приличествует вам в этом мучительном положении? Совершенное ли молчание, по примеру Марии и Иосифа? Может приличествовать и сие бесценное молчание, если вы возросли духовно в меру их веры, преданности и упования. По крайней мере, не спешите преждевременными изъяснениями и воплями слагать с себя креста, на вас возложенного, не освятившись им в душе своей, не облобызав его всем сердцем, не почувствовав его живоносной силы. Всегда будьте внимательны не столько к своей - малой чести, сколько к путям Божиим, ожидая во всяком случае более свыше - от Господа, управляющего всеми событиями и назирающего все пути наши, нежели снизу - от себя самих, от своего благоразумия и дальновидности. Что вся земная слава и честь для тех, кои возлюбили славу Божию, стремятся к почести вышнего звания! Только бы наше бесчестие не было заслужено нами, не вредило делу Божию и не наносило соблазна ближним; а то пусть проносятимянашеяко зло(Лк. 6; 22. Мф. 5; 11): это един из видов блаженства, указанных для нас Спасителем нашим. Настанет великий день откровений, когда обнаружатся все тайны, когда пред лицом Ангелов и всего мира явится: кто и что был каждый из нас. Аминь.