– Спасибо. Я сам, – отказывался Юрий Андреевич от предложенной помощи. Из теплушки нагибались, протягивали ему руки, чтобы подсадить. Он подтянулся, прыжком поднялся в вагон, стал на ноги и обнялся с женою.

– Наконец-то. Ну слава, слава богу, что все так кончилось, – твердила Антонина Александровна. – Впрочем, этот счастливый исход для нас не новость.

– Как не новость?

– Мы всё знали.

– Откуда?

– Часовые доносили. А то разве вынесли бы мы неизвестность? Мы и так с папой чуть с ума не сошли. Вон спит, не добудишься. Как сноп повалился от перенесенного волнения – не растолкать. Есть новые пассажиры. Сейчас я тебя кое с кем познакомлю. Но вперед послушай, что кругом говорят. Весь вагон поздравляет тебя со счастливым избавлением. Вот он у меня какой! – неожиданно переменила она разговор, повернула голову – и через плечо представила мужа одному из вновь насевших пассажиров, сдавленному соседями, сзади, в глубине теплушки.

– Самдевятов, – послышалось оттуда, над скоплением чужих голов поднялась мягкая шляпа и назвавшийся стал протискиваться через гущу сдавивших его тел к доктору.

«Самдевятов, – размышлял Юрий Андреевич тем временем. – Я думал, что-то старорусское, былинное, окладистая борода, поддевка, ремешок наборный. А это общество любителей художеств какое-то, кудри с проседью, усы, эспаньолка».

– Ну что, задал вам страху Стрельников? Сознайтесь.

– Нет, отчего же? Разговор был серьезный. Во всяком случае, человек сильный, значительный.

– Еще бы. Имею представление об этой личности. Не наш уроженец. Ваш, московский. Равно как и наши новшества последнего времени. Тоже ваши столичные, завозные. Своим умом бы не додумались.

– Это Анфим Ефимович, Юрочка, – всевед-всезнайка. Про тебя слыхал, про твоего отца, дедушку моего знает, всех, всех. Знакомьтесь. – И Антонина Александровна спросила мимоходом, без выражения: – Вы, наверное, и учительницу здешнюю Антипову знаете?

На что Самдевятов ответил так же невыразительно:

– А на что вам Антипова?

Юрий Андреевич слышал это и не поддержал разговора. Антонина Александровна продолжала:

– Анфим Ефимович – большевик. Берегись, Юрочка. Держи с ним ухо востро.

– Нет, правда? Никогда бы не подумал. По виду скорее что-то артистическое.

– Отец постоялый двор держал. Семь троек в разгоне ходило. А я с высшим образованием. И действительно социал-демократ.

– Послушай, Юрочка, что Анфим Ефимович говорит. Между прочим, не во гнев вам будь сказано, имя отчество у вас – язык сломаешь. – Да, так слушай, Юрочка, что я тебе скажу. Нам ужасно повезло. Юрятин-город нас не принимает. В городе пожары и мост взорван, нельзя проехать. Поезд передадут обходом по соединительной ветке на другую линию, и как раз на ту, которая нам требуется, на которой стоит Торфяная. Ты подумай! И не надо пересаживаться и с вещами тащиться через город с вокзала на вокзал. Зато нас здорово помотают из стороны в сторону, пока по-настоящему поедем. Будем долго маневрировать. Мне это все Анфим Ефимович объяснил.