Утром я рано спустился вниз в надежде увидеть Юдифь одну. Этого, однако, мне не удалось. Не найдя ее в доме, я поискал ее в саду, но и там ее не было. Во время моих блужданий я забрел в мою подземную комнату и уселся там отдохнуть. На моем письменном столе лежали различные журналы и газеты. Предполагая, что доктору Литу, может быть, интересно пробежать бостонскую газету 1887 года, я принес с собой в дом одну из газет, когда возвратился туда. За утренним завтраком я увидел Юдифь. Она покраснела при встрече со мной, но вполне владела собой. Когда мы сидели за столом, доктор Лит занялся просматриванием принесенной мною газеты. В ней, как во всех газетах того времени, много говорилось о рабочих беспорядках.

– Кстати, – сказал я, когда доктор прочел нам вслух некоторые из этих статей, – чью сторону приняли красные при устройстве нового порядка вещей? Все, что мне известно из последнего времени, они порядком-таки шумели.

– Им тут, конечно, нечего было делать, разве служить помехой, – возразил доктор Лит. – Суждения их производили неприятное впечатление на общество. Из всех стран в Соединенных Штатах ни одна партия не имела основания рассчитывать на успешное проведение своего дела без предварительного привлечения национального большинства на сторону своих воззрений, как в действительности поступала и национальная партия.

– Национальная партия! – воскликнул я. – Она, должно быть, образовалась после меня. Вероятно, это была одна из рабочих партий.

– О нет! – возразил доктор. – Рабочие партии ничего подобного в широких или прочных размерах совершить не могли. Для задач национального кругозора их начала, имевшие в виду организации простых разрядов, были слишком узки. Только тогда, когда преобразование промышленной системы на более высоком нравственном начале было признано необходимым, в интересах не одного только какого-нибудь класса, но в равной степени всех классов, богатых и бедных, образованных и невежественных, старых и молодых, слабых и сильных, мужчин и женщин, – только тогда явилась надежда, что это преобразование может быть достижимо. Тогда национальная партия начала приводить это в исполнение с помощью политики. Название «национальная» зависело, вероятно, от того, что она имела целью национализировать функции производства и распределение доходов между гражданами. В самом деле, другое название и не подходило бы к ней, так как задачей ее было воплощение национальной идеи с величием и законченностью, дотоле никогда не бывалыми, не в виде ассоциации людей, преследующей одни политические цели, которые имеют лишь отдаленное отношение к их счастью, а в виде семьи, органического единства, общей жизни, мощного древа, высящегося к небесам, листья которого олицетворяют собою народ, питаемый его корнями и, в свою очередь, питающий их. Самая патриотическая из всевозможных партий, она старалась доказать патриотизм на деле и возвысила его со стадии инстинкта на степень разумной преданности, сделав из родной страны родину-мать, которая являлась не только кумиром, ради которого народ готов был идти на смерть, а сама давала ему жизнь.